— Ксения, — в улыбке Светлицкой ощущалась неприятная искусственность. — Можно на минуту?

Ксения вытерла руки, бросила полотенце в мусорку под раковиной и повернулась к ней лицом.

— Конечно, Маргарита. Чем могу помочь? — попыталась она сказать доброжелательно. Играть свою роль, несмотря на усталость и сомнения.

Та подошла к соседней раковине, но воду включать не стала. Прислонилась к столешнице, сложив руки на груди.

— Я хотела поговорить об Алексее.

Ксения не удивилась. Она ждала этого разговора ещё идя на данное мероприятие и зная, что эта девушка будет там. Ждала с тем холодным спокойствием, которое воспитали в ней годы жизни среди людей, для которых чужие чувства были лишь разменной монетой.

— Что именно тебя интересует? — спросила Ксения спокойно.

— Давай без предисловий, — Маргарита чуть наклонила голову, и её голос зазвучал мягче, почти по-приятельски. — Мы обе понимаем, что он нравится нам обеим. Но мы взрослые женщины, аристократки, у нас нет нужды грызть друг другу глотки из-за мужчины.

Ксения молча смотрела на неё, ожидая продолжения мысли.

— Я предлагаю дружить, — сказала Маргарита, чуть наклонившись вперёд. — Быть с ним рядом, каждая по-своему. Он сильный, перспективный, ему нужна поддержка, а не скандалы.

— Дружить? — переспросила Ксения. В её голосе не было насмешки — только лёгкое удивление.

— Ну да. Вместе его поддерживать, вместе… заботиться о нём. В конце концов, для мужчины его уровня две женщины — не проблема. А для нас это был бы разумный союз. Ты даёшь ему статус и связи, я — внимание и заботу. Мы дополняем друг друга.

Маргарита говорила быстро, будто боялась, что её перебьют. Ксения слушала, и где-то глубоко внутри поднималась холодная волна раздражения и брезгливости.

— Ты предлагаешь мне делить Алексея? — уточнила Ксения.

— Я предлагаю не создавать лишних проблем, — поправила Маргарита. — Он молодой, горячий, ему нужны обе.

Ксения вздохнула и потёрла переносицу.

— Маргарита, — сказала она, глядя прямо ей в глаза, — ты, видимо, совершенно не знаешь Алексея. Он будет иметь только одну жену. Если этой женщиной стану я — других не будет. Если ты — я не стану лезть в ваши отношения. Но я не собираюсь ни с кем делить мужчину, которого люблю. Я не стану запрещать общаться с тобой, так как уверена в Алексее, но и ты меру знай в своих фантазиях.

Маргарита сжала губы.

— Значит, ни себе, ни другим? — хмыкнула она.

— Не понимаю, о чём ты, — ответила Ксения, поправляя волосы. — Это вопрос уважения к себе и к нему. Я не буду торговаться из-за его внимания. Ты можешь быть с ним ровно столько, сколько он позволяет. Но когда будущее наших отношений станет очевиднее, он выберет только одну, не двух. И если это буду не я, — Юсупова пожала плечами с небрежностью, — то не хочу, чтобы он оставался один. Это будет твой шанс, если готова сейчас ждать.

Она сделала шаг в сторону выхода, но Маргарита взяла её за локоть.

— Подожди.

Ксения остановилась, посмотрела на руку на своём локте, потом — в глаза Маргарите.

— Я не закончила, — произнесла та, отпуская её. — Ты играешь в благородство, княжна Ксения. Это красиво, но фальшиво.

— Фальшиво? — та удивлённо вскинула бровь.

— Да. Потому что мы обе прекрасно понимаем: ты никогда не выйдешь замуж за барона. Твои родители, твой род, твоё окружение — никто этого не позволит, — Маргарита усмехнулась с превосходством. — Ты даёшь Алексею надежды, которые не сможешь оправдать. А потом уйдёшь, выйдешь за какого-нибудь князя или герцога, а он останется с разбитым сердцем. Зачем тебе это? Просто поиграть в любовь перед турниром? Нравится играть в роковую женщину?

