Три гвардейских отделения быстро прочесали улицы. Одинаковые, серые пятиэтажные «кирпичи» занимали несколько кварталов, вокруг центральной площади сгрудились здания восемнадцатого-девятнадцатого веков, а окраины были заняты завод с длинными кирпичными, разваливающимися от старости цехами.
Тёмных здесь не оказалось, хотя следы их наблюдались на каждой улице. Значит, и из города ушли, что радовало. Зато остатков их жизнедеятельности обнаружилось больше, чем где бы то ни было.
Рядом со стеной тьмы, которая висела над бездной, разросшейся посреди территории какого-то заброшенного предприятия, возвышались дымные заводы и прочие постройки из напоминающего застывшую смолу материала. Это оказались ульи, заполненные зародышами тенебрисов.
Обнаружились зародыши и в ближайших цехах. Здесь созревало огромное количество новых монстров. Большинство их были мелкими, но в двух чёрных зданиях формировались крупные туши то ли магнусов, то ли каракатиц.
Гвардейцы продолжали недоумевать, куда делись все взрослые особи. Складывалось впечатление, что те ушли словно по команде. Это действительно было так, но я хранил молчание, не желая выдавать свою тайну.
На городе обнаружились сотни человеческих тел. Они выглядели сухими, словно мумии, но признаков разложения не имели. Покойники очень давно находились под властью тьмы, но теперь тенебрисы, управлявшие этой толпой, ушли вместе со всеми. Тела же остались.
Без сомнения, и от чёрных зданий, и от трупов следовало избавиться и желательно поскорее. Но, во-первых, это не входило в ответственность гвардии, подобными вещами обычно занималась армия, а во-вторых, тёмный город мог стать хорошим материалом для исследований. Научный отдел у нас был, подчинялся он армейскому командованию. Поэтому трогать мы ничего не стали, кроме дымогенераторов. Те продолжали источать тьму, пришлось остановить их работу магическими ударами.
Пока я вместе с отделением бродил по заброшенному предприятию, осматривая цех за цехом в поисках живых тенебрисов, в голове опять начали раздаваться голоса моих подданных. Они почувствовали, что их поселение в опасности и спрашивали, что делать. Я ответил прямо: ничего не предпринимать, поскольку этот мир — мой, и существа из другого мира присутствовать здесь не должны.
Я ожидал, что мои приказы вызовут у существ недовольство и заставят тёмное войско взбунтоваться, но те спокойно восприняли повеление, никто не воспротивился. Иерархия у этих тварей была гораздо жёстче, чем у людей, возможно, их сознания сплетались в некое подобие коллективного разума. Но я своим вторжением нарушил их структуру. И это только начало. Рано или поздно остальные повелители тоже сдохнут, а их подданные окажутся в моей власти.
Осмотрев за неполные два дня пустующий город, мы вернули на базу, и следующим утром в направлении Усть-Катайгинска выдвинулись армейские подразделения вместе с учёными. Первым предстояло закрыть все ямы по пути в город и рядом с ним, а вторым исследовать колонию тенебрисов.
Нам тоже без дела сидеть не пришлось. После двух дней отдыха весь гвардейский батальон отправился в Усть-Катайгинск разведывать территорию вокруг нового форпоста.
* * *
Всю вторую половину февраля работа была сосредоточена в районе Усть-Катайгинска. Армия закупоривала ямы, уничтожала постройки тенебрисов, расчищала местность, а гвардейские отряды, как и раньше, выезжали на разведку.
Обычно действовали следующим образом: вначале территорию облетали разведчики на аэропланах с магическими двигателями, отмечали самые затуманенные области, после чего мы ехали туда разбираться с монстрами, если таковые, конечно, там были. За две недели, за которые мы прочесали всё в радиусе двадцати вёрст вокруг города, тенебрисы почти не встречались.
Единственное, где до сих пор обнаруживались существа — это на дороге, ведущей на Щегловск примерно в тридцати вёрстах от Усть-Катайгинска. В том направлении мы ездили дважды — в конце февраля и начале марта — и постоянно напарывались на огромные стаи. Последний раз даже пришлось отступить.
