Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— На следующий год поставили план пятьдесят тысяч, — произнёс Морозов равнодушно, словно говорил о поставке новой партии канцелярских товаров. — Не меньше.

Элизабет медленно откинулась в кресле. Она не удивилась - лишь слегка приподняла одну бровь.

— Добрый день, Артём, — сказала она с лёгким голландским акцентом. — Как всегда, сразу к делу. Даже кофе не попросишь?

Морозов позволил себе лёгкую улыбку уголком рта и опустился в кресло напротив.

— Кофе я уже пил. В самолёте. Давай без прелюдий, Элизабет. Время дорого. Мне ещё в Лондон надо успеть сегодня.

Она кивнула, открыла папку и быстро пробежала глазами первые страницы. Её лицо осталось невозмутимым, только пальцы чуть сильнее сжали край документа.

— Пятьдесят тысяч… — повторила она тихо. — Это на тридцать процентов больше, чем в этом году. Мы и так уже работаем на пределе. Логистика, кураторы, медицинские бригады, психологическая адаптация… Ты понимаешь, что это почти невозможно? У нас рвёт все графики и так, без ежегодных повышений плана.

— Понимаю, — спокойно ответил Морозов. — Именно поэтому я здесь лично, ты же больше никому не поверишь. План утверждён на самом верху. Конфедерация увеличивает финансирование. «Мост» получит дополнительные ресурсы. Но и результат должен быть соответствующим.

Он кивнул в сторону окна, за которым блестело озеро.

— Там, — продолжил он, — люди всё ещё думают, что мы занимаемся благотворительностью. Пусть продолжают так думать. Это важно – важнее всего остального. Может быть даже плана.

Элизабет закрыла папку и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты понимаешь, что среди этих пятидесяти тысяч будет очень много неидеальных случаев? Тихие дети, дети с травмами. Будет много возвратов. То есть, фактически, план вырастает тысяч до шестидесяти. Я не знаю, как это прятать. Боже, пятьдесят тысяч детей…

Морозов пожал плечами.

—У вас есть лучшие психологи и самая современная фармакология. Адаптируйтесь, придумывайте новые техники психоанализа. Мы вам платим миллиарды, Лиз. Отрабатывайте.

Он сделал паузу и добавил, отвернувшись к окну:

— Элизабет, ты прекрасно знаешь, что это не благотворительность. Это оплата. И я не могу задерживать графики.

Директор «Моста Надежды» долго молчала, глядя на заснеженные вершины Альп за окном. Потом тихо, почти шёпотом произнесла:

— Пятьдесят тысяч детей… Боже, как цинично это звучит, когда произносишь вслух.

Морозов ничего не ответил. Он просто смотрел в окно, барабаня пальцами по стеклу. В кабинете повисла тишина. Только тихо гудел кондиционер да где-то далеко внизу, на заснеженной набережной, неслышно проехала машина.

* * *

Объект «Кедр-7». Бункер стратегического назначения.Где-то в тайге между Екатеринбургом и Благовещенском.Пять лет после Контакта

В зале совещаний было холодно и очень тихо. Серые стены из армированного бетона, так и оставались неукрашенными – тем, кого Майкрофт допускал сюда, было всё равно, а те, кому не было бы всё равно, не имели допуска. Только большой овальный стол красного дерева и пара мягких диванов у стен разбавляли чудовищную аскетичность и функциональность помещения. Воздух пах озоном, кофе и едва уловимой металлической нотой — характерный запах глубоких бункеров.

За столом сидели восемь человек.

Во главе, как обычно, расположился Анатолий Волков. По правую руку расположился Виктор Цветков, давний и бессменный глава МИД. Напротив него слегка нервно теребил папку с докладом директор ФСБ, чуть дальше сидели начальник Генштаба, руководитель Службы внешней разведки и несколько ключевых экспертов. На отдельном экране, занимающем целую стену, светилась аватарка Майкрофта — иронично улыбающегося подростка лет пятнадцати в цветастом худи и небрежной шевелюрой.

