Пробуждение было очень знакомым. Все ныло и голова тяжелая. Палата совсем незнакомая. Очень светло, оптические панели на потолке выключены. Легкая прохлада приятно тревожит кончик носа. Правое плечо тяжелое, сильно и неприятно давит. Лориэль прикрыла глаза и пошевелила немного пальцами правой руки. Сжимать в кулак идея плохая, не стоит, но коготь большого пальца уверенно нащупал остальные пальцы. Рука не потеряла чувствительности, хороший знак.

— Не шевелитесь! — к кровати подошла медсестра и потянулась к шее.

Лориэль не сразу почувствовала сканер на себе.

— Не шевелитесь, — повторила медсестра. — Мастер скоро подойдет.

«Мастер?!» — подумала Лориэль. Если Ганнэль взяла за нее, то дело, похоже, либо очень плохо, либо очень шумно.

— Как вы себя чувствуете? — просила медсестра.

— Тошнит немного. Плечо тяжелое. И болит.

— На плечо работает блокиратор. Неприятные ощущение от регенерина. Это нормально. На сканере хорошие данные.

— Сколько я здесь? — прошептала Лориэль.

— Один день вы провели в семнадцатой больнице. Сюда вас доставили позавчера.

— Благодарю.

Ганнэль пришла минут через десять. Спокойна и отлично выглядит, словно с той встречи на М-7 не прошло полтора десятка лет.

— Я думала, вы здесь уже навели свои порядки и разнесли половину больницы.

— Я тоже рада вас видеть, мастер, — ответила Лориэль.

— Как самочувствие?

— Вы сейчас шутите, да?

— Отчего же? Вам повезло настолько, что верится с трудом. Будь выстрел произведен на метр дальше, вам бы разворотило лопатку. Сантиметр выше или в сторону — травма была бы в разы сильнее. А так отделались легко, можно сказать. Ожог, тем не менее, серьезный.

— Прогнозы какие, мастер? Только честно.

— Ранение расцениваю как тяжелое. Летный допуск придется сдавать заново.

— Раз сдавать, тогда не страшно.

— Полагаю, читать вам лекцию, как вести себя в больнице, не стоит?

— Так точно. Буду послушной. Можно просьбу, мастер?

— Слушаю.

— Дочкам позвонить.

— Я сообщила вашим родным и на завод, что угрозы никакой нет. После вечернего осмотра посмотрим по вашему состоянию. Один короткий звонок. Вам сейчас нужен покой.

— Принято.

Лориэль честно исполняла роль послушной пациентки. Она не рассчитывала, что окажется настолько слабой и не сможет даже пересесть в каталку без помощи. Перевязку делали на месте, в палате. К вечеру две медсестры помогли Лориэль привести себя я порядок, чтобы на экране выглядеть не так уж страшно. Усадили на кровати, переодели, чтобы повязка не бросалась в глаза. «Купол» положили на тумбочку рядом. Лориэль набрала домашний номер. Ответили не сразу, и первым на экране появилось личико Орси. Она еще толком не доставала до терминала, поэтому видно ее было по носик. И, похоже, девочка стояла на носочках. Через миг рядом встала Аля.

— Добрых дел, котята! — Лориэль помахала дочкам левой рукой.

— Мама-мама! — запрыгала Орси.

Аля же помахала куда-то в сторону, видимо подзывая старших.

— Мама, мы очень испугались! — Орси даже ушки припустила.

— Все хорошо, котята. Мне чуть-чуть больно, но это не опасно. Не бойтесь, все будет хорошо. И плакать не надо, хорошо?

— Хорошо, — шмыгнула носом Орси, а Аля вдруг прижалась к ней и стала вполоборота.

— Аля, ты там плачешь? — спросила Лориэль.

Девочка повернулась, помотала головой и вытерла слезинку. К экрану подошла матушка, девочки сразу обняли бабушку.

— По новостям показали, — сообщила матушка. — Как ты?

— Не опасно, но больно, — Лориэль улыбнулась. — Все будет хорошо. Постараюсь звонить почаще. Тут врачи очень строгие.

Раненое плечо начало гореть. Блокиратор поставили для лежачего положения, сидеть с ним и тяжело, и неудобно.

— Все, мне пора, — Лориэль постаралась улыбнуться как можно проще и помахала рукой. — Девочки, люблю вас. Слушайтесь бабушку.

— Мы тоже тебя любим! — крикнула Орси.

