Вероника снова заплакала, и Анастасия прижала её к себе, гладя по спине.

— Он зажал мне рот у двери, — всхлипывала Вероника. — Я даже крикнуть не успела. А потом… потом сказал, что против его огня моя сила — ничто. Я пыталась вырваться, но он просто… держал. Я так испугалась…

— Он уже ушёл, не бойся. Я с тобой.

— Я думала, что он сделает что-то плохое. Он такой жестокий на арене, такие истории про него рассказывают… а тут я одна, в комнате, никого рядом. Он мог всё, что угодно. И я ничего не смогла бы сделать.

Анастасия молчала, переваривая услышанное. Потом сказала тихо:

— Аля меня задержала. Сказала, что её покровитель, который затеял всю эту травлю, нанял Стужева. Чтобы тот припугнул тех, кто слишком активничает. Я не знала, что это будет так… скоро…

— Это всё она — Семёнова, — в голове Вероники появилась бессильная злоба. — Она меня сдала.

— Она изначально всё это контролировала, и затеяла. Мы сами сдадим её Ольге.

Вероника посмотрела на подругу с сожалеем и покачала головой.

— А она — нас. Уверена, у неё есть доказательства, что я тоже участвовала во всём этом.

— Но что нам тогда делать? Неужели… ты откажешься от мести за брата?

— Я больше не хочу иметь с этой историей ничего общего. Я думала, что могу… Но я не могу…

Голос Вероники опустился до шепота, полный боли и бессилия. Она переоценила себя. Если недавно была полна предвкушения от собственной мести, то сейчас поняла, что за всем этим стоит нечто большее, по сравнению с чем она лишь песчинка. У неё нет покровителей, кроме семьи. А отец никогда её не поддержит в мести, так как сам уже давно принял эту ситуацию. Что Павел недостоин быть главным наследником, что он слаб духом.

Вероника замолчала, глядя в окно, потом добавила тихо:

— Я была глупой. Думала, что могу бороться, что могу изменить что-то. А на самом деле я — просто щепка. В этом урагане интриг, где правят балом такие, как Стужев и Ольга. У них сила, связи, а у меня… ничего этого нет.

— Не говори так, — Анастасия взяла её за руку. — У тебя есть я.

— Я знаю, — Вероника улыбнулась. — Мы есть друг у друга. Эта травля шла так легко, и я понадеялась, что тоже что-то могу.

— Интересно, кто стоит за всем этим и чего добивается, — вздохнула Анастасия. — Если они смогли нанять Стужева, значит, у них правда много денег. Он же с дуэлей по пятьдесят тысяч берёт, не разменивается.

— И он сказал, что его наняли сторонние люди, — Вероника задумалась. — Значит, Аля не врёт, у неё действительно есть покровитель. И он точно непростая личность. В любом случае, мы больше не будем участвовать в этой травле. Ради своей же безопасности.

Настя кивнула, а её подруга ощутила разочарование и жалость к себе. Она хотела мести, чтобы Ольга заплатила за унижение брата. Но планы быстро разбились о жестокую реальность. Лишь первое препятствие, а она уже напугана. Смысла продолжать больше не было.

Я вышел от Вероники, прикрыл за собой и остановился в коридоре на секунду, прислушиваясь. Из-за двери доносились приглушённые всхлипы. Я не стал задерживаться, направившись в сторону чёрной лестницы, чтобы не попасться на глаза Анастасии. Аля наверняка с ней уже закончила. Так что сейчас на четвёртый этаж, там до конца коридора и спуститься на третий, к себе в крыло.

Вероника испугалась, а даже не ожидал, что настолько сильно. Я готовился к сопротивлению, к попыткам вырваться, к магии ветра, которую она могла применить. Запасал ману, продумывал, как заломить ей руки, чтобы не навредить, но обездвижить. А она просто обмякла.

Может, достаточно было банально поговорить? Прижать к стенке, глянуть в глаза и сказать: «Не лезь, убьют». И она бы поняла. Без этой возни с захватом, без ладони на губах, без этого дурацкого театра устрашения.

Но кто знал, что она такая? С Алей Вероника вела себя нагло, грубо. Говорила, что обязательно отомстит, что никакие предупреждения её не остановят. Аля передавала её слова с таким раздражением, что я всерьёз опасался: эта баронесса действительно способна на глупость.

