Слова Аркадия не удивили Виктора. Тот хорошо знал характер старшего брата. Баранье упорство было в его крови, и порой оно шло вразрез со здравым смыслом. С другой стороны, для любого аристократа честь всегда выше собственной безопасности и даже жизни, а Аркадий вмешательство СКИФ в свои дела воспринимал, как личное оскорбление.
— Вот именно, Кирилл — ваш сын, пусть только по бумагам, — напомнил Виктор. — Вы не обязаны с ним драться.
— Э нет! Никакой он мне не сын. Тут даже говорить не о чем. У него другая фамилия. Мы будем драться и точка. И я убью его. Надо было его сразу убить. Знал же, что ничего путного не выйдет, что яблоко от яблони недалеко падает. Мамаша его была той ещё стервой, только и думала, как меня сжить со света. Теперь и сынок её по тому же пути идёт.
Произнеся это, Аркадий поморщился. Он порой очень грубо отзывался о Елене, но Виктор знал, что когда-то всё было иначе. Аркадий по-настоящему любил её, и тем больнее в его душе отозвалось её предательство.
Елену нельзя было назвать эталоном красноты, есть масса женщин, обладающих более эффектной внешностью, но было в ней что-то такое, что располагало больше, чем смазливые черты лица: непосредственность и жизнерадостность, какой-то огонёк внутри, харизма — нечто мимолётное, заставляющее влюбиться с первого взгляда.
Виктор помнил первую встречу с Еленой Бельской. Это произошло в театре. Он сидел в ложе со своей супругой. Елену ему представил кто-то из знакомых. Виктор и сам не заметил, как поддался страсти, и всё завертелось… Но он был женат и желал сохранить брак, а потому такие отношения долго продлиться не могли.
Позже Елена познакомилась с Аркадием, который как раз был в разводе, и их семьи решили сыграть свадьбу. Беременность не стала проблемой. Договор, заключённый между Скуратовыми и Бельскими, устраивал всех.
Страсть угасла так же быстро, как и разгорелась, но до сих пор Виктор вспоминал Елену с теплотой. Да и не жалел он о произошедшем. Досадовал лишь на то, что никогда не сможет признать собственного сына. Тогда это не стоило делать, а сейчас — и подавно. По большому счёту, Виктора не сильно-то и заботила судьба своего тайного отпрыска, порой он даже радовался, что такой «бракованный» ребёнок не родился в его семье. Но за последние два года многое изменилось.
Винил ли Виктор брата за то, что тот убил Елену? Тоже нет. Ведь конфликт спровоцировала именно она. Если б Елена держала язык за зубами и не лезла в ссору родов, всё сложилось бы иначе. Но нет, она была не из тех, кто стала бы молчать, когда её что-то устраивало. Упрямство, доходящее порой до безрассудства — как они в этом были похожи с Аркадием!
Аркадий потом уверял, что Елена строила против него козни, якобы она вопреки договорённости желала передать всё наследство своему первенцу. Виктор не верил в это. Елена была себялюбивая, ветреная, дерзкая, но коварством не отличалась. Скорее всего, семейный конфликт разгорелся на почве противостояния родов. Аркадий же сам себе надумал то, чего нет, чтобы оправдать свой поступок в собственных глазах.
— В общем, так, — подытожил Аркадий. — Как я и сказал, будешь моим секундантом. Завтра получишь контакты этого Степана Бельского и договоришься. Будут настаивать, чтобы дрались в пустыне — не отказывайся. И подготовь всем материалы и все документы на случай моей кончины. Мы должны как можно распространить информацию об этой шарашке, чтобы все узнали. Все!
* * *
Стояла тёплая солнечная погода. Мы с Соней сидели в обнимку на скамейке на набережной Москвы реки, в скверике. На противоположном берегу громоздились коробки заводов, большинство из которых уже не работали. Странно было наблюдать это запустение. Два года назад, когда я только приехал сюда, здесь кипела жизнь, а сейчас город умирал.
Сегодня нам дали увольнение, поэтому удалось погулять вместе, что в последние месяцы случалось нечасто. Однако прогулки по пустеющему городу нас уже не радовали. В Москве имелась пара неплохих мест для воскресного отдыха, но в целом, картины, которые мы наблюдали здесь, производили удручающее впечатление.
