— Аяк Исцеляющая, духовный лидер Вечных и владелица маленького ранчо на окраине Техаса. Не думал, что древняя правительница Саламина может так низко пасть.

Сдвиг на "супермена".

— Икарус Неодолимый, в миру более известный как Генри Честерфилд. Английский барон, прожигающий свою жизнь на окраине Уэльса. Не зря Гомер ещё при жизни сравнивал тебя с птицей, судьба которой либо сгореть на Солнце, либо утонуть на дне бутылки.

Раздался звук скрежета чужих зубов...

«Теперь очередь чёрного», — подумал я, переключаясь на пухляша.

— Гениальный Фестос. Ты в моих глазах пал даже ниже. Живёшь в Чикаго под именем Бена Стоуна, ведёшь жизнь обычного человека, работаешь архитектором и всеми силами пытаешься забыть, кем на самом деле являешься. — Сказать, что мои слова сработали как удар наковальней, значит сильно преуменьшить эффект. Всё же Вечные привыкли во всём быть лучше простых людей. Чтобы их почитали как богов, высокорождённых и недоступных, а тут их читают как открытую книгу. Такое не проходит просто так.

К тому же я не собирался останавливаться…

— Серси Искажающая. — Черноволосая девушка в светло-зелёной броне вздрогнула. — Ты же работаешь в Лондоне, в Музее Естественной Истории? Никогда не задумывалась, почему у тебя не было проблем с документами, хотя у тебя нет ни фамилии, ни семьи? А ведь если покопаться, правда так легко выйдет наружу…

— Иллюзорная Спрайт. Взрослая женщина, запертая в теле девочки. Вынужденная скитаться по семьям, терпеть унижения и жалость. Знать, что её любовь никогда не примут. И всё по вине вашего создателя.

Лицо маленького подростка с короткими рыжими волосами так перекосило, что от неё даже свои отшатнулись.

— Кинго Сияющий. Звезда Болливуда. Тот, кто обменял вечность на позёрство и самолюбование, даже не подозревая, что власти его собственной страны давно его раскусили и держали лишь в качестве подопытной зверушки.

Индусского хлыща перекосило от ярости, а руки засияли от накопленной в них энергии.

— Маккари Быстрейшая. Единственная, кто по глупости своих создателей была лишена дара речи, из-за чего веками не вылезала из вашего корабля, надеясь, что ее наконец-то отзовут домой.

Говорить местная чёрная молния не могла, но обматерить глазами у неё получалось талантливо.

— Друиг Зачаровывающий, или отец Джейкоб, глава крупной общины иезуитов в глубине джунглей Амазонки. Тот, кому подвластны все разумы, кроме своего. А жаль, ведь уверен, будь твоя воля, ты бы с удовольствием избавился от того комплекса неполноценности, который у тебя образовался на фоне Икаруса, Фестоса и остальных. Какая несправедливость, у них в руках неодолимая космическая мощь, а у тебя — майнд-контроль над парой сотен смертных созданий.

— Я убью его. Точно убью, — сказано это было тихо, на грани слышимости, но каждый из присутствующих не был простым человеком и обладал феноменальным слухом.

— И наконец, венец вашей компании деградантов: Гильгамеш и Тена. Царь царей и величайшая воительница всех времен и народов. Вот только первый уже устал жить, желая побыстрее уйти на покой, а вторая начала вспоминать, что творила на старом месте работы, не так ли? Скажи мне, каково это — приносить в жертвы целые миры?

— Нет! Нет!! Нет!!! — закричала высокая, поджарая воительница, облачённая в золотую, с бежевыми вставками броню. — Я этого не делала! Я не знала! Меня заставили!

Её сразу подхватил под руку стоявший рядом мужик, больше походивший габаритами на медведя, пока Спрайт, Друиг и Серси бросились к ней, желая помочь преодолеть приступ. Остальные не сводили с меня напряжённых взглядов.

— Ты совсем не удивлена, Аяк, — усмехнулся я, смотря прямо в глаза лидеру Вечных. — Ведь всё знала. О судьбе защищаемых планет. О судьбе Земли. О веках обмана.

— Да, — кивнула та, не став ничего отрицать, внося ещё больше сумятицы в психологическое состояние своих подчинённых. Ведь те считали себя защитниками смертных, а тут такое откровение. — Это необходимо. Без этого вселенная рано или поздно умрёт.

