Фамильных артефактов тоже не обнаружилось. Скорее всего, медальон, о котором говорила Ника, действительно попал в руки бандитов. Вот только где он сейчас? В игорном доме? Да где угодно мог быть. Впрочем, похитители вряд ли успели продать его в столь короткий срок.
Хватило полчаса, чтобы сгрести в чемоданы все вещи. Мы вышли на улицу. Перед домом стоял старый двухдверный седан, похожий на карету с капотом. Узкие крылья, большие круглые фары, спицованные колёса. Такие недорогие авто часто встречались на дорогах Москвы. Два громоздких чемодана удобно разместились на заднем сиденье.
— Жильё в Москве есть? — спросил я.
— Я квартиру снимаю в Барашевском переулке недалеко от дома Валентина Михайловича, — ответила Ника.
— Понятно. Будь там осторожнее. Враг может знать, где ты живёшь.
— Разумеется, я соблюдаю осторожность. — ответила Ника таким тоном, словно мои сомнения в её компетентности задели её. — Я уже была там, пока слежки нет.
— Мы сейчас в другое место поедем. Я временно проживаю у Елизаветы, сестры Валентина. Ты знаешь, где это? Впрочем, неважно. Просто поедешь за мной. Моя машина тут недалеко.
Мы проехали сотню метров до улицы, где остался Лизин кабриолет. Перекинули в него вещи. Я на кабриолете поехал первым, Ника на своём тарантасе — следом.
Когда добрались до поместья, первое, что бросилось мне в глаза — чёрный лимузин Петра Оболенского, стоящий там же, где и вчера. Неужели глава опять с визитом прибыл? Зачастил он что-то.
Мы с Никой припарковались рядом. Я велел стражнице ждать в машине, а сам отправился в дом, чтобы обсудить с Лизой, где разместить Нику. Та должна была жить в усадьбе и сопровождать меня в поездках по городу. Я надеялся, во флигеле найдётся свободная комнатушка.
Лиза выбежала мне навстречу, едва я зашёл в дом.
— Наконец-то ты вернулся! А то я уж беспокоиться начала. Всё в порядке? — затараторила она.
— Да. Я забрал вещи. Со мной наша стражница Ника. Знаешь её?
— Нику? Конечно, знаю. А разве она не уехала со всеми?
— Валентин дал ей кое-какое поручение. Нике пришлось вернуться. Теперь она — моя телохранительница, и ей придётся жить где-то поблизости. У тебя не найдётся случайно ещё одной комнаты?
— Ой, конечно, придумаем что-нибудь, — махнула рукой Лиза. — Если что, слуги во флигеле потеснятся. А тебе сейчас надо торопиться. Прибыл человек от Петра Петровича, сказал, что отвезёт тебя в академию. Он уже час ждёт.
— Академию? — удивился я.
— Ну да! В Первую Московскую Академию. Тебя хотят там видеть. Ты же сам хотел туда поступать, разве нет? Ну вот. Там будут экзамены или что-то в этом роде… В общем, собирайся скорее.
Это прозвучало столь неожиданно, что я впал в ступор. Как, уже? Так быстро? А не кроется ли тут какой-нибудь подвох? Куда на самом деле меня повезут?
— Ага, понял, — я не показал виду, что заподозрил неладное. — Как-то они слишком быстро всё устроили.
— Да я сама удивилась. Пётр Петрович вчера вечером позвонил директору, а сегодня утром тот уже сказала, чтобы ты приезжал. Переоденься во что-то поприличнее. Ты же забрал все вещи, да? Так вот, надень хороший костюм и быстрее поезжай. Ты и так сильно задержался.
Вот как. Позвонил, значит… Хотя сказать-то могли всё, что угодно, чтобы меня отсюда вытащить. Не верилось мне, что подобные дела решаются так просто.
— Ладно, уже бегу, — сказал я. — Ах, да, чуть не забыл. У меня в квартире три трупа. Там бандиты рылись в моих вещах, но Ника с ними разобралась. Надо бы всё почистить, чтоб лишних вопросов у полиции не возникло. Твои люди смогут это сделать?
— Какой ужас, а я тебя предупреждала. Что было бы, если б не Ника?
— То же самое. Так ты сделаешь, что я прошу?
— Да-да, я скажу своим. Ты беги, и так уже опаздываешь,
Я нашёл в своих вещах тёмно-серый костюм тройку из мягкой высококачественной шерсти, который стоил немалых денег, да ещё, наверное, и на заказ был пошит. Фетровая шляпа такого же тона прекрасно дополняла наряд. Переодевшись, я снова отправился в Москву, но на этот раз на машине Петра Оболенского.
