Через минуту загорелся яркий свет, заскрежетали замки, пискнул электронный засов и внутрь вошла целая группа примарил с дубинками и шокерами. Все уже сидели на своих местах, кто-то делал вид, что пытались помочь павшим, хотя те уже были мертвы.

— Сюда! — крикнула старшая.

Медики быстро осмотрели раны и залили их пеной.

— В операционную! — скомандовала невысокая врачиха со светлым мехом.

Лориэль утащили на носилках, двух убитых унесли через пару минут. Девчонкам из камеры и пришлось таскать, выбрали самых молодых по званию и возрасту. Остальных вывели в коридор и выстроили вдоль стены, даже не разрешили одеться. Ждали следственную группу. До самого утра те все снимали, проверяли. Кто был в крови — увели в комнаты дознания, остальным приказали наводить порядок.

Лориэль к тому времени уже пережила две неприятных процедуры. Рану на шее заштопали грубыми, но действенными приемами. Швы почти сразу начали ныть, но зато кровь остановилась. Сложнее оказалось с колото-рваной раной на правом боку. Удар распорол шкуру и удачно вошел под нее. След тонкий и глубокий.

— Повезло, — сказала врач. — Точно в печень целили. Кто же вас так любит, мастер?

Лориэль не ответила. Она едва держалась, чтобы не потерять сознание. Из операционной ее перевезли в палату, переложили на кровать, дали выпить что-то с неприятным горьковатым привкусом, и она уснула без сил.

Проснулась она с жуткой головной болью. Медсестра чего-то там посмотрела на сканере и воткнула в шею катетер капельницы. Было очень неприятно, но и в самом деле вскоре стало заметно легче. Сразу после этого появилась новая дознавательница.

— Ну, мастер Лориэль, мне сказали, что вы в состоянии ответить на мои вопросы, — сказала она, усаживаясь на небольшой стульчик.

— Сомневаюсь, — прошептала Лориэль.

— Что вы! С вашей-то подготовкой и послужным списком. Это всего лишь небольшая потеря крови. Вы, помниться, попадали куда как в более опасные ситуации.

— Благодарю за доверие.

— Нападавших узнали? Кто это был?

Помня разговор со старшей, Лориэль ответила:

— Сама виновата. Полезла драку разнимать.

— Позвольте, какую драку?

— Эти две дуры дрались возле моего лежака. Разбудили.

— Погодите, — дознавательница задумалась и полезла листать что-то на своем планшете. — Вот у меня показания семнадцати задержанных. Все как одна утверждают, что проснулись от шума и увидели, как вы отбиваетесь от двух нападающих.

— А чего не помогли тогда? — Лориэль попробовала усмехнуться. — Никак нет. Те двое дрались.

— Уверены? — нахмурилась примарила. — Мы, конечно, еще не закончили опрос, но все, включая старшую, уверены, что на вас напали.

— Никак нет. Драка, — уверенно прошептала Лориэль и чуть не мотнула головой. Резкая боль прострелила всю челюсть.

— Не надо шевелиться, — равнодушно сказала примарила. — Еще раз повторяю — вы узнали напавших на вас?

— Никак нет. Они дрались между собой. Но обеих я узнала.

— В темноте?

— Так точно. Я вижу в темноте. Это должно быть в личном деле.

— Хорошо, я проверю. Все опрошенные утверждают, что напали именно на вас.

— Никак нет. Драка.

— Ну, хорошо… — сдалась дознавательница. — Ваше слово против остальных. Впрочем, решать не мне.

Она что-то отметила в планшете.

— Тогда, раз вы хорошо видели происходящее, кто где был? Кто слева стоял? Что говорили?

— Не говорили. Дрались. Кто слева… — Лориэль прикрыла глаза и сделал вид, что задумалась. — Не помню. Они не стояли на месте.

— И ничего не говорили? Может, ругались?

— Никак нет. Сопели только громко.

— Кто громче? Слева или справа?

— Виновата, не прислушалась.

— Хорошо. Вы узнали обеих?

— Не совсем.

— Это как?

— Имен не знаю. Сталкивалась с обеими при эвакуации флота с Эм-Семь. Обе из четыреста третьего отряда.

— Это сколько лет прошло? Лет десять?

