Её глаза округлились.

— Наш родовой тренер очень жёсткий, — хмыкнул я. — Я ненавидел его всей душой тогда. А теперь — благодарен, потому что я стал лучшим.

Она молчала, переваривая.

— Ты хочешь стать лучшей? — поинтересовался я, внимательно рассматривая её лицо.

Она открыла рот, но я перебил:

— Не лги, пожалуйста. Если соврёшь — это будет наше последнее занятие.

Маргарита замерла, лицо было растерянным, испуганным. Она смотрела на меня, и я видел, как в ней борется желание сказать то, что я хочу услышать, и необходимость сказать правду. Она взвешивала, как ей лучше поступить, смогу ли я её подловить?

— Я… — начала она и замолчала.

— Я ухожу, — сказал я, откладывая меч.

Она быстро подскочила ко мне сбоку и схватила за руку.

— Не уходи, я ведь ничего не успела сказать! — в голосе звучала детская обида.

Я остановился, но она не отпускала меня.

— Я слушаю.

Вместо ответа она прижалась к моей спине, обхватив руками. Я почувствовал тепло её тела, запах духов.

— Скажи, — прошептала она, уткнувшись лбом мне в плечо. — Неужели я не красивая?

Я улыбнулся. Ну вот, началось. Надеюсь, она долго ходить вокруг да около не будет.

— Красивая, — ответил я, не оборачиваясь. — И что?

— Почему ты не обращаешь на меня внимания? — в её голосе прозвучала обида.

Я развернулся, игнорируя её сопротивление, взял её за плечи, отодвинул на шаг. Она смотрела снизу вверх, и в её глазах я видел растерянность и… надежду? Я даже растерялся, слишком искренне она выглядела. Такая наивная школьница, что у неё вообще в голове?

— Зачем? — спросил я. — Я не думал, что баронессе Светлицкой вдруг захочется стать любовницей на пару ночей. Ты же не об этом?

Она перестала дышать от возмущения. Щёки залились румянцем, глаза сверкнули обидой. Забавно, что мой контур никакие эмоции не распознал, хотя я сейчас выкрутил чувствительность на максимум.

— При чём здесь любовница⁈ — выпалила она. — Ты думаешь, я такая? Неужели я не достойна стать твоей девушкой?

Я отпустил её, вздохнул и скрестил руки на груди. Смотрел на неё — раскрасневшуюся, взволнованную, а внутри поднималось подозрение.

— Это проверка от Ольги? — спросил я, и мой голос прозвучал жёстко. — Очень глупо.

— Какая проверка? — она шагнула ко мне, и в её глазах вспыхнула настоящая злость, её я ощутил ярко. — Ольга здесь ни при чём! Я сама решила. Я же вижу, что ты недолюбливаешь её, что ты подчиняешься не до конца. И когда вся эта история с Мельниковой закончится, я хочу быть рядом с тобой. Сама, без Ольги. Я… я хочу жить своей жизнью.

Она говорила быстро, сбивчиво, и в каждом слове чувствовалась искренность. Или очень хорошая игра.

— Ты хочешь быть рядом со мной, чтобы досадить ей? — переспросил я.

— И чтобы досадить, и потому что ты мне нравишься, — она выпалила это и замерла, будто сама испугалась своих слов. Она опустила взгляд и прошептала: — Правда.

Я молча смотрел на неё и думал. Ольга не пойдёт на четвёртый курс — это правда. Её отец выдаст замуж сразу после третьего, потому главное препятствие многих девушек буквально исчезнет. Вряд ли кто-то сможет сравниться с Ривертонской по влиянию. Неужели Маргарита хочет занять этот вакуум?

— Я на год младше тебя.

— И что? — она будто не понимала. — Разве это в нашей среде имеет значение? Или, ты намекаешь…

— Нет, для меня это не так принципиально, — покачал я головой. — Но ты серьёзно хочешь мужа младше себя?

Она растерянно смотрела на меня, не спеша отвечать.

— Допустим, — сказал я, кивнув. — Выходит, тренировки тебе не нужны. Если хочешь, можем встречаться в кафе или ещё где-то. Просто общаться. Без всего этого.

Я махнул рукой, намекая на окружение.

— Но я сразу скажу, — продолжил я, — мне нужна союзница против Ольги и ты мне интересна только из-за этого. Если ты согласна на такие условия — хорошо. Нет — давай разойдёмся, как в море корабли.

