— Понял, не вопрос.
— Новый силовой костюм на базе. Найдёшь, где обычно. Старый я чинить не стала. Если что-то понадобится, я на прежней частоте. Антенну перед выездом смотри не забудь поставить.
— Хорошо. Марин, а это, случаем, не ты военную прокуратуру натравила на нашу спецшколу?
— Прокуратуру? Нет, я к этому не имею никакого отношения. Я недавно разговаривала с Меншиковым, просила его разобраться с нарушениями, но в прокуратуру не обращалась.
Свернув на Осиновую улицу, я затормозил перед воротами гаража.
— Тогда кто это мог быть?
— Этого я не знаю. Тебя допрашивали?
— Да. Все вопросы были про ликвидацию в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое января.
— Больше ничего?
— Ничего. Только про это.
— Тогда можешь не волноваться.
— Да я и не волнуюсь. Просто интересно стало. Кажется, в столице решили разобраться с нарушениями. Надеюсь, виновных накажут. Ладно, я уже на базе. Пока.
— Да, удачи.
* * *
Утро выдалось холодным. Снова выпал снег, припорошив белой пыльцой свежую весеннюю поросль. Было уже второе апреля. Неделю назад погода на несколько дней установилась по-летнему тёплая, а теперь опять — холод и снег. До сих пор подмораживало ночами. Зато к обеду столбик термометра, как правило, поднимался градусов до десяти, и вся затвердевшая грязь в полях становилась жидкой и вязкой.
Сразу после построения я отправился на стоянку, где отдыхал мой «Кочевник», аренду которого мы с Мариной продлили ещё на три месяца. Вездеход до сих пор был на ходу, поломок пока не возникало, только фары на переднем кенгурятнике побились после того, как я пару раз утыкал машину мордой в канаву.
В марте у меня было две вылазки в сектор 116: первый раз — в начале месяца, сразу после отъезда следователей военной прокуратуры, второй — тринадцатого числа, почти три недели назад. Тогда я тоже пробыл в пустыне два дня и получил двадцать седьмой уровень. Вместе с ним поднялся уровень адаптации зрения. Теперь в темноте я мог видеть дальше и лучше.
Остальные показатели тоже постепенно росли. На сегодняшний день у меня было 10992 единицы энергии, реакция 3,1, скорость потока 15,8, регенерация 5,1, сопротивление 44.
Последние же три недели я отдыхал от охоты. Занимался учёбой, тренировками, по субботам ездил на учения: один раз с боевой группой и третьим курсом, второй — на стрельбы с классом.
А вчера утром капитан внезапно вызвал меня к себе в кабинет и сообщил, что для выполнения некого задания мне выдано увольнение аж на четыре дня. Это было необычно, ведь в пустыню я всегда ездил на два дня, почему сейчас понадобилось четыре — непонятно.
Выехав за КПП, я остановил вездеход на обочине и набрал на мобильнике номер Марины в надежде получить разъяснения и инструкции.
— Доброе утро, ты уже выехал? — ответила Марина.
— Да, разумеется.
— Хорошо. Отправляйся на базу, там тебя ждёт Ясмин. Помнишь её?
— Это та угрюмая, неразговорчивая, но вполне себе симпатичная особа сорокового уровня? Как такую забыть?
— Ну и прекрасно. Она тебе объяснит, что делать дальше.
— Хотя бы в двух словах скажи, что будет? Почему меня выдернули в пятницу, а не в субботу, как обычно, и почему на четыре дня?
— Дикие земли — это если в двух словах. Я проанализировала твои показатели и решила, что тебе пора отправиться туда, где обитают по-настоящему сильные твари и где ты сможешь прокачиваться быстрее. Но ехать туда далеко, поэтому тебе выдали увольнение на четыре дня.
— А вертолёта нет? Зачем столько времени на дорогу тратить?
— Ещё чего! Вертолёт вам подавай. Сами доедете.
— Жалко что ли?
— Разумеется, жалко. Вертолёт денег стоит, а там дикие земли.
— Даже так…
— Ну всё, Кирилл, мне остаётся лишь пожелать удачи. Ни о чём не волнуйся: у тебя уже достаточный уровень, чтобы выжить в диких землях, ну и Ясмин, случись что, поможет. У меня нет ни малейшего интереса тебя угробить.
— Это обнадёживает.
