— Проводи, а я следом приду, посторожу, — велел Демьян и, посмотрев на себя, добавил: — Да и мне помыться надобно.

Настасья сразу же засуетилась, доставая чистую одежду для мужа. Ольга вынула из рюкзака нижнее бельё и кусок полотна, которым обмотала зимние сапоги.

— Это что же? — поглядывая краем глаза на сложенную гостьей ткань, спросила Настасья.

— Все, что есть у меня на смену, — пояснила Ольга.

— А-а, ну тогда ладно, — хозяйка сделала вид, что согласилась. — Только как же в этом возвращаться сюда?

Ольга пожала плечами.

— Чего пристала? Не слышала, нет у неё другой! Ты хоть понимаешь, откуда мы пришли? — осерчал на жену Демьян.

— Ой, Демушка, да я ж как лучше!

— Ну так дай своё!

Настасья бросилась под кровать, вытащила оттуда короб и быстро начала перебирать там что-то.

— Вот, — достала она длинную рубашку, юбку и кофту с вышивкой. — В этом я замуж шла, — произнесла жена Васильчикова. — Завтра по соседям пройдусь, спрошу, чего поприличнее… — она замолчала, стыдясь своей бедности.

Ольга взяла пахнущую травами одежду, поблагодарила. Сейчас она жалела, что не взяла с собой чемодан с одеждой, но кто же знал, что переход выдастся не сложным! Да и перед остальными членами группы постеснялась брать с собой много. Она же сама им постоянно талдычила, что руки должны быть свободными, а чемодан, пусть с гравитацией, но мешался бы. Но сейчас Ольге казалось, что мужчины потерпели бы ее блажь, зато перед Настасьей не сгорала бы от стыда.

Поход в дворовую баню состоялся обыденно: пришли, докинули в печь дров, при свете свечи наскоро обмылись едва тёплой водой. Демьян пошёл следом, а Настасья повела Ольгу на кухню к Семеновым, чтобы постирать грязную одежду. Выданные рубаха с блузой оказались малы гостье и трещали по швам. Юбка же доходила до середины икры, что было неприлично.

— Барынька, давайте волосы вам расчешу, а то поутру колтун будет, — предложила Настасья, когда вернулись в комнату и повесили сушиться выстиранное.

— Да я сама… — смутилась Ольга.

Она осторожно достала из грязного рюкзака расческу, скептически посмотрела на неё.

— Давайте сюда, сбегаю ещё раз к Нюшке и ополосну, пока она спать не легла. Надо было и суму вашу постирать. Завтра-то неловко будет. Старшие с работы придут и спать лягут.

Ольга осталась с детьми, которые во все глаза разглядывали её. Им было удивительно видеть вблизи барыньку, которая привела отца из самого пекла. Пришла она в мужеской одежде, да и волосы у неё короткие… всего лишь по плечи. У иного богатыря хвост длиннее будет.

— Настя, я вас обременю только на одну ночь, — произнесла Ольга, когда хозяйка вернулась и села рядом за стол. — Завтра с самого утра пойду искать жильё…

— Да мне только в радость хоть чем отблагодарить вас! Если мой Демьянушка сказал, что жизнью вам обязан, то мне вовек не расплатиться! Вы не подумайте, я вижу, что вы к другой жизни привыкли, да только куда вы пойдете в своей странной одежде? А в моей вам в хорошем доме даже комнатку не сдадут… — Настасья выпалила всё это на едином духу и, опустив голову, начала нервно теребить скатерть.

Потом шикнула на детей и велела им укладываться на кровать деда. Тот поднялся, хмуро посмотрел на возникшую суету, сел на табурет у окна и казалось, вновь задремал. Дети шустро заняли его место.

— Я сейчас вам чистое постелю, а мы с мужем на полу ляжем, — улыбаясь, сообщила женщина. Ольга молча кивнула, не найдя в себе сил возразить. Она собрала расчёсанные волосы в коротенькую косичку и стала наблюдать, как Настасья застилает ей кровать.

Дверь в комнату приоткрылась, и Оля увидела улыбающегося отмытого от грязи Васильчикова. Его жена с улыбкой повернулась к нему, вытаращила глаза и охнула, закрывая себе рот.

Демьян усмехнулся, демонстрируя ровный белоснежный ряд зубов, вправленный нос, чистое без оспин или морщин лицо. Ольга не сразу поняла, что происходит. Она благожелательно посмотрела на Настасью, а у той в глазах стояли слёзы, а потом она закрыла лицо руками и забилась в угол.

