Спустя три дня после атаки.

Кабинет начальника, тайная тюрьма Abstergo, где-то в Трансантарктических горах, западная часть Антарктиды.

— М-да… Отец. — Сказал Каспер, стоя напротив огромного панорамного окна, из которого отрывался вид на бескрайние ледяные просторы, затерянные в глубине самого необитаемого континента планеты. — Никогда не думал, что скажу такое, но даже для тебя это перебор.

— Ты о чем, сын? — Поинтересовался я, сидя на удобном офисном стуле и изучая отчеты о пришествиях за последние несколько дней. Все же контингент в этом месте был весьма… спецефичный, а значит что каждый день происходило что-то новое и неординарное, требующее внимательного изучения, дабы это не сказалось на безопасности тюрьмы.

— Да так. — Ответил он, неопределенно поведя плечами. — Думал, что привык ко всему в этой жизни. Дорогим яхтам, километровым небоскребам, огромным бункерам, спрятанным глубоко под землей, старинным особнякам и поместьям, чьи виноградники могут занимать территорию размером с небольшой город. Но я даже подумать не мог, что ты умудришься отгрохать огромную частную тюрьму, прямо посреди Антарктиды, не оставив никаких следов в финансовой отчетности компании. Вот как, пап?

— Все просто. — Сказал я, махнув рукой и создав над ладонью небольшой светляк из готового в любой момент сорваться Мистического луча. — Магия, магия и…

Небольшая пауза.

— Еще раз магия? — Предположил сын, развернувшись ко мне лицом.

— Ага, щас. — Ответил я, нахмурившись и невольно передернувшись. — Много затраченного лично мной сил и времени.

Тут я не сдержался и отхлебнул крупный глоток горячего какао из стоящей рядом кружки. Даже спустя семь лет после завершения строительства, меня продолжает пробирать дрожь. Настолько местный холод тогда умудрился пробраться в мои кости.

— Неужели ты сам все это строил? — Удивился Каспер, неверующе оглядевшись по сторонам. Здание и вправду было впечатляеющим. Вытянувшееся на пять сотен метров, высотой в пятнадцать, оно тремя сторонами упиралось в выпиравшие из-подо льдов скалы, будучи надежно защищенно как от местных ветров, так и незванных гостей, если бы они каким-то чудом умудрились оказаться в местном ледяном аду.

— Представляешь. — Сказал я, довольно ухмыльнувшись увидев такую реакцию сына. — Твой старик не только интриги плести может, да под контроль моложавых старушек брать. За те годы, которые я копчу это небо, мне удалось обзавестись множеством навыков, в том числе образованием архитектора, инженера, электрика и множеством других.

Что было правдой. Ведь сразу после окончания Войны за Независимость я, под личиной Амелии, начал поочередно получать высшее образование. Естественно гуманитарное, все же как историк я понимал, что во-первых, научно-техническая база 18 века была откровенно скупа, даже по сравнению с моими скудными познаниями, а во-вторых позже пришлось бы переучиваться, что заняло гораздо больше времени. Поэтому первое мое высшее образование было чисто гуманитарным — я получил докторскую степень в философии, пройдя обучение у самой Франклин.

После этого я пошел на лингвиста, сначала изучив большинство романских языков, после чего перешел на славянские, тюркские, семитские и сино-тибетские. Про то как тяжело оказалось найти в Америке образованных китаянку и японку мне даже вспоминать не хочется, но этого того стоило.

Под конец «жизни» Амелии я даже успел записать на свой счет несколько афризатских и финно-угорских языков, зафиксировав несколько мировых рекордов, которые не смогли побить и поныне.

389 языков, из которых 43 были основными, а другие мне нужно было лишь немного повторить, чтобы избавиться от акцента и вспомнить разговорную базу.

Абсолютный рекорд, который не могут побить и поныне, а некоторые даже считают мифом, не в силах поверить, что один человек мог столько знать, и предлагают его аннулировать. Естественно безуспешно.