Мы попрощались, я вырулил на дорогу и поехал дальше.
Когда прибыл на базу, под окнами дома уже стоял вездеход «Кама» — точно такой же, на каком ездила Марина, а может быть, тот же самый. Заглушив мотор, я направился в дом.
Ясмин сидела на кухне, ела пиццу.
— Привет, — поздоровалась девушка.
— Привет. Говорят, нам опять вместе придётся поработать.
— Да.
— Ты это всё собираешься съесть одна? — я посмотрел на четыре коробки с пиццей, что лежали на столе. Сегодня снова пришлось пожертвовать завтраком, и потому хотелось есть.
— Нет, — ответила Ясмин, так и не поняв, кажется, мой намёк. — Садись завтракай. Скоро выезжаем.
Я уселся напротив, открыл верхнюю коробку и стал уплетать пиццу за обе щёки, утоляя голод:
— Марина сказала, будешь мне нянькой?
— Нет, я буду заниматься своим делом. Мы пойдём по отдельности, как прошлый раз. У тебя двадцать седьмой уровень?
— Да, двадцать седьмой.
— Справишься.
— Даже не сомневаюсь, — я запихнул в рот полкуска пиццы и, осознав, что всухомятку жевать радости мало, пошёл налил в кружку воду; чайник как раз вскипел.
Я чувствовал душевный подъём. Поездка к чёрту на кулички, в местность, кишащую невероятно сильными тварями меня почем-то несказанно обрадовала. Иной во мне ликовал в предвкушении встречи с сородичами.
После завтрака я быстро собрался и погрузил всё в вездеход. У меня теперь был новенький силовой костюм «Панцирь-6» — модель аналогичная современным армейским «Панцирям», только более старая без встроенной рации и другой системой креплений для разгрузочных ремней и навесного оборудования.
Сменилось и оружие. Вместо моих старых образцов Ясмин мне выдала такую же здоровую винтовку, какую обычно носила с собой Марина. Модель называлась МР-С 202. Модуляционное ружьё специальное. Оно имело две крупные батареи общей ёмкостью семьсот единиц энергии, что было в несколько раз больше, чем у обычной ШМР-9.
Оружие имело электронную панель управление, продублированную механическими крутилками, и оптический прицел с регулируемой кратностью.
МР-С 202 обладало огромной мощностью и стреляла на два километра. Конечно, на предельных расстояниях ударно-волновой импульс ослабевал процентов на девяносто, но всё равно характеристики выглядели внушительно, особенно если учесть, что все известные мне образцы имели дальность стрельбы максимум метров пятьсот.
Моя спутница взяла с собой такое же ружьё. Без него, по её словам, в диких землях делать было нечего.
Ясмин поехала на «Каме», установив предварительно на краше радар, я — на «Кочевнике». Наши рации были настроены на одну частоту.
Поначалу дорога была знакомой. Мы выбрались в красную зону южнее Чертаново, пересекли реку по понтонной переправе и некоторое время двигались по колее, изрытой многочисленными гусеницами и колёсами армейских машин. Труднее всего было пробираться через перелески, где непросыхающие лужи превратились в болотца. Вездеход местами еле полз, надрывно гудя двигателем на низкой передаче.
Спустя час, когда мы отъехали километров на тридцать от границы красной зоны, стало полегче. Вокруг, насколько хватает глаз, серела мёртвая земля, а колею местами и вовсе было трудно различить, и я диву давался, каким образом Ясмин находит пусть. Даже спросил по рации, не заблудимся ли мы, на что моя провожатая сказала, что уже бывала здесь и знает дорогу.
Время от времени нам попадались иные. Порой они были далеко, на границе видимости, порой — близко, но мы их почти всегда игнорировали. Остановились лишь один раз. Ясмин засекла на пути группу «светлячков» более двадцати штук. Мы вышли из машин и направились к ним, расстреливая на ходу. Несколько существ полегли сразу, другие побежали к нам и были поглощены. Мы ещё до места не добрались, а я уже заработал сотню единиц энергии.
Затем продолжили путь.
Больше всего меня поражало небо. Чем дальше мы ехали, тем оно становится темнее. Над нами висели низкие чёрные тучи, а вдали виднелось синее зарево, разливающееся под небесами яркими всполохами. Вдали беззвучно сверкали молнии. Я видел такое явление впервые в жизни.