Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ринальди на секунду задумался, потом рассмеялся — устало, как смеются люди, слишком долго не спавшие и слишком долго боявшиеся.

— Пожалуй, — сказал он. — Пожалуй, вы правы, брат Луиджи. В таком случае беру свои слова про упрямство обратно. Иногда упрямство — единственное, что оставляет нам хоть какой-то шанс прийти первыми.

Альмонте не улыбнулся, только покачал головой, продолжая смотреть в экран.

— Дистанция шестьдесят один километр, — снова заговорил ИИ, равнодушный к разговорам людей на борту. — Время до стыковки — четырнадцать минут тридцать секунд. Внимание: зафиксирован манёвр коррекции курса у объекта «Ермак». Дистанция сокращается быстрее расчётной.

Пилот бросил взгляд на соседний экран, где вторая отметка на радаре сместилась.

— Они срезают угол, — сказал он тихо. — Экономят на дуге сближения. Рискованно, но время выгадывают.

В кабине снова стало тихо — только редкие, сухие щелчки микрочастиц по обшивке да ровный, безразличный голос ИИ, продолжавший отсчитывать метры и минуты до точки, где двум челнокам предстояло встретиться друг с другом впервые за всю пятнадцатилетнюю историю союза, при обстоятельствах, о которых пока не знал никто из них, кроме одного человека в закрытой кабине, хранившего в нагрудном кармане запечатанный конверт.

«Санта-Кроче». Т-минус одиннадцать минут.

— Дистанция «Ермака» до цели — тридцать один километр, — произнёс ИИ. — Расчётное время их стыковки — девять минут сорок секунд. Дистанция «Санта-Кроче» до цели — сорок четыре километра. Расчётное время нашей стыковки — тринадцать минут пятнадцать секунд.

Альмонте сидел неподвижно, глядя на экран, где две отметки — своя и чужая — неотвратимо сближались с общей целью, но с разной скоростью, и понимал то же, что, видимо, понимали уже все в этой кабине, хотя никто пока не решался произнести это вслух.

Он расстегнул нагрудный карман, вытащил запечатанный конверт и долго держал его в руках, не открывая.

— Отец-командор, — тихо сказал Барбьери, заметив это движение. — Вы в порядке?

Альмонте молчал. Он смотрел на конверт, потом на экран, потом снова на конверт.

— Знаете, что самое нелепое, брат Барбьери? — сказал он наконец, и голос его прозвучал тише обычного: говорил он скорее самому себе, чем экипажу. — Я знаю, кто там летит. Две недели назад мы с майором Ворониным разбирали завалы под Тулузой. Обрушился жилой квартал — из тех, что зацепило ударной волной. Внизу, в подвале, были дети, целый класс, их накрыло, пока автобус стоял у школы. — Он покрутил конверт в руках. — Воронин один поднял и держал плиту. Шесть тонн бетона, брат Барбьери. Голыми руками, без всякой техники — краны не могли подойти из-за завала на подъездах. По спецификации его уровень на такую нагрузку не рассчитан, я потом видел рапорт медиков — у него горели ионисторы в системе энергоснабжения, а он держался на голом упрямстве. Русские… Мы вытащили одиннадцать детей у него из-под рук, одного за другим, пока он молчал и держал — просто держал. Даже фамилии моей толком не знал, кажется. — Он помолчал. — А теперь у меня в кармане бумага, которая, если дойдёт до дела, велит мне сделать так, чтобы он никогда никуда не долетел.

Ринальди повернул голову.

— Отец-командор, вы же не обязаны говорить это вслух.

— Не обязан, — согласился Альмонте. — И тем не менее говорю. Наверное, потому что если я скажу это вслух сейчас, при вас, то мне будет чуть труднее сделать это молча, когда придёт время. — Он невесело усмехнулся одними уголками губ. — Трусливая арифметика, брат Ринальди. Но другой у меня нет.

— Дистанция «Ермака» — двадцать четыре километра, — бесстрастно доложил ИИ. — Время до их стыковки — семь минут пятьдесят секунд.

Альмонте закрыл глаза на секунду, потом снова открыл их и посмотрел на конверт.