После Амелии пошла Петра, которая прославилась как раз своим техническим образованием. Манчестер, Шеффилд, Дарем, Бирмингем… Я объездил всю Европу, проходя обучение в лучших университетах 18-го века, параллельно заключая сделки и налаживая связи с аристократами Старого света.

Хотя больше всего мне запомнился Эдинбургский университет. Не из-за условий обучения или преподавателей, которые, как и везде, были старыми маразматичными колошами, тешащих свое эго за счет студентов.

Нет. Главной причиной было то, что именно там я встретил таких легендарных личностей как Максвелл и Дарвин. Первая, как и в моем мире, стала матерью электричества, а вторая — автором теории эволюции. Правда из-за моего легкого вмешательства, в виде пары невольно вырвавшихся подсказок, финансирования и уже тогда прокачанного Интеллекта, система уравнений Максвелл и теория Дарвин в большинстве учебников имеет приписку в виде моей фамилии.

«Забавно, что за четыре ипостаси я так часто «невольно» помогал другим ученым, что мировое научное сообщество в какой-то момент приняло решение сокращать мою фамилию, дабы не было тавтологии» — Подумал я, с усмешкой вспоминая школьные годы Каспера и Коко, когда читая им университетский учебник по физике раз семнадцать натыкался на свою фамилию. — «Что сказать? Высокое ЧСВ и язык без костей до добра не доводят»

В итоге то знакомство привело к тому, что оба ученых отправились в Америку, где под моим патронажам основали физико-технический и биолого-антропологическией университеты, положив начало огромной сети частных университетов и НИИ, которые до сих пор куют кадры для Abstergo, а я сам продолжаю получать образование в самых разных сферах.

«Кстати, нужно будет почитать ту статью по геодезии» — Подумал я, вспомнив что через пару недель у меня выпускной экзамен из очередной магистратуры. Да, я не переставал получать образование в самых разных сферах, что за столько лет стало не необходимостью, а своеобразным хобби, позволяющим немного разгрузить мозги. — «Сколько у меня там вышек только на одного Виктора? Штук 23 кажется? Мелочь, по сравнению с Фелицией и Педрой, но нужно понимать, что учиться сейчас нужно гораздо дольше»

— Поверь мне. — Сказал я, с удобством откинувшись на спинку стула.

— Я хорошенько позаботился о том, что даже окажись на необитаемой планете, посреди диких джунглей, без своих сил и инструментов, то всего за пару лет создам себе идеальные условия жизни.

И, немного подумав, добавил:

— А если со мной будет хотя бы пол сотни человек, то лет через 10 вообще построю настоящий, современный город.

— Ты не преувеличиваешь, отец? — Приподняв правую бровь уточнил Каспер. — Люди шли к своему нынешнему уровню веками, если не тысячелетиями, а ты говоришь про одно десятилетие. Не думаешь, что это простое хвастовство?

— Нет, сын. — Ответил я, усмехнувшись и параллельно проверяя очередной документ. — Поверь мне, главное творение современного человечества это не какой-нибудь ректор холодного синтеза, придуманный Старк, частицы Пим, формула Эрскин или другие чудеса, появившиеся в последние годы. Главное их достижение — это мышление.

— Мышление? — Удивился Каспер, облокотившись спиной на стекло и скрестив руки на груди.

— Открою тебе секрет, сынок, но за 300 лет люди начали думать совсем иначе. — Сказал я, ловко провернув ручку меж пальцев. — Скажу по своему опыту: прожив первые годы среди, считай, первобытных индейцев, а сейчас общаясь с лучшими представителями человечества, я как никто вижу насколько изменилось мышление людей. Стало более осмысленным, рациональным, стремящемся к познанию, без кучи рудиментарных отростков, наподобие абсолютной веры в божественное или сверхъестественное. Поверь мне, рациональный, чистый разум, не зашоренный предрассудками и ленью, это самое величайшее достижение человечества, без которого всех современных чудес не будет в помине.

— Интересная теория. — Криво ухмыльнувшись заметил сын, пожав плечами. — Это объясняет, почему с некоторыми можно вести дела, а при общении с определенными личностями возникает ощущение словно общаешься с макакой.