Летом её и ещё нескольких выпускников послали в красную зону на пару месяцев: группа сотрудников занималась установкой стабилизаторов и наблюдением за стабилизированной областью. А месяц назад отправили на Домодедовскую базу заведовать оружейной комнатой.
Условия жизни у Лиды были здесь почти такие же, как в спецшколе последние годы и даже лучше: имелась собственная комната, и на этаже жило всего человек пятнадцать, а не сто. А вот с секретностью оказалось очень строго: нельзя ни телефоном пользоваться, ни интернетом. В город тоже редко отпускали.
Впрочем, сотрудники имели разные категории, и некоторые жили самой обычной жизнью в городских квартирах и ездили сюда, как на работу.
— Говорят, первые лет пять держат на базах, а потом могут перевести в третью категорию, — сказала Лида. — Тогда перееду в город, наверное.
— Как тебе здесь, нравится? — спросил я.
Лида пожала плечами:
— Нормально. Получше, чем в спецшколе. Только необычно всё это. Никогда бы не подумала, что… существует такое. А тебя когда перевели? Сразу после школы, что ли?
— Нет, я ушёл после второго курса. Последний год работал в красной зоне.
— Надо же. А почему так?
— Потому что моя цель с самого начала была другой: как можно быстрее прокачаться, чтобы ходить в червоточины. Видишь ли… у меня есть особенность, которая встречается редко: увеличенное сопротивление к поглощению, то есть, иным трудно на меня воздействовать. СКИФ отбирает таких и готовит для походов в бета-мир.
— Вон оно что.
— Да. Поэтому я находился под их опекой, считай, с первого года учёбы. Просто не мог никому сказать об этом.
— Да, тут секретность обосраться какая, — согласилась Лида. — Работники даже друг с другом боятся говорить. Только я не понимаю вот чего: если СКИФ хочет помочь человечеству избавиться от иных, то зачем всё скрывает? Разве не проще будет, если все эти охренительные изобретения, вроде телепортов или силовых костюмов двенадцатого поколения отдать людям?
— Э, нет, не всё так просто, — покачал я головой. — Во-первых, те, кому надо, всё знают. Это император, его приближённые, всё военное руководство. А другим оно зачем? Другие к деятельности СКИМ не имеют никакого отношения. А во-вторых, ты представляешь, что начнётся, если эти технологии окажутся у правителей разных стран? Они же будут это всё использовать для достижения собственных политических целей. И кто их остановит? Кто их сможет контролировать?
— Хм… — Лида потёрла подбородок. — Ну хрен знает. Может, и так. Все эти политики — та ещё сволочь.
— Однажды человечество получит нужные технологии, но не сейчас и не все сразу.
— Ага. Слушай-ка, а почему ты мне вообще ничего не писал всё это время? — внезапно вспомнила Лида и уставилась на меня требовательным взглядом.
— Я? Я писал вначале, а потом… так ты тоже мне ничего не писала.
— Я? Я писала что-то… Хотя не помню. Может, занята была. Но всё равно.
— Вот и я тоже был занят.
— Небось, со своей княжной шлялся?
— С Соней? Вообще-то мы тоже редко виделись.
— Ну да, ну да, рассказывай сказки. А хотя, по хер, — махнула рукой Лида. — Всё это в прошлом.
Мы разговаривали до самой темноты, и Лида оказалась не против того, чтобы я остался на ночь. А утром она отправилась работать, а я сел в свой вездеход и поехал в Царицыно.
Днём Марина вызвала меня на конспиративную квартиру, снова предстоял разговор с начальством.
Я ожидал получить новую миссию, и в какой-то степени это действительно произошло, вот только меня никуда не перевели. Следующие полгода мне предстояло заниматься тем же, чем я занимался сейчас, а именно, помогать Марине. Но с одной поправкой: Марина должна была подготовить меня к самостоятельной работе.
Южную часть Можайского и северные сектора Рославльского округов руководство планировало объединить в один округ, и в будущем я должен был вести наблюдение за новым территориальным образованием, но для этого мне требовались более глубокая теоретическая подготовка и кое-какая практика.
