— Всеволод Аристархович, — голос императора смягчился, — я видел часть того фильма, что сделал по нашему запросу Искин и потрясён. Не его искусством, хотя всё сделано фантастически великолепно, а вашей супругой. Признаться не ожидал. Точнее, именно от неё и ожидал чего-то такого, но, чтобы так… — Вадим Храбрый приподнял ладони и опустил их на стол, — теряюсь в словах, настолько впечатлен!

Перед глазами Всеволода промелькнуло лицо жены, стоявшей на крыше. Он заново пережил вместе с нею страх, обречённость, отчаянную решимость и безудержную залихватскую удаль. Его горло сжалось, но он сумел выдавить:

— Благодарю.

— И сейчас… я одобряю, что вы едете к ней. Это Древо… моя память подсказывает, что оно очень важно для нашего мира. Я выслал охрану, чтобы никто не вздумал навредить ему, а вы позаботьтесь об Ольге Дмитриевне. Отныне её жизнь связана с Древом и бесценна.

Император смолк. Всеволод продолжал ехать, слегка покачиваясь и не замечая дороги. Его всё ещё не отпускал фильм, о котором напомнил император.

— Ах, да, — оживился Вадим Храбрый. — Все соседние имения в радиусе десятка верст будут выкуплены и закрыты для постороннего доступа. Отныне это императорский заказник.

— Э, а мы? Наша семья? — опешил Всеволод.

— Вы остаетесь и продолжаете делать задуманное. Единственное, гостей придется согласовывать со службой охраны.

Головин вынужден был склонить голову в знак согласия и признательности за участие в судьбе его семьи. В данный момент он жалел, что передал Ольге дурацкое семечко и все сильнее беспокоился о ней.

— Оставайтесь на связи, — сказал на прощание император и отключился.

Сева посмотрел на возвышающееся Древо. До него оставалось пару верст, а оно уже подавляло своим ростом. Он подумал, что Олюшка выложилась, вкладывая силы в его рост и оттого столько беспокойства о ней. Тогда ей нужны не пирожки, а горячий бульон и хорошо бы вернуть на Землю Настасью. Её дар мог бы помочь Оле.

С такими мыслями он добрался до имения. Его сопровождающие не могли оторвать глаз от Древа, впечатленные не только его высотой, но и толщиной ствола. На срезе с легкостью мог бы расположиться полк, а если потесниться, то и два. Всеволоду отчего-то пришла мысль, что Олюшкин сад с лекарственными растениями придётся переносить и она расстроится.

— Барин! — бросились к нему возбуждённые крестьяне. — Что делать-то?

— Что? — не понял Головин.

— Так выросло же! Взяло и выросло! — крестьяне обвинительно махали в сторону древа руками и вопросительно смотрели на него.

Всеволод поморщился. Он не понимал, как Ольга находила с ними общий язык.

— Выросло, — кивнул он, — и что?

— Так, а нам-то чего делать?

— А чего вы раньше делали? Вот и продолжайте, — рассердился Головин, ища взглядом жену.

Люди попятились от него, бросая обиженные взгляды, и тут кто-то выкрикнул:

— Надо барыньку спросить. Она что-нибудь посоветует!

— И то верно, — согласились остальные.

— Управляющий тоже толковый, — добавил кто-то и толпа всколыхнулась, устремилась к Древу. Через пару мгновений от неё отделились мальчишки и понеслись куда-то, но Всеволоду было не до них.

Он торопился к дому, точнее, к замершей стройке и начал искать жену, потом Порфирия, но от него все шарахались и смотрели куда-то вверх.

— Все с ума посходили с этим Древом, — рассвирепел Всеволод и с неприязнью посмотрел на корзинку с пирожками в руках сопровождавшего его поручика. Вкусный запах больше раздражал, чем радовал. Сева не мог себе позволить себе съесть хоть один пирожок, зная, что он предназначен жене, а её нигде не было.

— Если мне сейчас никто не скажет, где моя жена, то я начну убивать! — прорычал он, но добился только того, что все окончательно разбежались.

— Перун вас всех шарахни! — пожелал он дезертирам и обратил внимание на суету, царившую возле древа. Всеволод повернулся к следующим за ним с ошалелым видом поручикам: — Едемте, посмотрим, что там задумали мои олухи. Не дай боги повредят этого монстра!

