Он погасил спичку, помахав ею в воздухе, и положил в пепельницу — тяжёлую, бронзовую, стоявшую на углу стола, судя по виду, дольше, чем оба они служили Церкви.
— Тогда вслух: я считаю, что там четверо охранников уровня Ветеран, потому что при другом раскладе я не могу дать добро на операцию. Двадцать два человека, из них потеряю четверых. Если я ошибся — потеряю всех, включая Накамуру и Гжегожа, и Жандармерия лишится двух Учителей из девяти.
Он посмотрел на кардинала сквозь дым.
— И ещё одно, ваше преосвященство, раз уж мы говорим вслух.
— Слушаю.
— Если я ошибся, то мы узнаем об этом не сразу. Мы узнаем об этом примерно на сороковой секунде. И тогда у нас останется человек, который выведет оттуда тех, кто ещё на ногах.
— Кто поведёт?
— Он пускай и поведёт, — сказал Росси. — Мендоса очень хочет выслужиться, видимо, уже устал резать глотки, это видно невооруженным глазом. Вот пускай и отрабатывает. Тем более, он знает расстановку, знает почерк русских. И, судя по результатам того концерта пред лицом Папы, он вполне справляется с Палачами, а это почти что пятый уровень. Ну и самое главное, мне его не жалко.
— Паоло, вы себе противоречите.
— Я знаю, Ваше Преосвященство.
Конти кивнул.
— Куда повезёте?
— Он привёз три варианта, — сказал Росси. — Как положено, с обоснованием по каждому. Разложить?
— Разложите.
Росси взял со стола лист и повернул его к себе.
— Первое — Сеговия. Наша старая обитель, объект рабочий, персонал шесть человек, подвал переоборудован в тридцать шестом. Всё своё, всё проверено, там уже работали дважды. Минус один: четыре часа по дороге с телом.
— Второе?
— Хозяйственный комплекс под Куэнкой. Персонала двое человек, оба приходящие, ночью пусто. Заходи и работай. — Он поморщился. — Только это три с половиной часа, дорога дрянь, и объект стоит на открытом месте, на голом холме. Мимо проедут — увидят, проблем не оберешься.
— Дальше?
— Санта-Мария-де-ла-Сьерра. Бывший монастырь под Толедо, с сорок второго числится складом. Четверо местных, все приходящие, ночью никого. — Росси положил лист. — Семьдесят минут от Мадрида.
Конти подвинул лист к себе и пробежал глазами.
—Он сам что-то рекомендует?
— В том-то и дело, ваше преосвященство, что ничего.
— Почему?
Росси пожал плечами.
— Три варианта, по каждому плюсы и минусы, внизу подпись. Я его спросил напрямую, какое брать, — он ответил, а том смысле что ему всё равно.
Конти поднял голову.
— И вас это устроило?
— Меня это, признаться, удивило. Обычно они все продавливают своё решение, удобное, или просто из гонора. — Генерал-командор помолчал. — Потом подумал и решил, что он просто повзрослел.
— Тогда выбирайте вы, — сказал Конти.
— Уже выбрал. Толедо.
— Почему не Сеговия?
— Ехать четыре часа по дороге с телом, ваше преосвященство. — Росси начал загибать пальцы. — Четыре часа — это две смены постов, два платных участка и заправка. Семьдесят минут — это один перегон без остановок, по темноте, с одной машиной сопровождения. Шесть человек персонала в Сеговии — это шесть человек, которых нужно куда-то деть, это лишние бумаги, лишний след.
— А в Толедо?
— В Толедо четверо, и они приходящие. Ночь мы работаем в пустом здании.
Конти постучал пальцем по листу.
— А Куэнка?
— Куэнку я отбросил сразу. Голый холм и три с половиной часа. Не понимаю, зачем он её вообще внёс в список.
— Может, чтобы было три, красивое число
— Может, — согласился Росси. — Обычно так и делают.
Он взял лист обратно.
— И ещё. В обосновании по Толедо он пишет про экранирование. Стены шестнадцатого века, два с половиной метра тёсаного камня, пол на скале. Утверждает, что оттуда наружу не пройдёт ничего.
— Это существенно?
— Да, если предположить, что на ней или в ней есть что-то, чего мы не знаем. — Росси помолчал. — А предположить мы обязаны, даже если он просто перестраховывается. Он вечно перестраховывается.