— Вот баба-дура! — рассмеялся Васильчиков. — Ты чего пятишься, словно духа увидела?

— Так ты дух и есть! — осеняя себя обережными знаками, прошептала испуганная женщина, а потом напустилась на Демьяна:

— Где мой муж? А ну, отпусти его!

— Настька, ты чего? — отбиваясь от жены, воскликнул он.

И тут Ольга поняла, в чём дело, и расхохоталась. Все изумлённо посмотрели на неё. Даже дед поднялся и держась за клюку, всматривался в Демьяна.

— Батя, Настя, мы же чаю хотели на ночь выпить, так наливайте, да слушайте наш рассказ. С нами много чего интересного и необычного случилось.

— Барынька, да как же это? — Настасья растерянно оглянулась на Ольгу. — Мой Демьянушка таким красивым не был, даже когда свататься ко мне приходил! А сейчас он… он красавец писаный, а я… — она стыдливо закрыла лицо руками и горько зарыдала.

Ничего не понимающие дети настороженно посмотрели на отца, попытались утешить мать, но она пуще прежнего разрыдалась.

— Вот ведь дура, — одновременно проворчали старший и средний Васильчиковы. Демьян, неловко себя чувствуя, подошёл к жене, обнял и прижал к себе, шепча, что краше неё для него никого нет.

Насилу все успокоились. Отец Демьяна молча наблюдал за всеми, а потом внимательно слушал о приключениях сына и гостьи. Когда унтер подарил жене зеркальце с расписной эмалью на обратной стороне, отцу складной нож, а детям высыпал целый мешок магнитных шариков, то Ольга с уважением посмотрела на него.

Она понимала, что все постараются что-то принести из другого мира и это будет маленькое, но выбор Демьяна удивил её. Он спрятал по карманам не золото, а такие вот диковинки. Помимо этой мелочевки он принёс из другого мира ткань. Ольге показалось, что это часть штор из той квартиры, где она поселила унтеров.

— Его высокоблагородие обещал, что нам хорошо заплатят за выполненное задание, — прихвастнул Васильчиков, с улыбкой наблюдая за своим семейством. У детей уже слипались глаза, жена смотрела на него тоскливо-восхищённым взглядом, а отец поглаживал пальцем складной нож.

— Демьян, я тоже кое-что захватила из того мира. Не поможешь мне завтра продать? — Ольга достала парочку украшений.

— Ах, — воскликнула Настасья.

— В том мире это стоит дёшево, а здесь должно быть подороже, — неуверенно произнесла Ольга. — Я брала то, чего на Земле не сыскать.

— Да как же такая красота может стоит дёшево? — не поверила Настасья, касаясь пальчиком украшенных каменьями булавок.

— А вы представьте, что случайно попали на двести лет назад и в руках у вас… м-м, ну к примеру, голова сахара. Сахар и сейчас стоит денег, но сколько за него заплатили бы в прошлом?

— Ой, скажете тоже! Мне мамка рассказывала, что впервые сахар попробовала только когда меня родила, а до этого его только на барский стол могли подать, да и то…

— Вот и украшения эти, как сахар, — вздохнула Ольга. — Я очень надеюсь взять за них хорошую цену, но куда с ними пойти, чтобы продать, не знаю. Полагаю, что на улице мне ничего не дадут, а в барские дома… сами говорите, что не пустят.

— Правильно думаешь, барынька, — неожиданно заговорил дед. — На улице тебя могут убить за эти камешки, а коли попадёшься князьям с графьями на глаза… кто их знает, сунут рубль в ладошку и выпнут на улицу, потому как виду у тебя нет.

Ольга уныло кивнула. Сейчас ей уже не казалась хорошей идея брать всю эту ерунду.

— Надо тебя принарядить, — продолжил дед. — Завтра дойду до своего старого знакомца и спрошу у него барское платье. Хозяева у него какой год уж за границей живут, так что не заметят. А хозяйка там таких же статей, как ты. Вот приоденешься, да в сопровождении сына сходишь в ювелирный дом Барсовых. Они, конечно, поторгуются и цену занизят, но разбойничать не станут.

— Вот ты голова, батя! — радостно воскликнул Демьян, едва переждав, когда долго говоривший отец прокашляется.

— Нас не представили, — смущенно пробормотала Ольга и даже покраснела, когда на неё уставились супруги Васильчиковы.