— Есть, — ответил я.
Меня напрягало, что снова придётся командовать подразделением, пусть и временно. Это ограничит свободу действий. Но Орлов недавно уехал в отпуск, и я внезапно оказался старшим или, точнее сказать, единственным офицером в своей тактической группе.
Я поймал недовольные взгляды прапорщика и лейтенанта из третьей тактической группы. Эти двое носили боярские гербы без окантовки. Их в нашу роту перевели из пограничного подразделения зимой после сражения с повелителем. Раньше ничего подозрительного за ними не замечал, но теперь что-то изменилось в их поведении, и я сам не мог понять, что именно.
В общем, не успел я приехать, как нас отправляли на задание. Среди болот северо-восточнее Усть-Катайгинска разведка обнаружила черноту и множество тенебрисов, в том числе генералов. Обозначили тот участок как квадрат А-33. Нам требовалось его зачистить.
За время моего отсутствия в лагере изменилось многое. Там, где раньше находился участок голой земли, образовавшийся после закрытия бездны, теперь образовался котлован для будущей крепости, а гвардейские роты отныне размещались в двух двухэтажных модульных казармах. Рядом в похожих быстро возводимых строениях располагались штаб, столовая, офицерский клуб и офицерские квартиры. Пограничники пока по-прежнему ютились в палатках, но и для них казармы строились. Западнее же, вёрстах в пяти от будущей крепости был заложен очередной военный городок.
О том, что происходит в округе, я узнал вчера по прибытии в лагерь. В целом ничего знаменательного в моё отсутствие не произошло. В начале апреля тёмные снова полезли из бездн, но не в таком большом количестве, как раньше, поэтому серьёзных проблем они не создали. Запечатывание ям продолжалось, как и зачистка территории вокруг Усть-Катайгинска. В лагере же всё было спокойно: тенебрисы не нападали, даже летающих никто поблизости не видел, и лишь мёртвые леса настойчиво напоминали о том, что место это до недавних пор находилось во власти тьмы.
Я ожидал, что ситуация сильно ухудшится после поражения моего тёмного воинства, но пока всё было под контролем. Человеческая армия закрепилась на достигнутых рубежах и уходить не собиралась, а тенебрисы продолжали сдавать позиции.
Более того, ситуация стабилизировалась настолько, что в лагере у нас остались лишь девятый гвардейский батальон и два неполных армейских. Остальные подразделения, прежде работавшие на Усть-Катайгинском направлении, распределили по другим участкам. Мне казалось, это не совсем дальновидно, ведь кто знает, какие силы могут обрушить на нас повелители тьмы? Но, скорее всего, командование хотело выправить ситуацию на всей линии фронта, ведь продвижение вглубь Сибири давалось везде огромными потерями. Тоже можно было понять.
На нашем участке наступление так же планировалось возобновить после короткого перерыва. Поговаривали, будто государь жаждет продолжить поход. Дескать новый рубеж он хочет выстроить по Енисею и не остановится, пока не сделает этого.
Только вот не все радовались подобной перспективе. С одной стороны, мы хотели прогнать тенебрисов с нашей земли, но с другой — чувствовалась накопившаяся усталость, а впереди ещё триста с лишним вёрст пути по болотам и лесам, кишащим могучими тварями. Отсюда в Енисейск даже дороги никакой не вело. Многие сомневались в разумности этой идеи, особенно когда тылы ещё не до конца зачищены.
Пообедали мы в недавно построенной столовой — просторном помещении, где можно было посидеть в спокойной обстановке. Затем я собрал свою тактическую группу, которая состояла из четырёх сержантов и четырёх рядовых (почти все оказались бывшими армейцами, недавно переведёнными в гвардию), и велел готовиться к завтрашнему походу. Все прекрасно знали, что с собой брать, к тому же у каждого бойца был денщик, поэтому возиться мне долго не пришлось. Появилось время заняться своими делами и потренироваться в поле неподалёку.
Утром рядом с лагерем нас ждали десять машин на воздушных подушках. Восемь — небольшие военные катера модели «Шквал» с крупнокалиберными пулемётами на крышах. В каждом таком СВП помещалось помимо членов экипажа по восемь человек десанта. Два — четырёхместные разведывательные судна.