— Виновата, сложно думать, — Лориэль поморщилась. — По-моему больше.

— Хорошо, пусть будет ровно десять лет. Предположим. И вы запомнили обеих, так?

— Так точно.

— Очень хорошо. А еще вы пилот с отличным зрением и памятью, верно?

— Так точно.

— И не можете сейчас точно сказать, кто в драке был слева, а кто справа?

— Виновата, не могу. Они не стояли на месте.

— Подозрительно, — дознавательница снова отметила что-то в планшете. — И какова причина ссоры?

— Не могу знать. Никаких разговоров не слышала.

— А до этого, вечером? Личная к вам неприязнь могла возникнуть? Что-то сделали или сказали?

— Так точно. Узнала, что они скрыли свое место службы. Сказали, что они из какой-то пехотной части.

— «Пехотной части…», — повторила дознавательница, записывая в планшет. — Хорошо. Кто именно ударил вас в шею сможете сказать?

— Никак нет. Никаких ударов не видела.

— Хорошо, а как вы оказались на своем лежаке?

Лориэль задумалась, даже поморгала для наглядности.

— Виновата, не могу сказать.

— То есть, вы осознаете, насколько все глупо звучит? Вы кинулись разнимать драку в центре камеры, никто при этом больше не проснулся. Дравшихся знаете в лицо, но не можете сказать, кто где стоял. Ударов не видели, потеряли много крови и непонятно как оказались на своем лежаке. Я ничего не упустила?

— Все верно, — прошептала Лориэль.

— Остальные все помнят намного лучше, мастер. И даже уверенно указали, у кого какая заточка была.

— Виновата, не могу знать. Сумбурно все помню.

— Одно дело, мастер, если на вас было совершено покушение. А драка, где вы пострадали случайно, другое. Это разные следственные мероприятия. Сейчас я вижу основание, для вашей же безопасности, чтобы перевести вас на время расследования в одиночную камеру.

— Как угодно.

— Вы знаете, что этой ночью еще несколько военнослужащих из четыреста третьего отряда получили разного рода травмы?

— Никак нет. Не могу знать, — прошептала Лориэль.

— Хорошо, так и запишем, — сказала дознавательница. — Картину происходящего мы уже восстановили, так что ваши слова ничего не решают. Вы бы частично могли внести ясность по поводу получения вами ранений и только. Ничего не хотите добавить?

— Виновата, сказала все что знаю.

— Ну… Ваше право, — вздохнула примарила. — Хотела как лучше. Ладно, оформляем протокол. Еще несколько вопросов.

Она задала вопросы по кругу и старательно занесла все в протокол, подсунула прочитать, что Лориэль удалось с трудом. И голова гудела, и неприятная слабость во всем теле.

На следующий день пришла другая примарила, и теперь уже не половина камеры, а все в один голос твердили, что на мастера совершено покушение. С ее слов, конечно же. Лориэль отвечала просто и односвязно, как в первый раз. Эта примарила продержалась чуть дольше.

Следующие два дня никто не приходил, обошлось без допросов. На третий день Лориэль вернули в камеру. Врач осмотрела ее и сказала:

— Отлично заживает. Перед сном полный осмотр. Препараты будут выдавать в столовой перед приемом пищи. Или у вас есть какие-то еще жалобы?

— Никак нет.

— Подумайте, — спокойным голосом сказала врач. — При наличии жалоб могу оставить вас в больничном боксе еще на двое суток.

— Это лишнее, доктор. Шея только болит сильно.

— Могу предложить только стандартную мазь. Сильное обезболивающее в примадане не положено.

— Благодарю и за мазь. И вот еще что, — Лориэль показала руку и царапину на протезе. — Сообщите в институт трансплантологии. Они должны проверить функциональность протеза.

— Не положено, мастер. Это примадан, а не курорт.

— Это военный примадан, и это военный прототип протеза. Он стоит дороже всего этого здания вместе с нами. Если что-то случится с протезом, профессор Серенга от нас с вами мокрого места не оставит.

— Я подумаю, что можно сделать.

Шла обратно Лориэль неспешно, сказывалась слабость. В камере ее подхватили под руки и подвели к уже чистому лежаку с чистым бельем. Дали чуть полежать и подняли, усадили за стол, принесли кружку с очень сладким чаем и парой печенек.