Волков медленно постучал пальцами по столу и открыл совещание, сразу переходя к делу:

— Итак, товарищи. Квоты на поставки растут уже третий год подряд. В этом году «кузены» требуют пятьдесят тысяч детей. Пятьдесят тысяч. Для сравнения — три года назад было одиннадцать. Вопрос на миллиард: что они там, на своём Энцеладе, с ними делают?

Он посмотрел на директора ФСБ.

— Докладывайте.

Тот открыл папку.

— По нашим данным, среди возвращённых детей изредка фиксируются серьёзные когнитивные изменения. Пробелы в автобиографической памяти — от нескольких недель до двух-трёх месяцев, то есть всё то время, когда они были там – за порталом на Энцеладе. Изменение поведения следующие: повышенная покорность, снижение инициативы, иногда — почти механическая дисциплина. Часть детей после возвращения демонстрирует заметно более высокий уровень когнитивных способностей, но при этом эмоционально они приглушены. «Кузены» объясняют всё это особенностями двукратного межмирового перехода, но эта версия не выдерживает никакой критики. Мы пока фиксируем факты.

— То вы не знаете, что там происходит — тихо вставил Цветков.

— Нет — кивнул директор ФСБ. — Мы подозреваем, что программа «Моста» имеет второе, скрытое назначение. Возможно, это подготовка агентов внедрения, или что-то в этом роде.

Все взгляды невольно обратились к экрану, где сидел Майкрофт.

Подросток на экране перестал улыбаться. Его аватарка стала серьёзной.

— Я проанализировал все доступные данные, — заговорил он. — Все дети имеют провалы в памяти именно на тот период, когда они были в… параллельном мире. – он ехидно улыбнулся. – В остальном они все нормальные или почти нормальные. Я не считаю, что их чем-то там заражают. Мое мнение, что они просто не подошли им. Вопрос, почему.

Волков медленно провёл ладонью по лицу.

— То есть мы отдаём им земных детей, а получаем обратно… брак

— Нет — уточнил Майкрофт. — Абсолютное большинство возвращаются нормальными. Просто они почему-то им не подошли. Обращаю ваше внимание на тот уже общеизвестный факт, что возвращаются дети, изначально бывшие исключительно тихими, послушными и безынициативными, или с тяжёлыми, необратимыми повреждениями психики. Ну, или ЦНС. Таких «Мост» последние годы уже почти не отправляет – никому не хочется возиться с «возвращенцами».

Цветков откинулся в кресле.

— Нам, товарищи, уже хватит просто наблюдать. Кузены все равно ничего толком не объясняют. Надо понять, что они делают с детьми на самом деле. И зачем им столько.

Начальник Генштаба медленно кивнул, но в этом кивке не было ни тени оптимизма.

— Согласен. Но как именно? — спросил он, глядя на изображение системы Сатурна. — Прямое проникновение на их орбитальные объекты практически невозможно. У нас нет технологий, способных доставить группу к Сатурну за вменяемое время. А даже если бы были… они там наверняка выстроили серьёзную оборону. Я бы на их месте точно оборонялся. Даже от «родственников». Особенно от «родственников».

Он снял очки и устало протёр их пальцами, словно это простое движение могло помочь собраться с мыслями. Отхлебнул воды из стакана и продолжил уже тише, с тяжёлой ноткой реализма:

— Наши аналитики вместе с товарищем Холмсом — он вежливо кивнул в сторону большого экрана — проработали больше двух десятков сценариев проникновения. Наножучки в организмах детей, микрозонды, зашифрованные маяки… Всё, что только могли придумать. Но каждый тестовый прогон заканчивался провалом. «Кузены» прочитают наши попытки сразу при сканировании. Мы это прекрасно понимаем. Сами готовимся к подобным сценариям.

Представитель СВР, генерал-майор Шестаков, кивнул и ответил:

— Мы со своей стороны можем предложить и обеспечить логистическое и материальное наблюдение. Мы не можем проследить маршрут до Энцелада, но можем отслеживать всё, что отправляется вместе с детьми и что возвращается обратно. Грузы, контейнеры, медицинское оборудование, расходники. Анализ состава воздуха в транспортных модулях, следы биоматериалов, изотопный состав. Даже если дети ничего не помнят, по косвенным данным можно много чего узнать. Нужна лишь команда.

1096
{"b":"982732","o":1}