Наконец в огромного зелёного мясистого уродца пальнули чем-то мощным с другой стороны и тварь разорвало на части. Капитан полез в портал прямо по останкам. Унтеры без колебаний последовали за Орловым, карабкаясь через развороченное мясо, и Ольге ничего не оставалось, как поспешить за ними.

В какой-то момент она провалилась в брюхо зеленого монстра и в панике, захлебываясь рыданиями, начала карабкаться наверх. Ей показалось, что в своих беспорядочных хватаниях за мышцы твари она окажется погребена в них, но в следующий миг тело существа высохло и обратилось в пыль. Подобное случалось редко и каждый раз вскоре появлялись искорки. Пока что она не видела в них вреда, но лишний раз не лезла. Здесь же ей некуда было деваться.

Ольга плотно сжала губы и закрыла глаза, чтобы останки дряни не попали ей на слизистую и сделала несколько шагов вперёд, но, боясь сбиться с пути, она подглядела сквозь ресницы и увидела, что пробирается сквозь появившиеся сине-зелёные искры. Часть из них гасла при приближении к ней, но остальные впитались, заряжая бодростью. Мысленно проклиная всё на свете, она побежала вперёд, попутно замечая, что на Земле убитые зеленые твари ни во что не преобразуются.

Орлова с группой встретили настороженно, но он был счастлив оказаться на родной земле. Ольга держалась рядом со всеми и с любопытством осматривалась.

Ей казалось, что она попала в декорации середины девятнадцатого века. Несколько женщин, испуганно замерших в отдалении, выделялись широкими куполообразными юбками и округлыми шляпками, прячущими лицо как в домике. У мужчин на голове возвышались цилиндры. Подробностей Ольга не разглядела. Случайных прохожих было немного, и они держались позади военных, которые всё прибывали и прибывали.

Ольга увидела раненых и погибших, ими пока никто не занимался. Зато к Орлову подошла парочка жрецов, потыкали в него звериными лапками и рогатыми посохами, переговорили между собою и ушли. На унтеров и Ольгу они не обратили внимания.

Оле потом подсказал Васильчиков, что жрецы побрезговали проверить остальных. Вся группа была настолько грязной и жалкой, что на неё не стали тратить время и божественные силы.

А пока Ольга вертела головой, мечтая, чтобы её полили из шланга и дали чистую одежду. Однако, некоторые солдатики держали её на прицеле, считая увязавшейся за группой горбатой тварью.

Орлов направился к старшему офицеру, а Оля стояла, совершенно разочарованная встречей. Вместо радости она видела ленивое любопытство.

Военные перешучивались по поводу внешнего вида и запаха капитана, унтеров, а в её сторону бросали недоумевающие взгляды. И каково же было её удивление, когда подъехали высшие чины, накинули на капитана плащ, посадили в закрытую карету и увезли, а унтеры начали расходиться по домам и казармам.

— Э-э, сударь, вам бы в баньку, — посоветовал ей какой-то седенький господин, вежливо приподняв котелок и обходя стороной. Его обращение к ней успокоило таращившихся на нее солдат. Они опустили ружья и отошли.

Все внимание седого господина было сосредоточено на раненых. Он смотрел, как их грузят на носилки, печально покачивал головой и изредка морщился, когда со стороны взявшихся за дело рубщиков тварей доносились ругательства. Оля оглянулась на портал, но от него не осталось и следа.

Никогда ещё она не ощущала себя настолько чужой.

— Барынька, — услышала она знакомый голос, — что же вы тут… — смущаясь, попенял ей Васильчиков. А седенький господин с удивлением пригляделся к ней, а после смущенно кашлянул и укоризненно покачал головой.

— А куда мне в таком виде? — чуть не плача, спросила она.

— Да, видок у нас всех… — унтер приподнял фуражку, пригладил взъерошенные волосы и хмыкнул. Он выглядел ненамного лучше, но голова у него осталась чистой. Ольга же с головы до ног была заляпана высохшим нутром монстра.

— Может, погостите у меня? У нас с жёнкой своя комната и… обмыться она поможет, — стесняясь собственного порыва, произнёс Демьян, — …а потом в баньку сходите. Настька будет рада угодить, особенно когда узнает, что благодаря вам я домой вернулся.