Мы с Воронцовым и ещё шестью офицерами нашей роты залезли в один из «Шквалов», и тут я снова напоролся на подозрительные взгляды двух офицеров из третьей тактической группы. Вчера значения этому не придал: могло и показаться. Но неужели второй раз показалось? Или есть некая проблема, о которой не знаю?
Загудели винты, машины рванули с места. Я быстро забыл о странностях в поведении офицеров и стал думать лишь о том, что нас ждёт впереди. Вероятно нам предстояло столкнуться сразу с тремя тенебрисами-генералами, и чем это закончится, было трудно предугадать.
Здесь было много болот. А тенебрисы, хоть и не боялись воды, но предпочитали твёрдую поверхность. Среди болот редко попадались крупные бездны. Наверное, поэтому из квадрата А-50, который находился в тридцати с небольшим вёрстах от Усть-Катайгинска, существа к нам не лезли. Они не могли до нас добраться, а мы до них — могли.
Спустя час езды по болотам, среди которых тут и там встречались лесистые островки, нам стали попадаться мёртвые деревья, торчавшие голыми палками над непроходимой местностью, а вместо обычного тумана, который местами простирался над топью, появился чёрный туман. Любой, кто хоть раз забредал в область тьмы, легко отличит эти два явления.
Первыми нас встретили драконы. Пулемётчики заметили их издалека и открыли огонь. Несколько крылатых существ полетели совсем близко. Катера остановились. Выбравшись из салона, я и остальные офицеры приготовились отражать атаку. Я лезвиями сбил трёх драконов, пулемётчики скосили ещё десяток. Четыре выжившие твари развернулись и скрылись за горизонтом.
Покончив с крылатыми существами, мы продолжили путь. Машины вновь помчались вперёд.
Вскоре мы выбрались на сушу. Туман стал гуще, сквозь него виднелись частокол сухих деревьев и силуэты крупных тварей, как четвероногих, так и прямоходящих.
Обе роты спешились и с ходу вступили в бой. Тенебрисов поблизости бродило не так уж и много, но значительная часть их оказалась существами второй стадии. Тем не менее мы быстро расчистили плацдарм на берегу, после чего командиры рот устроили совещание. В итоге решили разделиться: капитан Трубецкой со своими бойцами двинулся на север, а мы — на восток.
Началась обычная зачистка местности, чем мы занимались уже много месяцев. Впереди шли три тактические группы, уничтожая магией всех, кто встречался на пути, следом двигался транспорт. Тут главной проблемой оказались не столько тенебрисы, сколько сухие деревья, многие из которых валялись непроходимыми завалами. И вот с ними сражаться было труднее всего. Мы и воздушными техниками работали, и огнём, и тьмой, чтобы расчистить себе путь. Такое продвижение отнимало много. Ещё и тёмные твари постоянно лезли из тумана.
В нашей роте на данный момент имелось два великих мастера (вообще — три, но лейтенант Орлов находился в отпуске): я и старший лейтенант Заболоцкий из третьего отделения. Последнему было на вид лет сорок, и он очень хорошо владел морозной магией. Поэтому к третьей группе твари и на двадцать шагов не могли подобраться: мгновенно превращались в ледышки.
Впрочем, все гвардейцы хорошо работали, слабаков у нас не было. А чтобы не устать, чередовались: пока одни шли впереди, уничтожая магией противника, другие брели сзади, восстанавливая силы. Затем менялись. Все понимали, что дальше будет хуже, и старались не выдохнуться раньше времени.
На открытую местность мы выбрались спустя примерно час пути. Здесь дыхание бездны оказалось ещё плотнее, а тенебрисов — больше. Сквозь серую пелену вырисовывались чёрные башни и дымогенераторы. Перед нами была колония.
— Всем быть внимательнее, не разбредаться! — крикнул капитан. — Кучнее, господа, кучнее. Не теряйте друг друга из виду, и по сторонам смотрите!
Я шёл в переднем ряду. С теми, кто двигался справа и слева, зрительный контакт поддерживал. И у меня, и у остальных на рюкзаках или бронежилетах (а у кого-то и там, и там) висели рассеиватели, создающие вокруг человека сферу чистого воздуха. Это облегчало задачу. В целом группы двигались равномерно, не сбиваясь в кучу и не сильно растягиваясь.