Наши кресла сложились: сиденья прижались к спинкам, и вся эта конструкция начала погружаться в пол, создавая нам полностью открытое пространство. Да только вот некоторые бойцы, потерявшие сознание, так и остались на своих местах, брошенные соседями: вскоре стал слышаться хруст костей людей, беспощадно сминаемых гидравликой… Кто-то из очнувшихся заорал с диким ужасом так, что нас пробрало насквозь: это был крик животного, осознающего свою медленную и страшную гибель – а мы ничего поделать не могли! А командиры взводов сознательно шли на такие жертвы, чтобы ускорить бегство своих бойцов из салона-ловушки… не дай Бог никому оказаться на их месте!!!
Счастливчики, успевшие выбежать из флайера первыми, бросались врассыпную, с ужасом поглядывая на небо. Мы с Майком волочили Киряка, еле-еле держась на ногах под натиском обезумевшей толпы. Нас даже прижало к миномёту, и я понял, что тот крепко влип: от страшных перегрузок деформировались крепления, и оба бойца экипажа боевой машины отчаянно и яростно лупили по ним кувалдами, пытаясь освободить её из клинча.
Ботинки глухо буцают по рампе, а потом наши шаги сделались неслышными – земля! Быстрее, быстрее! Куда? – да куда угодно!!!
Не очень далеко от нас садится другой флайер. Что-то он явно подзадержался…
Ослепительная вспышка. Севшая машина полностью в ней исчезает.
- БА-БАХ!!!
Вон оно как, когда на земле!
Нас троих подхватывает, несёт несколько метров, швыряет наземь и ещё прокатывает сверху ударной волной так, что выбивает из лёгких весь воздух, а в глазах вспыхивает россыпь белых звёздочек. Мы лежим, кое-как пытаемся прочухаться; зато Киряк очнулся, разглядывая нас мутными глазами.
- Мы где? – спросил он нас недоумённо.
- В *****! – дружно в рифму ответили мы ему с Майком и, думаю, ни разу не ошиблись: мы были точно в ней!
Невдалеке виднелись строения: опыт подсказывал, что надо бежать туда.
- Встать! Встать! – закричал я булькающим, хриплым голосом, опустошённый рвотой, ударом оземь и физической усталостью. – Надо быстрее добраться туда!!!
Бойцы, чертыхаясь, начали кое-как подниматься.
- БА-БАХ!!!
Да что ж такое-то?!!!
Это взорвался наш флайер. Меня снова опрокинуло, но, по счастью, гораздо легче: всё-таки мы успели отбежать от него подальше, чем было место взрыва первого.
Я оглянулся: поле усеяно обломками машин и телами бойцов; по счастью, многие из них начали шевелиться. Наш гусеничный миномёт, как ни странно, оказался цел и даже стоял прямо, хотя его отшвырнуло от места взрыва весьма порядочно: он даже покувыркался по земле, но в конечном итоге встал «на ноги», а его боекомплект не сдетонировал. Да что толку-то?- без экипажа он обречён стоять на одном месте…
А в небе, очень-очень высоко, парил виновник всех наших бед: десантно-штурмовой модуль, способный наносить удары, высаживать десант и самостоятельно возвращаться на околоземную орбиту, откуда его мог забрать космический челнок для доставки на звездолёт. И, если только у нас тут не гражданская война, такой ДШМ мог принадлежать лишь сами знаете, кому…
Они что, вообще оборзели?! Нападать на планету, на которой расположен целый батальон охотников на пиратов? Стоп!!! А где он сейчас, этот батальон? На поле я вижу только обломки двух флайеров, причём из второго не успел выйти вообще никто, а наш экипаж из двух взводов представляет собой жалкое зрелище толпы дезорганизованных людей, измученных рвотой, перегрузками и стрессом.
- Это какой-то ****! – сделал я вывод, осмотрев поле.
Двое моих бойцов молчаливо со мной согласились.
ДШМ ушёл из зоны видимости: похоже, гоняться за отдельными бойцами для него излишне расточительно.
- Шпиль, Коха, Грин! – закричал я, размахивая рукой,- Давайте сюда!
Другие командиры отделений тоже принялись созывать своих бойцов; порядок постепенно налаживался, хотя наши два взвода были сильно потрёпаны. Солдаты, прижимаясь к своим командирам, поневоле становились более уверенными и собранными: пожалуй, вместе с ними скоро и воевать станет возможно.
