Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Только не торопись. А то некоторые, кто пытался понять её логику слишком быстро… потом не могли спать по ночам.

— Но это же не наша логика, — вырвалось у него почти шёпотом. — она выглядит так, будто её… принесли готовую откуда-то.

Сара долго смотрела на него. Потом произнесла едва слышно:

— А может, и принесли. А теперь работай. Время слишком дорого.

К одиннадцати вечера голова гудела, как перегретый трансформатор под нагрузкой. Даниэль откинулся в кресле, снял наушники и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь унять тупую, пульсирующую боль в висках. Русская музыка давно смолкла, но в ушах всё ещё стоял лёгкий звон. Он только что внёс особенно провокационное изменение в самую глубину планировщика задач ядра. По всем правилам, которые он знал, это должно было вызвать полный хаос: задержки, сбои в очередях, потерю скорости. Вместо этого ядро на долю секунды замерло. Индикаторы на экране застыли, словно модель на мгновение задумалась… а потом выдала результат — идеальный. Чистый. В десятки раз лучше любого расчёта, который Дэн мог бы сделать вручную.

Он почувствовал, как по позвоночнику медленно стекает холодная струйка. Он не улучшал код. Вместо этого он увидел, как ядро само, без единой подсказки, перестроило внутреннюю работу, перераспределило потоки, поменяло порядок операций и сделало всё намного чище и быстрее, чем он сам мог бы сделать. Будто кто-то внутри системы сказал: «Понял, сейчас сделаю». Он почувствовал, что они писали не код. Они пытались что-то пробудить. И это что-то сегодня открыло глаза.

Когда Сара прошла по залу и заглянула через его плечо, она не сказала привычное «Хватит на сегодня, Дэн. Иди домой». Она замерла. Несколько долгих секунд стояла в полной тишине, всматриваясь в графики и логи. Потом резко выдохнула — коротко, резко, болезненно. Глаза её вспыхнули каким-то почти молитвенным восторгом.

— Боже мой… Дэн… ты это сделал.

Даниэль медленно повернулся к ней. Сара смотрела на экран так, будто перед ней только что произошло чудо.

— Что именно я сделал? — спросил он хрипло, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

Сара наклонилась ближе, пальцем провела по главной линии показателей активности ядра на экране, где светилась идеально ровная гипербола, улетающая куда-то вверх, куда-то в бесконечность.

— Ты как-то заставил ядро самостоятельно перестроить всю внутреннюю работу планировщика под твоё изменение. Без готовых правил, без подсказок. Оно само перераспределило потоки команд, изменило порядок операций и подстроило всё так, что результат получился намного лучше, чем можно было ожидать. Оно само перепрограммировало себя.

Она выпрямилась, провела ладонью по лицу и уже почти смеясь продолжила:

— Это то, чего мы ждали все эти месяцы, Дэн. Именно ради этого тебя и пригласили. Мы приглашали лучших специалистов. Большинство не могли вообще понять, что мы хотим, а те, кто понял, те сош… — Сара осеклась. Она сделала шаг назад, скрестила руки на груди и посмотрела на него уже совсем по-другому, с уважением, граничащим с благоговением.

— Ядро готово, Дэн, по-настоящему готово. Мы можем запускать его в продакшн, полностью, на настоящее железо, не на тестовый стенд, а на физический носитель. Пойду я подпишу разрешение на перенос, пожалуй. Завтра приходи пораньше, мы загрузим окончательную версию на сервера и будем тестировать.

Она кивнула в сторону огромного, опечатанного шкафа в дальнем конце зала, где в специальной климатической камере стоял единственный прототип нового ускорителя, работы самого Даниэля — чёрный, тяжёлый, с массивным охлаждением.

— Если всё пройдёт так, как я думаю… — голос Сары слегка дрогнул, — это будет величайший триумф, Дэн.

Её глаза сияли — не просто радостью, а чем-то более глубоким, почти лихорадочным. Она смотрела на него так, будто он только что совершил настоящее чудо.

— И не будь ты так безнадёжно влюблён в свою Джесс, — добавила хрипловатым, чуть возбуждённым голосом, — я бы тебя прямо здесь, на этом столе, трахнула.

