Большой демон уже обрёл физическую форму, он крушил всё вокруг своими стальными щупальцами. Сминал машины, поднимал клочья земли, но против Гасана и трёх духовных ничего не мог сделать. Они сковывали его магической силой. Нечто, напоминающее сеть, обволакивало существо.
И вдруг — яркая вспышка. Молния ударила в демона, и у того отлетел кусок чешуи. Затем ещё одна вспышка пронзила существо.
А я принялся стрелять. Шёл и палил по «духовным», которые до сих пор сражались с существами. Один упал, второй… Я сменил магазин. Третий, зарубив мелкого демона, схватил висящую за спиной штурмовую винтовку, но я скосил его очередью прежде, чем тот выстрелил.
Ещё одна вспышка — здоровому демону молнией оторвало два щупальца. Существо умирало, блестящая чёрная чешуя металлическим градом падал на землю при каждом ударе молнии. Двое держали, а Гасан, выпуская молнии, разносил дэва в клочья.
Я прицелился и выпустил длинную очередь: один из «духовных», сдерживающих демона, упал. Второй переключился на меня, выставил невидимый щит, в который ушла следующая очередь. Я укрылся за грудой металлолома, что совсем недавно был машиной, сменил магазин, и высунувшись, продолжил вести огонь по неприятелю.
Одна короткая очередь, и защита пропала. Силы «духовного» иссякли, он больше не мог ничего сделать. Следующая пуля уложила его.
Демон распался, его чешуя тёмной дымкой растворилась в воздухе. Теперь мы остались с Гасаном один на один. Нас разделяли метров десять. Я зажал спуск, ствол выплюнул очередную порцию свинца, которая вошла а невидимую защиту, не достигнув цели.
Я пошёл вперёд, прямо на своего врага, не прекращая стрелять. Я понимал, что шансов никаких, и что сейчас я покину этот мир. Мой противник слишком силён. Была лишь призрачная надежда.
Магазин опустел и упал в распаханную землю, следующий занял его место, щёлкнул затвор. Но я не успел выстрелить. Гасан выставил вперёд руку. Блеснула молния. В глазах потемнело.
* * *
Каменные своды подавляли своим величием. Необлицованные стены, сложенные из огромных иссиня-чёрных булыжников, уходили ввысь, потолки тонули во мраке. Сквозь узкие арочные окна я видел огненное небо, а внизу призрачной массой кишели тени, бредущие молчаливой толпой по бесконечному лабиринту.
Я летел по длинным анфиладам и хитросплетением коридоров, холодные мёртвые стены окружали меня, а за окном бугрилось небо огненными тучами. Я не понимал, что здесь делаю и куда движусь. У меня не было тела — лишь чистое сознание. Неведомая сила затягивала меня в жуткую неизвестность чёрных комнат, не оставляющих надежды выбраться наружу.
Лестница. Она чудовищной спиралью закручивалась вдоль стен башни, что подпирала пылающее небо. А загадочная сила всё влекла и влекла меня в беспросветную высь, пока я не оказался в огромном помещении со стрельчатыми окнами, украшенное причудливыми каменными скульптурами и барельефами. Диковинные звериные головы смотрели на меня из мрака под потолком, а колонны обвивали стебли и листья чудовищных жутких растений.
Посреди зала находился бассейн, наполненный бордовой жидкостью, а возле него сидело исполинское огненное существо.
Я смотрел на великана, а тот, казалось, даже внимания на меня не обращал, словно мудрец, поглощённый думами о вечности или статуя, созданная гением безумного скульптора. Время от времени великан медленно погружал в бассейн одну из десятков могучих рук, и бордовая жидкость струилась по телу его, словно кровь по венам.
И всё же он знал о моём присутствии: я чувствовал, как сотня глаз неотступно следит за мной. Именно он привёл меня сюда — сомнений быть не могло. Именно его сила влекла моё сознание в чертоги тьмы и мрака, что возносились над безжизненными чёрными песками демонического мира.