Мы шли к строениям уже не безликой и беззубой толпой, а цепочками бойцов с оружием наизготовку. Наш радист связался с базой, передал наши координаты: база ответила, что мы вышли почти точно к цели, но перед нами – жилой комплекс для научных сотрудников, а не сам научный центр: то место, которое мы должны были защитить. Так что нам ещё идти и идти. Но пусть даже жилища учёных: кто знает, что там сейчас? Быть может, уже пираты?
И что это за, мать его ети, такой научный центр, ради которого пираты, смертельно рискуя, снизошли на нашу грешную землю? Да, они всё очень хорошо спланировали: налёт, шухер на нашей базе, срочная высылка охотников, уничтожение транспортных флайеров. Но ведь есть ещё и армия, а у армии есть средства против разных ДШМ. Конечно, армия виновата в том, что пираты прорвались на эту планету, но не будет же она закрывать глаза на то, что на её территории творят чёрт знает что? Значит, скоро она прибудет к нам на помощь, раз уж нас знатно потрепали. Наверное, скоро… А когда она явится, то никакие ДШМ пиратов уже не спасут. Наверное, не спасут…
- Бренд, возьми своих – проверьте, что там. На связи.
- Понял, командир. Шпиль, Коха, Грин, Френк! – вы направо. Шпиль – старший. Остальные – налево, со мной. На связи.
- Понял, командир, - отозвался Шпиль. – За мной!
- Остальным – залечь! – приказал наш взводный, и наши измученные бойцы стали плюхаться наземь один за другим. Счастливчики! А нам топать дальше…
Ротный погиб, а у нас – двое взводных. Как они будут делить власть, и как это нам аукнется? Ну, по крайней мере, второй взводный не возражал, когда наш послал свою разведку. Господи, лишь бы у них всё сложилось хорошо… в плане командования, имелось в виду.
Всё-таки столичный гарнизон – это неплохо. У нас – шлемы с интерактивными картами, и мы видим всех бойцов-точки своего взвода. Командир взвода тоже видит всех, кто у него ещё живой. Наши координаты для базы комвзвода взял непосредственно из своего шлема: у него – спутниковая связь. Так воевать гораздо лучше, чем на Альзире в простых касках: никакого сравнения!
Я, Майк, Киряк и Авнер прокрались вдоль забора крайнего дома. Тишина – как на кладбище! Никакая шавка не тявкнет. Хотя чему тут удивляться: позади нас на поле тоже осталось своего рода маленькое кладбище…
Хм, а учёные живут не так, как мы… У них вон и уличные разборные бассейны есть, и морковку с луком они не сажают: кругом только ухоженные газоны с травой стандартной высоты, стандартного зелёного оттенка, разрезанные дорожками с тротуарной плиткой. Деревья и кустарники – цветочные, декоративные, а не яблони со сливами. И домики у них – как игрушечные, разборные: похоже, такой можно за сутки собрать и разобрать от и до, но только стоимость такого «лего» даже на первый взгляд кажется не детской.
Что делать? Идти по опустевшей улице? Или перелезать невысокие заборы и топать «по огородам», втихаря? Пожалуй, лучше второе: даже если шанс потерять бойца кажется призрачным – всё равно отработай другой вариант.
Забор – это пустая формальность. Хватаешь левой рукой его за верх, прыгаешь, перебрасываешь ноги через него – и ты уже во дворе. Если в доме – тишина, то, значит, пиратов там нет?
Я подошёл к задней двери и деликатно постучал.
- Кто там? – послышался старческий женский голос, но какой-то надрывный, непонятный. Больная старуха, что ли?
«Это я, Красная Шапочка, принесла пирожки своей бабушке.», - мелькнула у меня в голове древняя детская хохма, но вслух я, само собой, сказал другое:
- Мэм, у Вас всё в порядке? – спросил я. – Можно нам зайти?
Расценив долгое молчание как знак согласия, я открыл незапертую дверь и шагнул внутрь. Парни подошли сбоку, готовясь переступить за порог вслед за мной.
Какого хрена?!!!
Мне в грудь смотрел ствол отличного карабина: надежды на его осечку не имелось никакой, даже смутной: ухоженный, смазанный. Оружие держала бабка-божий одуванчик, но её иссохшие руки не дрожали, в отличие от головы: подбородок мелко подрагивал.