А оказалось — только перед простолюдинкой. Когда пришёл кто-то, кто выше по статусу, кто сильнее и кто не стесняется хватать за шкирку, вся её храбрость испарилась. Как она вообще собиралась лезть на Ольгу?

Зеркальный зал встретил меня пустотой. Похоже, Маргарита опять решила опоздать, так что я не спешил разминаться. Меня немного удивило, что она не отменила тренировку.

Но я оказался неправ. Буквально за минуту от оговорённого времени девушка явилась. На ней была обычная тренировочная форма — свободная, закрытая, такая же, как у меня. Никаких обтягивающих леггинсов и короткого топа. Простая футболка с длинным рукавом, просторные штаны — её вид заставил меня довольно улыбнуться.

— Добрый вечер, — сказала она, и в её голосе не было кокетства, но чувствовалась настороженность.

Я кивнул и поднялся с лавки. Видимо, она поняла, что в прошлый раз переиграла. Интересно, что попробует сегодня?

— Начинаем, — сказал я, выходя на дорожку.

Мы побежали. Два круга, три, четыре. Её дыхание сбилось, но она не жаловалась, не пыталась кокетничать. Просто бежала, стараясь не отставать. Я сбавил темп, чтобы она могла держаться, и мы закончили пробежку вместе.

Разминка тоже прошла без сюрпризов. Наклоны, выпады, вращения — всё чётко, без лишних телодвижений. Я смотрел на неё в зеркале и отмечал, как изменилась её стойка. Плечи расправлены, спина прямая, колени не проваливаются. Не идеал, конечно, но прогресс был очевиден. Ай да Алексей, ай да молодец! Может, мне и правда стоит в тренеры податься?

— Неплохо, — сказал я, когда она закончила последнее упражнение. — Лучше, чем в прошлый раз.

Она кивнула, вытирая лоб. В её глазах была сосредоточенность, а ещё я видел её настороженность, внимательный взгляд. Она явно ждала, когда я снова начну её критиковать, а потом, возможно, и бить. Но стоило мне чуть замахнуться, как мелкие неточности стойки были исправлены — и я даже не прикоснулся к ней.

— Видишь, как оно работает? — усмехнулся я. — Быстро и эффективно.

— Да, я заметила, — недовольно проворчала она. — Но неужели и правда обязательно так делать?

— Ты ведь сказала только что, что заметила эффект, — я посмотрел на неё с наигранным удивлением.

Девушка прикусила нижнюю губу, а я ощутил тень раздражения.

— Атакуй, — скомандовал я, становясь напротив.

Она шагнула вперёд, и её клинок встретил мой. Удар был неуверенным, но в целом техника верная. Я кивнул.

— Ещё, но сильнее.

Я отбивал, поправлял, комментировал. Она слушала, старалась, но не злилась. Но вот очередной выпад с критической ошибкой. Я тут же сказал ей остановиться.

— Держи локоть выше, — я подошёл сзади, поправил её руку. Она не дёрнулась, не замерла. Просто приняла поправку и продолжила.

Когда её рука опускалась, я ударял по ней. Хлёстко, не сильно, но чувствительно. Она вздрагивала, но тут же возвращала локоть в правильное положение.

— Ты держишься гораздо лучше, чем в прошлый раз, — заметил я, отбивая очередной выпад. — Выпила обезболивающее перед тренировкой?

Это было просто шуточное предположение, так как она не ойкнула и не зашипела ни разу. Но девушка слегка покраснела, опустила глаза, потом снова подняла. Не ожидал, что попаду в точку.

— Догадался?

Я усмехнулся.

— Не трудно было. В прошлый раз ты морщилась после каждого удара. Сейчас — нет.

Она промолчала. Я опустил меч, давая ей передохнуть.

— Слушай, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Боль лучше формирует рефлексы. Я бью тебя не потому, что мне это доставляет удовольствие, а потому что это работает.

Девушка фыркнула, и в этом звуке снова появилась та самая Маргарита, которую я знал по прошлому занятию.

— Не верю. Ты — садист.

— Думай как хочешь, — безразлично пожал я плечами. — Но меня самого учили так же. Причём избивали до крови, до бессознательного состояния, когда без исцеляющего зелья уже никак.