— Громкие слова, особенно от той, кто даже не способен выполнить свою работу, — усмехнулся я, заведя руки за спину и приготовившись к решающему рывку. Как раз Виктория уже пришла в себя, а снаружи ждут сигнала клоны с Лаурой. — Вы ведь даже своих главных врагов, девиантов, не смогли уничтожить.

— Что? — На мгновение замерла Аяк вместе с остальными Вечными, а затем всё решилось.

Шух...

«Вот что творит с разумными самоуверенность», — думал я, одним точным ударом появившегося в руке меча снося марионетке целестиалов голову. — «Нельзя целителю и лидеру так близко приближаться ко врагу».

— Аяк! — воскликнул Икарус, Кинго и Фастос, но было поздно. Бестолковка лидера Вечных начала медленно падать на пол, а мне в голову полетел кулак сильнейшего из слуг звёздных богов.

Почему только кулак, а не какая-то технологичная приблуда и плазменный заряд? Дело в том, что из спины боливудского актеришки уже вышли четыре адамантовых клинка, принадлежавших Лауре, а чернокожего изобретателя прожаривала ветвистая молния, запущенная фон Дум. Все в лучших традициях далекой-далекой галактики (которая в этом тоже мире существовала, но так и не обрела сравнимую любовь публики).

«Молодцы, не зря я столько распинался, описывая их способности и слабости», — думал я, поднырнув под удар и выставив вперед свою Железную флягу, одновременно с этим используя Копье Раулотима. Разум Икаруса послушно встряхнулся, ослаб и не смог ничего противопоставить затягивающей силе моего артефакта.

— И вы называете себя хранителями мира? Прошла всего секунда с начала боя, а вы уже потеряли четверых, — спросил я, разогнувшись, оглядывая потерявшихся Вечных, в чьих глазах поселился откровенный страх. — И что будете теперь делать? Сбежите или продолжите сражаться, как подобает верным слугам Целестиалов?

Ответ последовал сразу в виде светящегося энергетического клинка, чуть не срубившего мне голову. Уж чего, но решительности и командного взаимодействия Вечным было не занимать, поэтому они сразу ринулись в бой, разделив зоны ответственности.

Серси и Маккари выступили против Виктории, умело комбинируя высокую скорость и натуральную алхимию, позволявшую создавать любое оружие из подручных материалов.

Друиг и Спрайт, как мастера контроля, двинулись на Лауру и подоспевших клонов, надеясь с помощью своих способностей перебить всю оставшуюся армию.

А вот наперекор мне выступили тяжеловесы — Тена и Гильгамеш собственной персоной, желая погрести вашего покорного слугу под валом атак.

«Ну что ж, удачи им», — подумал я, создавая в одной руке длинную ренессанскую рапиру, а во второй — мощную дагу с тяжелой гардой и рукояткой. — «Давненько я не участвовал в дуэлях».

Короткий шаг в центр импровизированного круга, и Тена, решившая первой взять инициативу, сделала пробный выпад. Её копье взметнулось в стремительной флеш-атаке. Я едва успел уйти в оппозицию, переводя острие её оружия в сторону жестким парадом четвертой позиции. Магический металл, полыхнув огнем и некросом, скользнул по золотой энергии с резким скрежетом. Не давая ей восстановить дистанцию, я сделал быстрый укол без замаха, целя в незащищенное плечо. Однако Вечная по полной использовала свойства своего оружия: копье опало, превратившись в два коротких меча. Она приняла мой удар на перекрестный блок и тут же ответила ножницами, попытавшись срубить мне голову.

Неудачно.

В этот момент в бой наконец вступил Гильгамеш. Его мощный хук справа заставил меня совершить резкий вольт — прыжок в сторону с разворотом корпуса, на мгновение потеряв контакт с землёй, что в европейском фехтовании было грубейшей ошибкой. Но по-другому было нельзя: сам воздух словно зазвенел от мощи его удара. Я понимал: одно касание — и треть моих жизненных сил сгорит, а кости превратятся в труху.

Поэтому я перешёл в глухую оборону, надеясь подловить разъярённых Вечных на ошибке. Что случилось всего через несколько тактов: когда Тена попыталась достать меня серией быстрых финтов, я поймал её клинок на эфес даги, выполнив идеальный завяз. Дальше было дело техники. Удерживая её оружие левой рукой и пользуясь заминкой воительницы, я нанёс быстрый колющий удар рапирой, рассчитывая пронзить открывшееся горло, но Гильгамеш, проявив удивительную для своих размеров ловкость, прикрыл её, подставив под удар свой светящийся наруч. Мой клинок отскочил, оставив на нём толстую царапину.