Ксения почувствовала приступ раздражения, но вместе с тем и боли. Сама того не понимая, Маргарита била в самое уязвимое место Юсуповой. Туда, где она ещё была маленькой девочкой, боявшейся оступиться и причинить боль близким. Она не хотела думать об этом, гнала навязчивые мысли, но те возвращались с завидным постоянством. А что, если их с Алексеем мечта не осуществится? Что, если они не смогут связать свои судьбы? Что, если она и правда занимается самообманом? Но сейчас, в этой маленькой, пахнущей лавандой комнате, она не могла позволить себе слабость.

— Мои отношения с Алексеем, — произнесла Ксения, чеканя слова, — не твоё дело. Не твоё — поняла? Ты ему не жена, не невеста, даже не его девушка. Вы просто иногда проводили время вместе, как ты сама сказала.

Маргарита побледнела.

— Незачем лезть туда, куда не просят, — продолжила Ксения. — И не нужно прикрываться заботой о его чувствах, ты думаешь в первую очередь о себе. И это нормально на самом деле. Но не смей говорить мне о том, что я могу или не могу сделать для него.

Она развернулась и направилась к двери.

— Ксения, — окликнула Маргарита дрогнувшим голосом. — Ты… Я ведь просто… я хочу, чтобы он был счастлив.

Ксения замерла у двери, не оборачиваясь.

— Вновь ложь, — сказала она тихо. — Ты думаешь только о своих чувствах. Не ври хотя бы сама себе.

Она открыла дверь и вышла.

В коридоре ресторана было тихо и прохладно. Ксения оперлась спиной о стену, прикрыла глаза. Ладони дрожали — то ли от гнева, то ли от напряжения, которое она так долго сдерживала.

«Ты никогда не выйдешь замуж за барона».

Слова Маргариты впились иглой в самое сердце, потому что в них была правда. Та правда, которую Ксения старалась не замечать последние дни — когда держала Алексея за руку, когда целовала его в оранжерее, когда обещала себе, что всё будет хорошо.

«Мои родители, мой род…»

Она открыла глаза, посмотрела на свои ладони — такие тонкие и сильные в то же время. Жаль, ни ими, ни дуэлями в принципе, нельзя решить проблемы. Ведь тогда жить стало бы в разы проще.

— Нет, — сказала она себе шёпотом. — Мы с ним сделаем всё, чтобы мечты воплотить в реальность. Сомневаться нет смысла.

Она выпрямилась, поправила платье и пошла обратно в зал, где за столом её ждал Алексей. И плохие мысли вновь начали одолевать её. А что, если… ничего не получится? Может, она и правда делает только хуже? Даёт ему и себе ложные надежды, не позволяя Стужеву выбрать в жёны более реальную кандидатку? Она никогда не знала наверняка, как поступит отец. Он любил её, бесспорно, но всегда делал только то, что считал нужным. Он может найти ей в мужья более достойного кандидата, другого князя, либо герцога из Европы. Сможет ли она тогда пойти против воли отца?

Смартфон в кармане завибрировал — мать звала её домой, так как уже поздно. Что ж, может и правда пора возвращаться. Зря Ксения столько выпила — алкоголь только пробуждает страхи и сомнения.

Девушки ушли в туалет почти одновременно — Ксения поднялась первой, сказав что-то про поправить макияж, а Маргарита, помедлив несколько секунд, последовала за ней с видом, будто это было самое естественное решение в её жизни. Я проводил их взглядами и почувствовал, как поднимается уровень напряжения. Она же не собирается нагрубить Ксении с глазу на глаз? Надеюсь, она умнее этого.

— Ну, — Горелов откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с выражением, которое уже начинало раздражать — снисходительное превосходство старшего товарища, который вот-вот даст мудрый совет. — Ты, Стужев, конечно, молодец. Двух зайцев сразу пытаешься оприходовать.

Я не ответил, взял свой сидр и сделал глоток. Кажется, Юрий выпил больше любого из нас и вообще перестал следить за словами.

— Не, ну правда, — Горелов наклонился ближе, понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Ксения — это, конечно, статус, связи, всё такое. Но ты смотри, не обожгись. Маргарита — девочка хорошая, домашняя, без амбиций. А та… — он кивнул в сторону выхода, — княжна. С ними всегда сложно.

— Ты к чему ведёшь? — спросил я спокойным тоном, хоть и был раздражён.

— К тому, что зря ты с Маргаритой так. Она переживает, приехала в Москву, поддержать хотела, а ты её — вот так. Нехорошо.