И он это понял, потому что сам был ненужным мужчиной. Он давно уже оставил надежду на брак, основанный на взаимном уважении. В молодости верил в любовь; став постарше, надеялся на симпатию и дружбу; достигнув положения, искал хотя бы уважения у представленных свахой невест, но тщетно…

Умненькие и привлекательные девушки изначально смотрели на него, как на перспективного мужа-болвана, которого можно использовать в качестве ширмы для веселой светской жизни, а остальные… от остальных он бежал.

Князь Ошкин как-то взялся за сватовство, нашёл старую деву из своей многочисленной родни, а она при знакомстве процедила, что повесится перед свадьбой и во всём его обвинит. Невзрачная, хлипкая, ростом ему по грудь — а яду, как в ста гадюках! Из-за этого случая у Всеволода было охлаждение в отношениях с князем. Но время прошло, Головин получил прозвище старого нелюдимого медведя и смирился с этим.

— Оленька, у вас реснички в инее…

Она хлопнула глазами и напомнила:

— Так мороз же, а дыхание у меня жаркое, вот и…

— А я думал, вы плакать собрались.

— Мне и плакать, и смеяться хочется! Мы все тут за последний час столько пережили, что с ума можно сойти.

Головин тепло посмотрел на нее, с удовольствием обнял за талию, чуть сжал:

— Олюшка, мне надо идти.

— Да, у нас вновь пострадавшие.

Советник огляделся: люди до сих пор находились в шоковом состоянии. Никто даже не отряхивал свою одежду от ошметков монстра. Только раненые стонали, звали доктора. А доктор стоял, смотрел на них — и в ужасе тряс головой, бормоча, что не может вытащить эти штуки.

— Люди пришпилены, как бабочки, — истерично воскликнул молодой человек в студенческой форме и нервно засмеялся. Кто-то залепил ему пощечину, и студент навзрыд заплакал.

Ольга с трудом заставила себя смотреть на раненых. Доктор действительно не мог вытащить из них иглы монстра, не убив их. Ситуация была хуже не придумаешь. Она нашла взглядом доверенного ей мальчишку и похолодела. Игла торчала из скомканной шубы. Всхлипнув, она бросилась к нему:

— Как же так? — пытаясь приоткрыть меховую полу, чтобы добраться до ребенка, причитала она. — Как же так?

— Уже можно вылезать? — послышался изнутри голосок.

— Что?

— Мне не выбраться, — пожаловался мальчик. — Тут копье.

Ольга закрыла себе рот, чтобы не напугать маленького сударя стоном облегчения или матом.

— Жив?

— Жив. Только ноги мёрзнут.

— Господи, слава тебе! — пробормотала Оля и начала разматывать шубу. — Как же вы так упаковались? — ласково ворчала она.

— Я упал, а дальше само получилось, — честно ответил ребёнок.

— Само, так само, — проворковала она.

Поставив его на ноги, Ольга выдернула иглу из шубы и вновь водрузила её ему на плечи.

— Проверьте пожалуйста, как там наш костёр. Если нужно, то подкиньте дров, — попросила она ребенка. — Пусть он ярко светит, чтобы убежавшие в лес смогли вернуться.

— А вы?

— А я попробую помочь доктору.

Мальчик не спешил уходить. Ольга посмотрела в сторону одинокого костерка — и до неё дошло, что малышу страшно идти туда одному. Вроде бы рядом со всеми, но если сидеть на чемодане, то из-за наваленного снега никого не видно.

— А вы пригласите к огоньку вон тех ребят и их мать, — посоветовала Ольга, указывая на Настю с детьми.

Из-за того, что многие побежали в лес, стало свободнее, и Оля наконец-то увидела семью Васильчиковых. Она показала мальчику на них, а сама с удивлением заметила спешащего куда-то Порфирия. Он подгонял двух мужиков, держащих в руках лопаты с мешками, и сам торопился. Чуть пройдя за ними следом, Оля увидела, что Порфирий добрался до опрокинутого вагона с углём, и его подельники спешно набирали уголь в мешки. Невольно Ольга проворчала:

— Мы тут с инженером голову ломаем, как не замерзнуть насмерть, а у них уголь есть!

Почувствовав себя дурой, она побежала обратно и увидела, как Настя поднимает на ноги её маленького гонца, поскользнувшегося и запутавшегося в шубе.