Конти долго смотрел на лист.
— Хорошо, — сказал он. — Толедо. Вы ему доверяете, Паоло?
Росси ответил не сразу. Он посмотрел в окно, потом на свои руки.
— Я доверяю ему в работе, ваше преосвященство, — сказал он. — Полностью. Он отличный исполнитель, и я говорю это без всякого удовольствия, потому что человек он тяжёлый и служить с ним неприятно. Хорошо, что вы его забрали к себе.
— А не в работе?
— А не в работе я не доверяю никому, включая себя. — Росси чуть усмехнулся.
— Но раз вы спросили, скажу одну вещь, которая меня беспокоит уже давно. Чили.
— Вальпараисо?
— Да, Вальпараисо. — Росси выбил трубку. — Он тогда убил Палача. Хорошо, допустим: он нашёл у них слабое место, он потом то же самое повторил в Риме при Папе, я это видел своими глазами. Пусть. Но есть ещё одно обстоятельство, уж совсем мелочь. Спутниковое покрытие над тем квадратом в те сутки отсутствовало. Технический сбой, есть акт, я его читал. Начался примерно тогда, когда он должен был закончить, и закончился через десять часов. Очень удачное совпадение — Росси положил трубку в пепельницу. — Я это не проверял и не буду. Потому что, теперь он вновь сотрудник Жандармерии, зам командира спецбатальона, и это уже не моя головная боль, а ваша.
Конти долго на него смотрел.
— Паоло, вы это сейчас сказали для протокола?
— Протокола нет, ваше преосвященство. Я это сказал для вас.
Он встал.
— Чтобы потом, если что-нибудь всплывёт, вы не вспоминали, что я промолчал.
Конти долго на него смотрел.
— Паоло, — сказал он наконец. — Почему я слышу об этом впервые?
— Не могу знать, ваше преосвященство. Я докладывал
— Кому?
— По инстанции, ваше преосвященство. Как положено. — Росси говорил ровно, без выражения. — Я направил докладную в монастырь Святого Духа. Обстоятельства чилийского эпизода, просьба о проведении внутренней проверки.
Конти положил карандаш.
— Ну?
— Через одиннадцать дней мне пришёл ответ. — Росси чуть развёл руками. — Н одной странице: «Изложенные обстоятельства изучены, оснований для проверки не выявлено, вопрос считать закрытым». Подпись — заместитель начальника управления. Не Витторио даже. Его зам.
В кабинете было тихо. Кардинал смотрел на лист, где стояло 16 + 6 = 22 и двойка была обведена кружком.
— Вы не повторили запрос?
— Я человек понятливый, — сказал Росси. — Ваше преосвященство, я всю жизнь в этом варюсь. Когда мне на серьёзную бумагу отвечают целых одиннадцать дней и подписью на два уровня ниже положенного, это означает ровно одну вещь: вопрос закрыли не потому, что разобрались, а потому, что не хотят разбираться. И означает это ещё кое-что: что решение принимали выше того, кто подписал.
— И вы не стали выяснять, кто.
— А зачем? — Росси пожал плечами. — Есть два варианта. Либо это ваше распоряжение — и тогда я вас об этом не спрашиваю, потому что вы кардинал, а я скромный брат-экзекутор первого ранга. Либо это не ваше решение — и тогда мне тем более, лучше не знать.
— Паоло, — сказал он. — Я такой бумаги не помню.
— Я предполагал, — сказал Росси.
Он сказал это без всякого выражения, и именно поэтому это прозвучало плохо.
— Что вы предполагали?
— Ваше преосвященство, есть два варианта. Первый: вы распорядились, а мне это знать не положено. Второй: вы не распоряжались. Второй хуже — сказал Росси – потому что выходит, что ваша контрразведка уже не совсем ваша.
На Конти было страшно смотреть. Он поднялся — резко — и рюмка на краю стола качнулась и упала набок. Тонкая янтарная струйка потекла по сукну к бумагам. Ни один из них не пошевелился, чтобы поднять рюмку.
— Паоло. — Голос у кардинала сел и приобрел рычащие нотки. — Вы сейчас, в моём кабинете, сказали мне, что контрразведка Жандармерии работает не на Жандармерию? Ладно - он внезапно успокоился — Это будем решать после и в другом составе, извини, старика, Паоло. Я кричал не на тебя.