Ольга была растрогана его предложением. Она мысленно готовилась к любому приёму, даже самому драматическому, где ее будут допрашивать денно и нощно, но не к полному безразличию.

— Спасибо, Демьян Порфирьевич, мне ужасно не хочется вас стеснять, но признаюсь, что ночевать под каким-либо кустом в этом парке страшно.

— Упаси бог! Куда ж вам под куст! Вы же барыня! И опять вы за своё… зовите просто Демьяном! — искренне возмутился Васильчиков и смущённо признался: — У нас с Настасьей скромно, вы уж не обессудьте.

— Идем, Демьян, а то день клонится к закату и мне кажется, что никакой извозчик нас не посадит к себе.

— Ваша правда, — спохватился унтер, — пешком придётся идти. Дайте-ка я вас хоть немного травой оботру.

Ольгины глаза заблестели от невысказанной благодарности.

Они шли вдвоём больше полутора часов — гордые, одинокие. Все шарахались от них, затыкая носы. Ольгу радовало то, что из-за шапки, похожей на шлем, никто не узнал в ней женщину, а иначе пришлось бы выслушать немало.

Но добрались. Дом Васильчикова оказался из тех, где верхние этажи сдают под жилье мастерам, писцам и другим мелким чиновникам. Унтер жил на пятом этаже, занимая комнатку в огромной квартире.

Подъём по чёрной лестнице произвёл на неё удручающее впечатление: прямо на лестничных площадках были дыры, где прислуга из богатых квартир могла присесть по нужде. В хозяйские туалеты их не пускали. Вонь стояла такая, что ни один таракан не выжил бы, но кроме Оли это, похоже, никого не смущало.

На последнем этаже дыры для туалетных дел не было, но запах поднимался наверх и отсекался двойной входной дверью в коммунальную квартиру. Ольга не смогла посчитать, сколько комнат здесь было, идя по бесконечно длинному коридору. Но отметила чистоту и множество развешанных пучков с травами.

— Это от клопов и прочего, — пояснил унтер, — у нас бабка Сафьяновых строго следит за этим.

Ольга одобрительно кивнула. В коридоре им никто не встретился, что было к лучшему. На улице уже смеркалось и люди готовились ко сну. Наконец Васильчиков остановился, поправил грязную форму и тихонько постучав, открыл дверь.

— Кто там? — послышался встревоженный голос, а потом дверь приоткрылась, и Оля услышала заглушенный вскрик радости.

Демьяна встречала не только жена, но ещё трое сидящих за столом детишек и спящий на кровати дед. Кроме деда, все подскочили и с визгом бросились обнимать унтера.

— Да живой я, живой! — счастливо ворчал он. — Погодьте обниматься, дайте почиститься!

Ольга стояла в дверях и только когда услышала, что из других комнат начали выглядывать любопытные соседи, прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Места в комнате вообще не осталось и поняв, что им всем здесь не развернуться, решила, что надо искать другое место для ночлега. Она уже повернулась, чтобы выйти, как услышала:

— Настька, что стоишь? Проси барыньку остаться, а то ей некуда идти! И знай: не будь её, то сгинул бы я в навьем мире, — воскликнул унтер.

Тоненькая женщина всплеснула руками и бросилась к гостье. Кланяясь, она чуть ли не за руку усадила Ольгу на стул, а детей подтолкнула к дедовой кровати. Освободилась середина комнаты и все стали разглядывать друг друга.

— Мне бы помыться… — с горькой улыбкой попросила Ольга, не решаясь сесть.

Настасья часто закивала и развила бурную деятельность:

— Вода у нас есть, но только на кухне. Там живут Семёновы. Сейчас они ушли на ночную смену, но Нюшка… их младшая, впустит нас и даст в раковине простирнуть чего по мелочи. Вам бы в баньку, — предложила Настасья.

— А пустят в таком виде? — усомнилась Ольга. — Да и поздно уже.

— Так банька у нас во дворе, — оглядываясь на мужа, пояснила жена Васильчикова. — Она неказистая и многие брезгуют, но там чисто. Мы следим, — принялась оправдываться женщина.