Сара помолчала, давая Дэну осознать свои слова, а потом уже совсем другим тоном, тихим, почти торжественным, добавила:

— Ты только что разбудил его, Дэн. Спасибо.

Даниэль сидел неподвижно, глядя на экран, где продолжала светиться идеально ровная, почти невозможная гипербола. Кривая была слишком совершенной. Слишком красивой. Слишком… правильной. Внутри него медленно, но настойчиво нарастало тяжёлое, холодное чувство. Он не просто улучшил код. Он не просто нашёл удачное решение. Он только что заставил что-то странное, невероятно сложное и явно живое — проснуться.

И это что-то тут же одобрительно кивнуло ему. По спине снова пробежал знакомый холодок. На этот раз он не исчез. Он остался — тихий, липкий, настойчивый, словно холодное влажное щупальце медленно и осторожно скользнуло под рубашку и прижалось к ребрам, изучая каждую косточку.

* * *

Москва. До Контакта 365 дней.

Офис располагался на втором этаже старого московского особняка, построенного ещё в конце XIX века. Высокие потолки с заботливо реставрированной лепниной, аккуратно состаренной, создавали ощущение простора и спокойствия. Сквозь большие окна с частым переплётом мягко лился дневной свет, окрашивая всё в тёплые, приглушённые тона. Паркетный пол, сохранивший благородный рисунок дуба, слегка поскрипывал под ногами. У стены стоял массивный письменный стол красного дерева. В воздухе витал лёгкий запах старого дерева, бумаги и едва уловимого кофе. У окна расположилось глубокое кожаное кресло, рядом — небольшой круглый столик с парой книг. На стенах висели старинные гравюры в простых рамах, не кричащие о роскоши, а тихо рассказывающие о прошлом.

Здесь время словно застыло. Даже шум Москвы за окном казался далёким и приглушённым, а в комнате царила тихая, почти домашняя уютная атмосфера, в которой хотелось работать неспешно и вдумчиво. Казалось – стоит открыть ставни, как услышишь голос старой Москвы — неторопливый цокот копыт по булыжной мостовой, лёгкий шелест листьев старых лип во дворе и далёкие голоса извозчиков, доносящиеся с соседней улицы. Иногда сквозь эту тонкую вуаль времени можно было различить даже приглушённый смех детей, играющих во дворе-колодце, или тихий, размеренный ближайшей колокольни — звуки, которые уже больше века растворялись в этих стенах, делая их живыми хранителями прошлого.

За овальным столом из тёмного стекла сидели четверо. Свет от проектора падал на лица, подчёркивая усталые тени под глазами. Владислав Кравцов откинулся в кресле, постукивая пальцами по столешнице. Он долго смотрел на фотографию на экране. С экрана на него смотрела девушка индианка с яркой, запоминающейся внешностью. Чёрные волосы, прямые и блестящие, были собраны в аккуратный низкий пучок, из которого выбивалось несколько тонких прядей, темно-карие, почти черные глаза смотрели смело и вызывающе.

На его лице явно читалось искреннее недоумение. Он некоторое время молчал, словно взвешивая слова, а потом заговорил низким, чуть усталым голосом:

— Я вот одного, честно говоря, не понимаю, коллеги… Зачем нам вообще городить свой ИИ? «Кузены» же прямо сказали, что мы можем пользоваться их мощностями. Он должен быть намного мощнее всего, что мы здесь пытаемся написать своими силами. Он слегка развёл руками и покачал головой.

— Так почему мы тогда тратим время, деньги и нервы на создание своей версии с нуля? Объясните мне, я действительно не вижу в этом большого смысла.

Финансовый директор Власова первой оторвалась от своих бумаг и подняла взгляд. Она всегда говорила ровно, без лишних эмоций, словно зачитывала отчёт перед акционерами. Но сегодня в её голосе всё-таки проскользнула лёгкая нотка раздражения — слишком уж часто в последнее время приходилось объяснять очевидное.

— Потому что дьявол в деталях, Владислав Дмитриевич, — произнесла она спокойно, но с чёткой, почти металлической интонацией — на бумаге, если смотреть поверху, внедрение чужих технологий действительно выглядит неплохо.

1007
{"b":"982732","o":1}