— Они хотят на него залезть, — предположил поручик Сорокин. — Вон, видите пытаются закинуть веревку на нижнюю ветвь.

— А я думал, что они решили расстрелять дерево, — фыркнул Всеволод. Но теперь он тоже видел, что к стреле привязана веревка.

— Ну и чего вы тут удумали? — грозно вопросил он у крестьян — и тут до него донеслось далекое:

— Се-е-ева! Се-е-ева, я здесь!

Он поднял голову и в ужасе остолбенел. На одной из веток стояла его жена и размахивала руками. На его глазах она ловко зацепилась за что-то видимое только ей, свесилась вниз, спрыгнула и вновь помахала.

— Олюшка, — сдавленно просипел он, — ты как там оказалась?

Всеволод спрыгнул с коня и заметался:

— Вы что стоите, бестолочи? — заорал он. — Снимайте её оттуда! Дай сюда! — выдернул он у одного из крестьян толстую веревку и начал карабкаться вверх по той, что была поднята стрелой.

— Ой, сверзится, — заголосила какая-то баба, но остальные завороженно смотрели, как быстро и ловко поднимался барин.

— Ишь, какой вёрткий, — одобрили мужики, — а по нему и не скажешь!

Сопровождающие офицеры ничего не успели сделать и смотрели на его высокопревосходительство, раскрыв рты. Они оценивали свои силы и понимали, что с трудом могли бы подняться по столь тонкой веревке на такую высоту, а лучше не пробовать, чтобы не позориться.

— Ой, смотрите! — закричали в толпе, и все начали разворачиваться туда, куда указывала женская рука. А показывала она на дорогу и поднимающийся столб пыли. Все отвлеклись от дерева и застыли в напряженном ожидании.

— Кого ещё боги к нам принесли? — начали ворчать люди.

— Э, да это храмовые бойцы! — опознал их самый старый житель деревни — и все вопросительно уставились на офицеров, прискакавших с барином.

Те переглянулись между собой, приосанились и… посмотрели вверх. Головин уже добрался до нижней ветки и делал узлы на взятой веревке, чтобы потом привязать ее вместо первой. Он заприметил возникшее внизу замешательство, увидел приближающихся воинов и крикнул поручикам:

— Император обещал прислать сюда охранный полк. Не знаю, кого он имел в виду, но Древо находится под защитой Империи. Узнайте, кто к нам прибыл, их полномочия и действуйте по усмотрению. А я тут… — он не закончил, потому что сам не знал, что он может сделать, находясь на дереве.

Но главное, что он видел улыбающуюся жену и она торопилась к нему, без страха скача по веткам или переваливаясь по ним. Только сейчас он вспомнил, что её возможности, как и его, намного превышают обычные. Они оба прошли особую физическую подготовку и их мышцы укреплены в Мёртвом мире.

— Сева, а я тут дерево вырастила, — похвасталась она, готовясь спрыгнуть на его ветку, невзирая на приличную высоту.

— Я уж вижу, — раскидывая руки, проворчал он, но скрыть радость от встречи и облегчения, что жена всё-таки не свалилась, не смог.

— Не лови меня, я сама, — попросила она и ловко спрыгнула, тихо охнув. Он бросился поддержать её, а она улыбнулась и облегченно выпалила: — Ну вот, теперь можешь обнять.

Он обнял и только сейчас понял, что наконец-то дома!

— Нельзя тебя оставить без присмотра, — проворчал, но это был слабый след тех переживаний, когда он не мог добиться от людей внятного ответа, где его жена. — Давай спускаться на землю.

— Сева, наверху остались Вера Ростиславовна с Порфирием. Они не могут, как я, спуститься. Им надо помочь.

Всеволод посмотрел вверх и неуверенно предложил:

— Думаю, что можно сколотить лестницы и расставить их по ветвям. Ветви, что проспекты… плоские и широкие…

— Сева, надо и лестницы сколотить, и устроить примитивное поднимающее устройство. Потому что слишком высоко и ноги с руками быстро устанут, начнут дрожать с непривычки. Это ж как на высочайшую гору забраться!

— Всё сделаем. Ты сможешь спуститься по веревке или подождешь, пока сделают люльку?

— Конечно, спущусь! Мне ужасно хочется есть, и я не хочу медлить.