Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кроме одного.

Себастьян остановил прокрутку и увеличил участок. 22 октября, 19:47 – 23 октября, 14:30. Вечер ограбления. Согласно данным отеля и показаниям датчиков на телефоне, Мендоса вернулся в номер раньше обычного, лёг спать в 20:10 и почти не выходил из комнаты до половины второго дня следующего дня. Ни звонков, ни движений по номеру. Только лёгкий шум воды в душе около 11 утра. Себастьян откинулся назад и тихо выдохнул сквозь зубы.

— Слишком чисто, — прошептал он по-французски.

Опытный разведчик внутри него уже почти кричал. Когда человек, который всю жизнь жил в режиме постоянного движения, внезапно ложится спать в девять вечера и почти сутки не высовывает носа из номера — это либо глубокая депрессия, либо… либо он был в другом месте. И очень не хотел, чтобы его руководство и телефон это зафиксировали. Кровь привычно вскипела в жилах, как всегда, когда он нападал на след.

Себастьян потёр переносицу. Он прекрасно понимал, что если сейчас запросит глубокий поиск по информаторам Церкви в Мексике— «что происходило в порту Веракрус и вокруг него вечером 22 октября» — то рискует получить очень неприятный отлуп.

Лакруа был живым предупреждением. Теперь он стал старшим лейтенантом. Центральный аппарат расщедрился на личный визит куратора по кадрам, который наложил на Лакруа чудовищную епитимью в виде строгого годового поста, понизил в звании и направил на переаттестацию, формально – за какие-то мелкие проступки по делам полугодовой давности. Всем всё стало кристально ясно – Мендосу не трогать. Ему теперь можно всё. Себастьян знал такие игры – некогда ему не было равных в них.

Он долго смотрел на экран, где на графике мигал участок с 19:47 до 14:30 следующего дня. Потом тихо, шёпотом, сказал сам себе:

— Ты слишком чист, брат Мендоса… Даже для воина Ордена.

Отец Себастиан несколько секунд сидел неподвижно, глядя на мигающий участок хронологии. Потом медленно потянулся к внутренней связи и открыл канал с кадровой службой.

— Брат Мартин, — произнёс он спокойно. — Подготовьте мне отпуск. Хочу посетить купальни в Карловых Варах. Подберите санаторий поскромнее, с хорошим лечебным пакетом, и чтобы кормили прилично.

На том конце линии повисла неловкая пауза.

— Отец Себастиан… — в голосе кадровика слышалось искреннее удивление. — У нас же есть стандартные процедуры. Вы могли бы пройти лечение и восстановление за в наших центрах. Зачем вам…

— Я старый человек, брат Мартин, — мягко перебил того Себастиан. — И у меня есть свои привычки. Я не люблю, когда в моём геноме копаются, пока я ещё способен сам решать, как именно хочу стареть. Карловы Вары. Как в старые времена. Оформляйте.

— Как прикажете, отец-экзекутор.

Прага, три дня спустя.

Маленькая пивная «U Zlatého Tygra» в Старом Городе была почти пуста - стоял ранний вечер буднего дня. В углу, за тяжёлым дубовым столом у окна, сидел сухощавый старик в сером пальто. Перед ним стояла уже третья кружка «Пилзнера». Отец Себастиан вошёл тихо. Снял шляпу, повесил её на крюк и сел напротив.

— Здравствуй, Вацлав.

Чех поднял глаза. В них мелькнуло узнавание, а потом болезненное раздражение.

— Жан-Пьер… — тяжело выдохнул он. — Я надеялся, что ты уже подох, старый козел.

— Пока нет, — с иронией ответил Себастиан. — Хотя много кто старался.

Он сделал знак официанту и заказал себе тёмное. Некоторое время они молчали. Наконец Вацлав тяжело вздохнул.

— Говори сразу, чего тебе надо. Я уже стар, нет никакого желания начинать с предварительных ласк.

— Пару контактов в Мехико, — покладисто ответил Себастиан. — Люди, которые могут проверить одно событие недавно. Без шума, без официальных каналов, что твоих, что моих. Только личные связи.

Вацлав долго смотрел на него, потом от обилия эмоций перешёл на русский:

- Ty ebnulsya[27], Жан-Пьер? — прошипел он. — Лезть в дела Церкви? Нет. Nahui[28]. Я уже двадцать лет как на пенсии. Внуки, дача под Прагой, рыбалка. Я не хочу даже слышать про ваши святые делишки.