— Благодарю, голубушка, — важно произнёс мелкий сударь и встал в позу, чтобы сообщить о приглашении.

Ольга уже подходила к Настасье и слышала, как торжественно он объявил о том, что удостоил чести и выбрал эту семью, чтобы они все побыли рядом с ним.

— Настя, этот господин со мной, — вывела из ступора Настю с детьми Ольга. — Пригляди за ним.

— Ой, барынька! Сколько всего случилось-то! Как живы-то остались? А вы…

— Настя, я пойду помогу доктору. А ты… — она показала рукой на мальчика и едва слышно пояснила: — Он один остался.

Женщина зажала себе рот рукой и с сочувствием посмотрела на ребенка.

— А как звать-то маленького господина?

Оля открыла было рот и захлопнула. Потом неловко улыбнулась и поспешила к своим вещам, чтобы взять баллончик с останавливающей кровь пенкой, потом к доктору.

— Ох, барынька! Да как же не спросить имя у сиротинушки? — услышала она вслед от Насти.

Ольга быстро нашла доктора. Тот уже отошёл от шока и внимательно осматривал пришпиленных пассажиров. Один из них сомлел от испуга, когда игла пронзила его одежду. Другому ранило ногу, а третьему повезло меньше, но всё равно повезло, потому что «копьё» не задело ни одного важного органа.

— Доктор, всё не так страшно, как казалось на первый взгляд? — спросила Оля.

— Сударыня, простите, не знаю вашего имения.

— Образцова Ольга Дмитриевна. А вы?

— Муравьев Кирилл Любомирович. Столичный доктор. Ездил проведать родных и вот… — развёл он руками.

— Да уж, — поддакнула Ольга, но доктор уже продолжал, желая выговориться: — Так вот, Ольга Дмитриевна, всё страшно! Потому что в этих условиях я ничего не могу сделать. Если я выдерну эту штуку из тел пострадавших, то не смогу остановить кровь! И не забывайте, что у меня ещё есть пациенты, которые нуждаются в моей помощи. Не зафиксированные переломы рук и ног очень мучительная вещь и небезопасная.

— Но если мы не вытащим иглы, то раненые останутся на морозе. Как их переносить с такой штукой в теле?

— Вот в этом вся загвоздка.

— Давайте я попробую помочь.

— Что? Как?

Ольга подошла к лежащему мужчине, у которого пострадала нога, но его всего уже трясло от холода.

— Вытаскивайте иглу, — велела она доктору.

— Но…

— Тащите! Не видите, что он замерзает!

— Но он умрёт от кровопотери… — вяло возразил доктор.

Оля, не глядя на него, достала кровоостанавливающий, обеззараживающий и обезболивающий баллон, и рявкнула:

— Сейчас!

Муравьев взялся руками за торчащую иглу и плавно, но уверено вытянул её.

— Ну вот, — пробормотал он, — разве что низкая температура не даст ему умереть от… — доктор замолчал, не веря своим глазам.

Его новая знакомая залила рану какой-то пеной, а потом положила ладони на ногу потерявшего сознания мужчины и оттуда явно исходил свет. Когда она поднялась, то рана стала выглядеть по-другому. Она никуда не делась, но была чистой, а пенка легко отходила.

— Его надо срочно зашивать, — встрепенулся Муравьев. — Не пойму, что вы сделали, но чувствую, что сейчас идеальный момент закрыть рану.

— Доктор, зовите своих помощников, чтобы унесли его.

— Хм, сударыня, так вы из этих? — шепотом спросил он.

— Из кого их этих? — не поняла Ольга.

— Ну, про кого сейчас говорят, что получили дары из нижнего мира.

— Это не нижний мир. Хотя это не важно.

— И вы можете всякого вылечить?

— Если вы не заметили, то я не вылечила того человека, а лишь не дала ему истечь кровью и придала сил. Дальше всё в ваших руках.

— Интересно.

— Доктор, поторопитесь! У нас ещё один человек с этой штукой в теле.

— Да, конечно, — Муравьев подошёл к следящему за ним широко раскрытыми глазами мужчине. — Ну-с, голубчик. Сейчас я вас освобожу от этой штуки. Готовы?

— Нет.

— А я готов! И р-р-раз!

Ольга делилась силой и с восхищением и ужасом смотрела на доктора. Его рука не дрогнула, а стоны с проклятиями раненого заставили Муравьева отечески улыбнуться.