Лимузин вёл шофёр, который, судя по эфирному сиянию и печати тёмно-красного цвета, был магом земли. Он сказал, что машина бронированная, и мне опасаться нечего. Но я всё равно боялся какого-нибудь подвоха, поэтому велел Нике ехать следом.
Всю дорогу я внимательно смотрел по сторонам, запоминая маршрут. Город я не знал, и где расположена академия, представлял плохо. Меня могли отвезти куда угодно. А потом что? Убить? Казалось странным, что Оболенский решил со мной расправиться. Зачем? Мы же на одной стороне. Его род точно так же пострадал от козней то ли Шереметева, то ли ещё кого-то из «круга власти».
Но если меня действительно везут на смотры в академию, то совсем другое дело. Надо было готовиться морально. Я просто обязан показать достойный уровень, иначе сгорю со стыда. Мастер второго ранга — и провалил экзамены для абитуриентов. Да и вообще, можно сказать, моя жизнь и моё будущее зависели от того, поступлю ли я в эту академию.
Вот только я чувствовал себя совершенно неготовым ни к каким экзаменам. Думал потренируюсь три-четыре дня, может, недельку, вытяну технику на какой-то приемлемый уровень, тогда уже и перед приёмной комиссией не ударю в грязь лицом. А сейчас что? Вчера кое-как воскресил в памяти основные заклинания начального уровня, а сегодня — уже экзамен.
Проехав по Садовому кольцу, мы свернули в западном направлении и вскоре выбрались из город. На окраине шла стройка. Москва продолжала расти, несмотря ни на что. А вот предприятия наоборот многие были закрыты. Заброшенные промышленные здания стояли вдоль дороги и смотрели пустыми окнами на проезжающие мимо авто. Я знал, что после войны в столице царила разруха, но даже не представлял её масштабов.
Затем был длинный мост через реку, и вскоре за деревьями показались башенки академии. Лишь теперь мои подозрения рассеялись. Меня везли именно туда, куда надо. Оболенский не обманул.
Высокие кованые ворота с позолоченными орлами были открыты. Над ними красовалась эмблема заведения: четырёхконечная звезда с солнцем в центре. За воротами виднелись учебные корпуса — три монументальных здания с колоннами и башнями. Вокруг них раскинулся настоящий парк.
На проходной сидел человек в синем кителе и фуражке, похожий на полицейского. На тулье его была всё та же эмблема Первой академии. Местная стража. Я слышал, что для охраны академии Вяземские держали целую роту.
Нам охранник выписал пропуск, мы могли проехать, а вот Нике пришлось остаться за воротами, где толклись такси и брички.
Шофёр остановил лимузин на стоянке недалеко от центрального корпуса. Это здание было самым высоким и имело восемь этажей, тогда как соседние — по шесть. Я сразу узнал бежевый фаэтом, рядом с которым мы припарковались. Он принадлежал Виктору Оболенскому — человеку, приходившему вчера к Лизе вместе с главой рода.
Виктор встретил меня дружеским приветствием.
— Вы задержались, — отметил он, подавая мне руку. — Мы договаривались на четыре часа, а сейчас — уже шестой. Надеюсь, мастер ещё на месте.
— Мне пришлось утром отъехать по делам. Меня никто не предупредил заранее о времени, когда надо тут быть, — объяснил я.
— Верно, вас не успели предупредить. Слишком быстро у Петра Петровича получилось решить данный вопрос. Подумали, что откладывать не стоит. Ладно, пойдёмте, не будем испытывать терпение проректора.
Мы зашагали к широкому крыльцу с колоннами.
— И кстати, я бы не советовал вам время покидать усадьбу, особенно одному, — добавил Оболенский. — Это может быть небезопасно.
Главный холл академии выглядел очень торжественно. Пол украшала мозаика, а стены — лепнина и позолота. Над головой нависала огромная люстра. Людей тут было мало. Видимо, шли занятия.
Тут я заметил парней в чёрных брюках и зелёных пиджаках. На лацканах их красовались эмблемы академии, а слева на груди — гербы родов. Девушки, которые попадались на пути, были одеты похожим образом, только вместо брюк — юбки, а пиджаки — покороче и более приталенные. Некоторые студенты носили на одежде не родовой герб, а государственный. Наверное, собственного не имели.