— Хорошо, — сказала она моментально, радостно, чуть подпрыгнув на месте. — Я согласна.

Я не поверил своим ушам.

— Ты чего такая бодрая?

— Ну так я… Думаешь, мне Ольга нравится? Меня отец попросил, наши рода партнёры…

— Партнёры? — я приподнял бровь. — Вы вассалы, у вас клятва.

— Нет! — я ощутил вспышку гнева от неё. — Мы не вассалы, все так думают, но у нас обычный партнёрский договор, не более того!

Что ж, это многое облегчает.

— В таком случае, почему ты с Ольгой? Отец такой жёсткий? А что он скажет, если ты пойдёшь против?

— Не знаю, — отвернулась она. — Но, если никто не узнает… А потом, когда Ольга уйдёт… Мы ведь будем вместе?

Я вздохнул.

— Ничего обещать не могу, пока пообщаемся. Я в ближайшее будущее жениться не собираюсь.

— Всё, — она протянула руку, довольно улыбаясь. — Союзники. И друзья. А дальше — посмотрим.

— Договорились, — пожал я её ладонь.

Девушка кивнула, и что-то мне начало казаться, что она уже записала себя в мои невесты. Что ж, её личные проблемы.

— Только в кафе ты приглашаешь, — добавила она. — Я девушка.

Я усмехнулся.

— Как освобожусь — сообщу. И это, держи, — я протянул купюры, которые достал из своей сумки на лавке, — оплату за занятие.

Она взяла и нахмурилась.

— Но тут… половина…

— Так половину занятия я полноценно провёл. Или ты что-то имеешь против?

— Ты меня избил! За мои же деньги? — возмутилась она.

— То есть, ты это только сейчас поняла? — ухмыльнулся я.

Она начала забавно дуться, так что рассмеялся.

В тот вечер мы сходили в кафе неподалёку от комплекса. Ничего особенного, даже я бы сказал, что скучно было. Благо, она это поняла и поделилась информацией о ближней свите Ольги. Мне казалось, что я всё уже знал о них, но ошибался. Похоже, Ольга и правда собиралась выйти замуж за кого-то из этих баронов — кого посчитает наиболее сговорчивым. Кто будет её слушаться во всём и прикрывать образ добропорядочной жены.

Кинотеатр занимал старое здание. В отличии от прошлого мира, здесь не было революции и императорский род никто не свергал. Строй вполне себе капиталистический, но вместе с тем всем заправляли аристократы, а те ценили преемственность поколений. Как итог, исторической архитектуры очень много.

Как я понял, совсем уж древних родов было крайне мало. И те, кто называл себя аристократами, на деле являлись такими лишь несколько последних поколений. А доступ к медицине, косметике, магическим средствам, лучшей еде и прочим вещам разительно отличал их от простолюдин внешне. Капитализм воочию!

Так что кинотеатр встретил меня просторным фойе с высокими потолками и лепниной, которая помнила ещё начало прошлого века. Люстры, начищенные до блеска, отбрасывали мягкий, тёплый свет. Натёртый до зеркального состояния мраморный пол блестел. В воздухе пахло попкорном и ванилью. Не удивлюсь, если часть людей ходила сюда только из-за этого дворцового вида.

Я нашёл Биркева взглядом сразу. Он стоял у колонны и смотрел куда-то вверх, но на деле будто погружённый в размышления. Я направился к нему, но тот сразу же перевёл на меня взгляд и кивнул, после чего надел очки. На такое я мог лишь усмехнуться: он даже не хотел со мной разговаривать будто. Что ж, так тому и быть, я уже привык к его немногословности. Вместо приветствия — кивок, вместо объяснений — взгляд. Мы не обменивались лишними словами. Он знал, зачем я здесь, я знал, что делать.

Рука скользнула в карман пальто, пальцы нащупали гладкую поверхность кристалла. Я сжал его, закрыл глаза, влил немного маны, проговариваривая лишь губами активатор. Волна пошла вовне, коснулась колонн, люстр, мраморного пола, старика в очках. А потом вернулась, унося с собой застывший момент.

Я открыл глаза. Сигнализация молчала. Как и на вокзале, всё прошло гладко. Биркев, видимо, разобрался с ректором, и теперь мои магические «фотографии» не вызывали тревоги. Или просто повезло — в этом здании не было такой чувствительной защиты. А может, он и тут договорился. Рассказывать что либо он явно не собирался.