— Кардинал Конти сказал мне сегодня утром, что грехи можно оставить ему, — сказал он тихо. — Что это его работа — нести их тяжесть, не моя. — Он покачал головой. — Хороший человек, кардинал Конти. Добрый, в своём роде. Но совесть, братья, к сожалению, не передаётся по доверенности. Она остаётся при том, чья рука в конечном счёте отдаёт приказ на старт.

Никто ему не ответил. Пилот молча смотрел на приборы, стараясь не встречаться взглядом ни с кем в кабине. Барбьери отвернулся к иллюминатору, где далеко впереди, всё ещё крошечная, но уже различимая простым глазом, медленно росла обугленная громада платформы — и где-то там же, на пересекающемся курсе, шёл навстречу той же цели корабль людей, которых Альмонте меньше всего на свете хотел считать врагом. Трое «Ветеранов» группы физической поддержки сидели молча — по всей видимости, общались по прямой связи.

— Шесть минут до их стыковки, — сказал ИИ.

Альмонте медленно, очень медленно поднял конверт и надломил печать.

— Дистанция «Ермака» — восемнадцать километров, — доложил ИИ. — Время до их стыковки — пять минут двадцать секунд.

Альмонте посмотрел на развёрнутый конверт, потом на экран, потом снова на конверт — и на мгновение в его лице мелькнула надежда, за которую он сам, кажется, устыдился ухватиться.

— Мы ведь даже не знаем, что там осталось, — пробормотал он почти шёпотом, не глядя ни на кого из экипажа. — Удары ПКО, потом месяц на опасной орбите. Скорее всего, там внутри вообще ничего нет, кроме обломков и вакуума. Может быть, весь этот приказ — просто бумага, которая никогда никому не понадобится…

Он вставил тонкую карту из конверта в приёмный слот на панели управления. Экран мигнул, запросил подтверждение личности командира — сетчатка, голос, — и через секунду высветил строку: Протокол принят. Ожидание команды исполнения. Альмонте не сделал паузы. Не посмотрел на экипаж, ничего больше не сказал — тем же движением, каким минуту назад вставлял карту, положил палец на сенсорную панель и произнёс одно слово ровным, безжизненным голосом, каким отдавал бы команду на курсовую коррекцию:

— Исполнить.

— Подтверждено, — сказал ИИ.

В корпусе что-то щёлкнуло — слабый толчок, не сильнее импульса маневровой дюзы, — и на дальнем экране радара, там, где секунду назад ровно и уверенно шла вторая отметка, вспыхнула ослепительно белая точка.

В иллюминаторе, далеко впереди и левее, беззвучно расцвёл маленький, безобразно красивый цветок огня, раскрылся, вытянулся в стороны тонкими нитями раскалённых обломков и через несколько секунд начал гаснуть, оставляя за собой лишь россыпь быстро остывающих искр, расходящихся в темноте.

Никто в кабине не произнёс ни слова. Только ИИ, равнодушный, как и всегда, зафиксировал происходящее сухой, протокольной строкой:

— Объект «Ермак» — потеря сигнала телеметрии.

Альмонте сидел неподвижно, глядя на гаснущие искры за стеклом, и его лицо в этот момент не выражало ни торжества, ни облегчения — только пустоту человека, который узнал окончательный ответ на вопрос, заданный самому себе минуту назад, и понял, что ответ этот будет с ним теперь всегда, вне зависимости от того, было там внутри что-то или нет.

— Дистанция до цели, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Доложить.

«Санта-Кроче». Сближение. Т+0.

— Двенадцать километров, — отозвался пилот. — Время до стыковки — четыре минуты.

Платформа росла в обзорном экране, и с каждой минутой становилось яснее, что формы её пугающе просты, почти оскорбительно правильны. Огромный, оплавленный с одного бока икосаэдр — двадцать ровных треугольных граней, сходящихся в безупречно выверенных рёбрах, — висел в пустоте, медленно вращаясь вокруг собственной оси, и в этом вращении не было ничего живого. Голая, безукоризненная геометрия — форма, которую выбрал бы инженер: максимальный объём при минимуме материала, равномерное распределение ударных и тепловых нагрузок по всем направлениям сразу, ни одного «переда» в привычном смысле.

— Она даже красивая, — сказал Барбьери почти виновато: слово казалось неуместным применительно к вражескому объекту.

1204
{"b":"982732","o":1}