Но прежде чем я смог приступить к новой миссии, снова пришлось отправиться в бета-мир. Очередная червоточина появилась в феврале, спустя менее полугода с момента закрытия предыдущей.
Глава 15
На этот раз брешь прорвалась в Северо-Уральской пустоши, причём совсем близко к границе и одновременно к базе кристаллодобытчиков, принадлежащей ранее моему отчиму, буквально километрах в двадцати от неё.
Морозы в феврале здесь стояли лютые, столбик термометра мог опускаться до минус пятидесяти. Когда мы прибыли на спрятавшуюся в горах базу, было «всего лишь» минус сорок, да ещё и метель бушевала не первый день. В такую погоду мы не могли ни полететь на вертолётах, ни поехать на вездеходах, и для того, чтобы добраться к нашему конечному пункту назначения, пришлось воспользовались телепортаторами.
Когда мы с Мариной оказались в нужной точке, первое, что я увидел — это белая стена летящего в лицо снега. Неподалёку чернели палатки, дремали занесённые снегом вездеходы, а чуть поодаль зияла огромная тёмно-фиолетовая дыра, в которую нам предстояло войти. Сотрудники успели разбить лагерь незадолго до начала бурана и вот уже два или три дня не могли носу высунуть из своих временных жилищ. Червоточина же разверзлась вчера, и первая партия агентов, прибывшая к открытию бреши, уже отправилась в путь.
В одной из длинных зелёных палаток сидели пять мужчин и две женщины, одетые в тёплые свитера и пуховые штаны. Люди работали за ноутбуками, помещение было заставлено приборами, а от печки тянуло уютным запахом дыма. Здесь мы получили кое-какие сведения (информации было мало, поскольку ушедшие в бета-мир агенты ещё не успели разведать территорию), запаслись водой и отправились к червоточине, топая по пояс в снегу.
Однако стоило нам пересечь барьер, как картина резко изменилась. Сквозь брешь сюда нанесло целый сугроб, но больше снега нигде не было, а вокруг возвышались красноватые горы, и ярко-алое солнце слепило глаза. Мы и сами находились на склоне одной из гор.
На камнях сидели два незнакомых агента, один держал планшет, с помощью которого управлял разведывательным дроном, кружащим над горами. Мы с Мариной подошли к ним.
И тут стало понятно, что местность эта, мягко говоря, плохо подходит для прогулок: кругом сплошные скалы, обрывы и ущелья. Естественно, никаких дорог тут и в помине не было, а если где-то и можно было пройти, то лишь по низинам. Тем не менее, иные здесь водились.
К востоку от бреши вчера обнаружились запрятанные среди скал поселения. Первая группа агентов уже вычистила их. Нам предстояло разведывать другие направления, но поскольку единственный удобный спуск находился с восточной стороны горы, мы вчетвером отправились туда же, оставив дрон и пульт к нему рядом с червоточиной, чтобы ими могли воспользоваться агенты, которые пойдут за нами.
Склон был не слишком крутым, но спускать по нему оказалось не самой простой задачкой. Часто приходилось перемещаться с помощью телекинетических прыжков, цепляясь мысленно за поверхность и перенося себя всё ниже и ниже.
У подножья разделились: я и Марина двинулись в одну сторону вдоль горного хребта, два наших спутника — в другую, через перевал.
Мы побрели на расстоянии друг от друга. Я шёл выше по склону среди синих деревьев и прочей растительности и Марину, которая топала по низине параллельным мне курсом, почти не видел.
Под энергетическими растениями часто попадались россыпи обычных синих кристаллов, и я несколько раз останавливался, чтобы собрать добычу. Да и вообще, каменистый рельеф сильно затруднял движение. За четыре часа мы ушли не так уж и далеко. Существ и вовсе не встречали.
И вдруг иной внутри меня забеспокоился, причём серьёзно так забеспокоился. Почуял какую-то сильную тварь поблизости. Я сразу же отметил в телепортаторе очередную точку, чтобы вернуться сюда, если придётся удирать, и связался с Мариной.