Это было самое длинное сражение в моей и не только в моей практике. Часа три мы не могли сдвинуться с места, поскольку приходилось непрерывно отбивать атаки, а когда большинство владеющих выдохлось, все забрались на броню и умчались прочь.
Тем не менее, несмотря на все перипетии, в конце декабря ставка начала перебираться в Усть-Катайгинск. Продолжалось это около недели. За это время рядом с городом уже возвели земляной вал и простейшие укрепления для лагеря, а солдаты закупорили все ямы в окрестностях. В итоге седьмое марта император объявил днём освобождения Усть-Катайгинска, по поводу чего лично приехал в ставку и поздравил нас с ещё одним этапом освобождения земли русской.
Тут, конечно, была отчасти моя заслуга, ведь если б я не отдал приказ тенебрисам, нам бы пришлось перемалывать пятьсот тысяч тёмных существ всех видов и размеров, что заняло бы гораздо больше времени. Даже спустя три недели между нашим прежним лагерем и новым оставалась куча ям, которые ещё только предстояло закрыть.
Казалось бы, заявленный рубеж достигнут, и поход можно прекращать (точнее, ставить на паузу), вот только император успокоился желал. Теперь он жаждал поскорее добраться до Енисейска. Одна беда: город этот находился в трёхстах вёрстах к востоку от Усть-Катайгинска, и прямой дороги туда не было.
Как я слышал, император, окрылённый успехами, хотел погнать нас туда сразу же после освобождения Усть-Катайгинска, но потом передумал. Вероятно, кто-то уговорил его не делать этого. И проблема была не только в том, что позади остались незакрытые ямы. Мы плохо представляли, как обстоят дела на других участках фронта. Если там продвижение не столь значительное, как здесь, то глупо было ломиться вперёд.
А вот с другого, тайного фронта я ещё в конце февраля стал получать тревожные новости.
Тогда мы основали небольшой лагерь рядом с только-только очищенным от тёмной гадости Усть-Катайгинском. Наша рота вернулась с очередной вылазки, и я заночевал в своей одноместной палатке.
Во сне мой дух опять оказался в мире тенебрисов, и один из градоначальников обратился ко мне. Я не только слышал его, но и видел его гигантскую расплывшуюся тушу, раскинувшую вокруг свои щупальца, из которых росли сооружения. Монстр так же, как и повелители, имел десятки выпученных глаз-бельм, смотрящих во все стороны одновременно.
Он первым донёс до меня весть, что на нас напал соседний повелитель и начал разрушать малые города на окраине моих владений. Разумеется, я приказал своим генералам сражаться.
Тёмный мир всё же восстал против моего владычества и решил уничтожить войско чужака. Стоило ожидать. Я удивился, что этого не произошло раньше. Очевидно, моих тенебрисов рано или поздно истребят. Силы неравны. У меня — пятьсот тысяч существ, у врага — миллионы. Если несколько повелителей навалятся одновременно, то уничтожение моей стаи — это вопрос ближайшего будущего.
Помочь же я им не мог. Поговаривали, что в атмосфере тёмного мира люди жить не способны, но так это на самом деле или нет, проверять на собственной шкуре не хотелось. Оставалось надеяться лишь на то, что стая продержится как можно дольше, ведь когда моё войско будет разбито, тенебрисы снова хлынут в наш мир. И чем больше к тому времени человеческая армия успеет закрыть бездн и уничтожить колоний с дымными заводами, тем лучше.
Начиная с той ночи я раз в двое-трое суток получал известия от генералов и градоначальников. Вначале были уничтожены малые поселения, затем пал один из центральных городов (именно в таких сидели градоначальники) и погиб генерал, затем пал второй центральный город.
В нашем мире боевые действия тоже продолжались. Наша рота пыталась уничтожить стаи тенебрисов на пути в Щегловска, на других направлениях работали прочие гвардейские подразделения. Одно из них в сорока вёрстах к северу от Усть-Катайгинска столкнулось с очередным генералом. Монстра убили, но и отряду не поздоровилось: четыре человека погибли, ещё десяток отправились в госпиталь. Но за последний месяц такие потери были скорее исключением, как, впрочем, и крупные сражения.