— Впечатляют мои владения? — раздался громоподобный голос где-то внутри меня. — Сотни лет я правлю этим осколком вечности, сотни лет поглощаю силу, которая струится по мне величием и пустотой. Тысячи душ кричат во мне, тысячи слов сковывают меня, в безумии обрекая на власть. Ты знаешь, что такое вечность? Нет. Вам, людям, не понять тишину, заключённую в капле всеобъемлющего бытия. Я смертен, сын мой, я чертовски смертен, я растворяюсь в своей власти, я растворяюсь в этом небе, я жажду утопить своё естество в океане времени, но тебе не понять, ты — лишь семя, брошенное во мрак. Огонь порождает тьму, тьма — огонь. Таков бесконечный цикл… Нет, ты не знаешь. Людям не дано знать… Но что ты тут делаешь? Захотел познать вечность? Захотел узреть осколок царствия сего? Но время ещё не пришло. Ты не выполнил предначертанное. Ты не принёс мне последнюю душу. Дай же мне то, что я хочу. Ах да, сила вновь переполнила тебя. Но и это пройдёт. Всё пройдёт…
* * *
Лейтенант Дамир Керимов вместе с третьим взводом прочёсывал двор между двумя многоэтажками. Солдаты внимательно осматривали по сторонам, чтобы вовремя заметить загировцев, которые могли затаиться в каждом окне.
Весь вчерашний день и сегодняшнее утро не прекращались стычки с бандой, а точнее войском клана Загировых. Солдаты пятьдесят восьмого моторизованного полка рассчитывали быстро занять север Москвы, но не тут-то было: если в Ховрино и Биберево бойцы не встретили сопротивления, то в Северном районе пришлось на сутки увязнуть в городских боях.
Поговаривали, что семейство Загировых не просто так послало сюда людей: якобы Загировых попросил это сделать. Причём «просьба» исходила с самого верха. Император предпринимал отчаянные шаги, чтобы не позволить революционно настроенным армейским подразделениям захватить власть в одном из двух крупнейших городов империи.
Лейтенант Керимов мало что понимал во всей этой политической возне. Зато он, как и большинство солдат, осознавал необходимость положить конец притеснениям со стороны Орловых и других кланов, которые сейчас держали власть в своих руках. А род Загировых он лично ненавидел, ибо хорошо знал, что те творили на Кавказе и как притесняли простых местных жителей.
Конечно, и офицеры, и солдаты понимали: легко не будет. Несмотря на то, что восстало несколько армейских частей, император всё ещё имел множество сторонников. И ожидания подтвердились: едва армия вошла в город, как встретила жесточайшее сопротивление и понесла большие потери в технике и в живой силе.
Никто не знал, как воевать на улицах крупного города, где чуть ли ни в каждом окне мог сидеть враг с гранатомётом, а окон таких вокруг — сотни.
Особенно много неприятностей доставляли «духовные». Им даже гранатомёты не требовались. Они одним взглядом жгли бронетехнику и солдат. И это было страшнее всего, ведь регулярные подразделения почти не имели средств борьбы с ними. А тут с «духовными» пришлось столкнуться лоб в лоб.
Но сегодня около полудня что-то произошло: загировцы внезапно прекратили сопротивление и начали отступать. Наметился перелом. В чём причина, точно никто не знал. Местные жители твердили о вторжении: якобы в одном из дворов, где укрепились боевики, видели большое количество демонов, в том числе и существ огромных размеров. Солдаты, неподалёку державшие оборону, тоже стали свидетелями инцидента. И это было пострашнее любой вооружённой банды.
Именно в этот двор и послали Керимова с его взводом: демоны демонами, а местность зачищать надо. Всем было страшно, но кто-то должен идти.
Когда подразделение зашло во двор, перед солдатами предстала жуткая картина: сожжённые и смятые, словно огромным молотом машины, развороченная, будто десятком бульдозеров, земля и трупы… много трупов загировцев. На одних пулевые ранения, у других даже повреждений нет — данный факт означал, что люди эти пали жертвой демонов. У некоторых покойников глаза были выпучены — в них до сих пор читался предсмертный ужас. И от таких взглядов кровь стыла в жилах.
Керимов заметил впереди движение: кто-то выжил среди этого хаоса.
В самом центре двора лежали трое боевиков, одетых в национальные костюмы. Двое были убиты из обычного стрелкового оружия, а один — грозного вида старик с орлиным носом и седеющей бородой — не имел на теле видимых повреждений. Метрах в пяти от старика лежал юноша славянской внешности, одетый в бронежилет и разгрузку. Рядом с ним сидела худенькая девушка с автоматом за спиной.