— Тетушка, к системам могу подключиться? — спросила Лориэль.

— Можно. Хозяйка разрешила, — ответила Ниларэль.

Лориэль устроилась на небольшом откидном кресле. Все-таки новая кабина спроектирована лучше, даже с места наблюдателя отличный обзор, если, конечно, не брать во внимание спины и кресла пилота и навигатора.

Кресло, конечно, новому седоку не обрадовалось. У Лориэль вообще возникло ощущение, что машина чего-то боится.

— Это первый облет борта, да? — просила она.

— Самый первый. Первый полный облет, — Ниларэль кивнула. — Как поняла?

— Она боится.

— Чего? Боится? — тетушка обернулась. — Я от мастера слышала, что ты машины чувствуешь. Не думала, что настолько глубоко.

— Не верите?

— Я? — тетушка улыбнулась. — У меня дочка в разведке Корпуса Гнева. Ведьмой родилась. Еще и внука мне родила. А три года назад уже ее дочка — правнука. Так что я и на ведьм насмотрелась, и наслушалась про невозможное!

Лориэль улыбнулась в ответ.

— Да, и вот наша красотка… — тетушка кивнула на своего навигатора. — Четверых девок родила! Ей теперь летать вообще не страшно!

— Тетушка! — фыркнула навигатор.

Ответила служба контроля, тетушка стала серьезной.

— Иволга, подключайся к системам. В режиме наблюдения.

— Так точно, — Лориэль включила имплант. — Готово.

— Контроль, к включению систем готова, — сообщила тетушка.

Получив разрешения, Ниларэль по очереди начала включать системы. Техники оживились. Знакомые изображения, графики и показатели забегали на импланте Лориэль. Все очень знакомо, но часть показателей стали выше.

— Питание! — раздалась команда по связи.

— Есть питание, — ответила тетушка.

Лориэль увидела на импланте ожившие графики нагрузки на двигатели.

— Первая проверка групп, — скомандовали по связи.

— Есть первая.

На импланте Лориэль наблюдала за поочередным включением стабилизаторов. По следующей команде проверку повторили еще раз, потом еще раз. Так проверяли все системы, даже включили щиты и догнали нагрузку до половины максимальной мощности.

— Проверку завершить.

— Есть завершить, — ответила тетушка.

— Принять отчеты технической службы.

— Есть принять отчеты.

Ниларэль выключила все системы, машина сразу успокоилась. Лориэль почувствовала, что спинка кресла отлипла от ее спины. Тетушка повернулась и сказала:

— Идем принимать отчеты. Если техники одобрят — летим.

Лориэль кивнула. Они еще полчаса вместе с техниками проверяли все показания, осматривали машину, проверили температуру стабилизаторов, проверили энергон. Потом вызвали контрольную службы. Пришла целая банда из десяти специалистов в светлых робах. Они все перепроверили, облазили всю машину, снова проверили показания систем. Старшая доложила в службу контроля, что машина к взлету готова.

— Сейчас доложат мастеру. Потом хозяйке. Она кивнет, и разрешение побежит обратно, — прошептала тетушка.

Минут через десять по громкой связи объявили:

— Технической службе начать взлетную проверку.

Снова техники полезли на «ласточку», но закончили быстро. Раздалась команда:

— Технической службе покинуть зону. Экипажу занять свои места.

Старший техник доложила пилоту, что все готово. На удачу шлепнула тетушку по хвосту и отошла в сторону. Перед машиной выбежали две сигнальщицы и подняли руки, ожидая команды.

Экипаж забрался в кабину, Лориэль устроилась на своем месте. Непривычно лететь с простым шлемом наблюдателя. Он слишком свободно держится, она к такому не привыкла. Летный шлем изготавливается индивидуально и сидит как влитой.

Она спиной почувствовала, как машина сжалась перед взлетом, словно испуганная девочка. Рука невольно потянулась к борту погладить.

Раздалась команда на включение систем, потом на взлет. Лориэль сосредоточилась на ощущениях. Вот машина взлетела, кресло прилипло к бедрам. Машина шла очень неохотно и пугливо, словно птенец, выпавший из гнезда и впервые открывший крылья. По команде пошел набор высоты, машина снова сжалась, но послушно через страх шла вверх. А потом все ощущения замерли. Высота три тысячи, скорость двести десять. Сверху облака, снизу пустота. Ничего нет. Машина парит, ищет себя в небе. Чуть неуверенно слушается пилота, чуть дергано отвечает на команды.