Аля, с опущенными ушками, просто помахала в ответ. Лориэль чуть наклонилась, с улыбкой еще раз помахала дочкам, и выключила «купол».

Лечь снова на кровать оказалось сложнее. Теперь каждое движение отдавалось в плечо болезненной тяжестью и жжением. Заботливые медсестры помогли улечься, поправили все, спрятали «купол» в стол и подтащили ходунки поближе к кровати, на случай, если Лориэль вздумает прогуляться в уборную.

— Но вы сами не ходите, обязательно вызовите дежурную, — сообщила медсестра в чудном синеньком халате с нашивкой старшей.

— Так точно.

К утру Лориэль почувствовала себя получше, хотя прекрасно понимала, что это все обманчиво. Она сама прошлась в уборную, и поесть смогла более-менее, хотя особого аппетита не было. Плечо ныло, что зубы сводило, но уже терпимо. На процедуры все-таки поехали на каталке. Туда же, в перевязочную, заглянула мастер Ганнэль.

— Прошу вас больше никому не звонить. Домой можно, но больше никому.

— Чего-то случилось? — удивилась Лориэль.

Врач, которая перематывала плечо, бросила тревожный взгляд на своего мастера и вернулась к своему занятию.

— Ваше ранение наделало слишком много шума. Не нужно привлекать к больнице внимание, — сказала Ганнэль.

— Так точно.

Однако тишину нарушили уже на следующий день. Что к ней посетили Лориэль узнала еще на процедурах и ждала кого угодно, только не Юриэль с Фили. Дочь, в халате поверх курсантского мундира, присела рядом на кровать и осторожно обняла. Расстроенно вздохнула и сказала:

— Опять тебя ранили. Сколько помню — самые яркие впечатления, что мама опять в повязках.

— Это семейное от бабушки. Только продолжать традицию не стоит!

Лориэль улыбнулась. Фили пожала плечами:

— Так точно.

— Чего в академии?

Фили раздраженно фыркнула:

— Все равно все узнали, что я твоя дочь. Девчонки все меня теперь боятся, наставницы шугаются, как от огня! Даже старшая курса тишину поймала.

— Ну у вас и выражения, курсант! Что за разговор? Ты же будущий кандар!

— Мам! Все сейчас так разговаривают!

— Ты уже не все, сама сказала. Ты моя дочь, значит будь лучше. Приказ ясен?

— Так точно! — Фили улыбнулась и покачала головой. — Зря рассказала!

— И чего, все наставницы прям боятся?

— Не все. Есть там одна злющая. Даже две. Одна устойчивость материалов читает, вторая по физике гравитационных сред. Эти прям злобные.

— По делу рычат или так?

— По делу. Устмат — вообще муть страшная! Я на лекции слово боюсь пропустить, иначе не пойму потом ничего! А один раз…

Фили принялась радостно рассказывать про учебу и как ей все тяжело дается. А тут еще вынужденное отсутствие на пару дней, наставница по физике назначила контрольную работу лично для нее и Фили трижды пересдавала, пока наставница не сказала, что результат слабенький, но на первый раз прощает, больше никаких прогулов.

— Говорит, рассчитаете неправильно нагрузку на конструкцию, угробите пару миллионов кредитов. Или жизней. Поэтому лучше я вас спишу в пехоту, там вы хотя бы штаны сами надевать научитесь! — обиженно бурчала Фили. — А один раз она девчонку отчислила за то, что та назвала физику скучной!

И Фили принялась рассказывать очередную байку из истории академии. В каждом учебном заведении есть набор своих легенд на разные случаи, и про суровых наставниц, и про залихватских воспитанниц, своими знаниями повергающих в шок даже ученые советы. Везде все одинаково, меняются только имена и названия факультетов. Фили не то болтала, не то хвасталась минут пятнадцать, пока у нее не сработал таймер.

— Ой! Мне пора! — спохватилась она. — Нас курсом в институт конструкций на лекции потащили, мне увольнительную на два часа дали.

— Беги-беги! — Лориэль поцеловала дочь в поставленную щеку. — Успеешь?

— Так точно! — Фили азартно улыбнулась. — Я же на машине!

— Домой позвонить не забудь. Сестрам и бабушке скажи, что была у меня, проведала.

— Слушаюсь!

Юриэль все это время сидела на стульчике возле стенки и не мешала разговору. Как только за Фили закрылась дверь, она пересела поближе.