Себастиан молчал, спокойно глядя на собеседника. Вацлав наклонился ближе, голос стал ниже и жёстче:

— Я не трус, ты это знаешь. Но я видел, что бывает с теми, кто слишком глубоко засовывает нос в дела вашего Ордена. Они либо исчезают, либо их находят с выжженными мозгами. И никто ничего. Я не собираюсь становиться следующим. У меня есть жизнь. Нормальная, тихая жизнь. И я хочу её нормально дожить.

Себастиан наклонился навстречу

- Ты мне должен, Вацлав. Помнишь Вену, восемьдесят седьмой? Да, Восточный блок уже трещал по швам, но за те делишки тебя бы прислонили к стенке в два счёта.

Вацлав поморщился, как от зубной боли и вновь перешёл на русский:

— Ebena mater![29] Ты сохранил те бумаги?

— Я сохраняю всё, — спокойно ответил Себастиан. — Это наша профессия. Так что давай без театральных сцен, полковник Новотны. Всего один звонок, скажешь, чтобы на мои запросы отвечали, как на твои.

— Оказанная услуга[30]… Генерал Леклер, старые грешки уже никому не интересны. Начальство дважды померло, архивы мыши погрызли. А я просто старый хрен, никому не нужный, который хочет спокойно дожить отпущенный срок.

Себастиан молча передал чеху запечатанный конверт. Тот вскрыл его, и впился глазами в фотографии и распечатки.

- Suka! – вновь по-русски выругался старый чех. – Внуков-то зачем в это втягивать?

— Твой Томаш сам втянулся, — ровным голосом ответил Себастиан. — Никто его не просил путаться с курьерами Ордена и оказывать им потом мелкие услуги. Особенно такие, что оставляют следы в Сети. Молодёжь, они все такие неосторожные… Ну так что, сделка?

- Ebanyi ty chert, gnida, pidoras sranyi[31] – хмуро и обречённо ответил ему Вацлав.

- Насколько я помню русский, это kanaet za soglasie – самодовольно откинулся на спинку стула старый француз. – Тогда я жду контакты и имена, не позже сегодняшнего вечера. Мой номер ты знаешь.

Спустя неделю. Номер в санатории в Карловых Варах.

Свет горел только над столом — одинокая лампа с зелёным абажуром. Отец Себастиан сидел в рубашке с закатанными рукавами, глаза были красные от недосыпа. Перед ним лежал раскрытый ноутбук с контрабандным, глубоко модифицированным ИИ, который он использовал уже больше двух лет. Официально такого софта в Ордене не существовало. Он потёр лицо ладонями, пытаясь прогнать сон. Кофе уже не помогал.

— Ещё раз, — хрипло сказал он. — Камеры в радиусе восьмисот метров от терминала 14. Время с 19:40 до 23:20. Сопоставь с данными коммерческих спутников и вышками сотовой связи.

ИИ ответил металлическим голосом:

— Выполняю… Обработка завершена. 1872 объекта. 99,73% — статистический шум. 0,27% информации обработаны пользователем уже трижды.

— Ещё раз. Теперь всё, что есть по району порта Веракрус вечера 22 октября. Допросы, рапорты полиции, события в больницах, моргах. Особенно любые упоминания о чем-то странном.

Спустя еще сорок минут ИИ наконец ответил:

— Выполняю… Обработка завершена. Наиболее релевантный материал — протокол допроса от 23 октября. Свидетель: Хуан Карлос Рамирес, 31 год, мелкий распространитель из района порта. Допрос проводился мексиканской федеральной полицией в рамках расследования не связанного с запросом пользователя.

На экране открылся отсканированный документ с пометками ИИ.

— Допрос вёл старший следователь Мигель Ортега. Свидетель получил множественные травмы: переломы рёбер, разрыв селезёнки, обширные кровоизлияния внутренних органов. Скончался через четыре часа после окончания допроса в камере предварительного заключения. Официальная причина смерти — «острая сердечная недостаточность на фоне ранее имевшихся заболеваний».

вернуться

27

Эмоция, выражающая крайнее удивление (рус)

вернуться

28

Резкий отказ (рус)

вернуться

29

Эмоция, выражающая крайнее удивление (рус)

вернуться

30

Вацлав намекает на выражение: «Оказанная услуга ничего не стоит»

вернуться

31

Непереводимая игра слов (рус.)

1069
{"b":"982732","o":1}