Летели неспешно. Прошли над лесом, снова набор высоты. Забрались через облака на десять тысяч. Тут уже не так страшно, машина оттаяла и начала оживать. На вираже Лориэль что-то кольнуло под рукой, «ласточку» потянуло бортом влево, но все быстро закончилось, машина выровнялась в полете. Начались очередные проверки систем, долгие переговоры с наземным контролем. Небольшое ускорение, снова поворот, и через облака нырнули вниз. Еще разворот и прямая дорога к заводу. Тут словно у машины застучало сердце и до самой посадки «ласточку» немного колотило. А как осторожно села — словно ребенок лапкой потрогал. Стабилизаторы стихли, двигатели уснули. Машина затихла. Полчаса испытательного полета закончились.

Пока тетушка докладывала о полете мастеру, Лориэль обошла машину, стараясь не сильно мешать техникам. Корпус холодный, ощущение, что «ласточку» колотит от пережитого страха.

Ее позвали к мастеру.

— Что скажешь, кандар? — спросила Хирондель.

— Мы тут с мастером кое о чем поспорили, — улыбнулась тетушка Ниларэль.

— На левом развороте машину потянуло в сторону с малым креном, — доложила Лориэль.

— Я же сказала! — мастер улыбнулась старшему пилоту.

Ниларэль пожала плечами и повернулась к техникам:

— Старшая! — крикнула тетушка. — Нас уже трое! Крен на левый борт.

— Найдем, тетушка! — крикнула в ответ старшая технической группы.

— Мастер, можно? — Лориэль кивнула на машину.

— Пробуй, — кивнула Хирондель.

— Мне в кабину нужно.

— Идем, — спокойно сказала тетушка.

— Работайте, я пока с хозяйкой поговорю, — сказала мастер.

На ходу Лориэль спросила:

— Хозяйка уже знает?

— У нее в кабинете прямая связь с контролем. Все переговоры слушает. Всегда. И это не первый борт с креном.

Лориэль заскочила по ступенькам в кабину и села на свое место, но сначала спросила:

— Как допуск к полетам дали, если у машины дефект?

— А иначе как дефект отработать? — тетушка пожала плечами. — По гражданским нормам борт к полету готов, надежность машины завод гарантирует. Пассажиров перевозить никто не позволит, да и не нужно это, а для перевозки грузов до двадцати тонн борт готов полностью. Там крен не страшен. Но на флот с такой бедой не полезешь, тут ты верно подметила. Чего делать-то решила?

— Вспомнить хочу. Минутку.

Она села удобнее, прикрыла глаза. Включила имплант. Изображение интерфейса оказалось очень ярким, но, к удивлению, система быстро сама настроилась. Когда Лориэль начала прокручивать данные с полета, все выглядело вполне приятно. Она быстро добралась до момента поворота левым бортом. Прокрутила его несколько раз, точно вспомнив тот миг, когда подмышкой кольнуло. Она вышла из кабины и мигом залезла на стремянку.

— Вот тут беда начинается, — Лориэль ткнула пальцем на крыле в крышку над преобразователем.

На нее поглядели, как на полоумную. Но честности ради техники полезли проверять показания систем. Через минутку Лориэль подали планшет с результатами.

— Все крыло в датчиках. Никаких отклонений по выходной мощности, — сказала старшая.

— Но потеря есть — два и одна сотая процента, так? — Лориэль проверила данные на импланте.

— Преобразователь работает штатно. И проверяли, и разбирали, и меняли. Разница по мощности стабильная, но это не преобразователь, — ответила старшая техник.

— Но с него все начинается. При развороте тут удар был, я почувствовала.

— Ну… — старшая задумчиво почесала за ухом, все вокруг смотрели сейчас на нее. — Я в эти ваши ведьминские байки не верю. Уж извините, кандар. Мое дело — болты, гайки и датчики.

— Мне эти байки жизнь спасали последний год, тетушка, — ответила Лориэль. — Я не припоминаю «ласточку», чтобы боялась летать.