Время было послеобеденное, и мы с Соней собирались отправиться на мою квартирку в Царицыно, которую я снял месяц назад, когда узнал о закрытии пятизвёздочного отеля. Не хотелось больше мыкаться по гостиницам, да и средства позволяли, поэтому я арендовал в посёлке однушку за восемьдесят рублей в месяц. Соне квартирка не понравилось — слишком бедно на её вкус, да и на мой — тоже, но ничего лучшего не нашлось. Зато можно было в любой момент приехать туда с девушкой, не ломая себе голову, где найти свободный номер, и не мелькая перед управляющими местных захудалых отелей.
Последние полмесяца я не ездил ни на охоту, ни за камнями, а только и делал в свободное от учёбы время, что тренировался, готовясь к дуэли с Аркадием. Близились и экзамены, но вначале мне предстояло выжить в судьбоносной схватке с моим приёмным отцом. Я не мог думать ни о чём другом, только и жил моментом, когда мы встретимся в долгожданном поединке.
Детали дуэли обговаривали наши секунданты, я не вмешивался. Бой собирались провести в пустоши. Там гибель одного из нас можно будет списать на нападение иных или на выброс. В противном случае дуэлянтов ждало наказание. Но то, что происходит в пустыне, остаётся в пустыне, и поэтому когда аристократы хотели не просто подраться, а поубивать друг друга, они ехали в красную зону.
— Эй, — толкнула меня в бок Соня. — Эй, Кирилл, ты меня вообще слушаешь? О чём опять задумался?
— Ах, да, прости. Слушаю. Просто, мысли разные в башке вертятся.
— Мне кажется, ты сегодня какой-то задумчивый и понурый. У тебя точно ничего не случилось?
Даже Соня заметила моё состояние. Да я и не скрывал.
— Нет, пока ничего не случилось, — ответил я, — если не считать того, что мы с моим бывшим отцом скоро будем драться на дуэли.
— Да⁈ — Соня удивлённо посмотрела на меня. — А разве так можно? Ну… драться с собственным отцом?
— Нет. Но формально, по документам, мы принадлежим к разным родам, так что драться можем.
— Так он же, наверное, очень сильный?
— Да и я не слабый. Сороковой уровень уже.
— Какой-какой? Да когда ты успеваешь прокачиваться?
— Сам не знаю. Тренируешься, принимаешь инъекции, и раз — уровень, потом раз — ещё один. Мне теперь инъекции вкалывают сильные. Деньги есть, так что проблем никаких с этим.
— А у меня так не получается. Странно, — озадаченно произнесла Соня.
— Ну да, я же говорил, у меня особая ситуация. Такое редко бывает.
— Ты, наверное, сейчас сильнее всех в школе, даже офицеров, — в голосе Сони чувствовалась зависть. — Интересно, а ты сильнее директора стал?
— Нет, у Меншикова сорок второй уровень. Его я так и не догнал.
Соня снова положила голову мне на плечо, я покрепче её обнял, и мы минуту сидели молча.
— А я вот всё думаю, — проговорила Соня, — скоро закончится учебный год, и мы больше не увидимся. И от этого становится так грустно, ты просто не представляешь.
— Так в чём проблема? Можем созваниваться, — предложил я.
— Ну, созваниваться — это совсем не то. Увидеться-то мы не сможем. Ты же не будешь сюда постоянно ездить.
«Не буду, — мысленно ответил я, — потому что никуда отсюда уезжать не собираюсь, работать ведь буду в Можайском округе». Но Соне нельзя было об этом говорить.
Тут мне в голову пришла одна любопытная идея. Точнее, пришла она уже давно, но поначалу я её просто отмёл, как бессмыслицу, а сейчас задумался всерьёз. Что, если устроить Соню работать в СКИФ?
В СКИФ служили не только гибриды — они занимали лишь самые ответственные посты, в большинстве же своём на базах трудились обычные светоносные, а то и вовсе простые люди. Откуда они там брались, я понятия не имел, но не в пробирках же их растили — нанимали, как и в любую другую организацию. Да, все эти служащие так и оставались сотрудниками, агентом мог стать только гибрид, прошедший своего рода посвящение в бета-мире, но платят им, как мне казалось, хорошие деньги.