Сегодня мне опять ничего не приснилось. А я ждал. Лишь из сновидений удавалось почерпнуть обрывки информации об этом мире и жизни Даниила. Мне не терпелось узнать ещё что-нибудь, но сны-воспоминания больше не приходили.
Прошка сказал, что хочет отлить, и побежал на улицу, а мы уселись за столом, разделив на всех краюху хлеба.
— Что ж, боги даровали нам ещё один день, — проговорил Йозеф. — Может, нам даётся шанс? Попытаемся сегодня. Но если и сегодня не получится, то надеяться, скажу я вам, больше не на что. Еда и вода заканчиваются, да и следующая ночь нас с ума сведёт. Так что молитесь великому Тенгри, Троим и хранителю Велимудру, чтобы они смилостивились над нами.
Внизу послышался истеричный вопль Прошки. Мы вскочили и схватились за оружие. По лестнице застучали сапоги, и вскоре в трапезную влетел сам Прошка — бледный, как сама смерть.
— Она идёт! — зашептал он. — Она идёт! Я сам видел! Мы все умрём. Спаси нас Диевас!
— Да кто идёт? — гаркнул на него Йозеф. — Говори по-человечески.
— Мара! Мара идёт. Во дворе! Я вышел, а она — там. Мы умрём. Она за нами пришла. Я не хочу умирать.
Это было похоже на бред сумасшедшего. Но мужики, кажется, восприняли слова парня всерьёз. Они в страхе переглянулись.
— Тебе не привиделось? — нахмурился Томаш. — А то вдруг обознался?
— Ды ты чо! Какой обознался? У неё клюка — во! — Прошка развёл руки в стороны. — И лошадиный череп вместо башки. Клянусь членом Перкунаса! Не веришь?
— Не богохульствуй, — буркнул Йозеф. — Где, говоришь, её видел?
— Да на заднем дворе. Как вышел, а она под деревом стояла.
— Так, мужики, — скомандовал Йозеф, — быстро собираемся и валим отсюда, что есть духу! Все поняли?
Мы похватали вещи и помчались на первый этаж, оттуда через главный вход — на улицу, и со всех ног бросились прочь от дома. Я не очень понимал, чего все так испугались, знал одно: то, что увидел Прошка на заднем дворе, было страшнее, чем кирасир и жнец вместе взятые. Хотя, казалось бы, что ещё более жуткое может породить Сон?
Лишь когда оказались за городом, мы перешли на шаг. Мужики постоянно оглядывались, да и я — тоже.
— От кого мы бежим? — спросил я у Томаша.
— Прошка саму Мару увидел, — ответил тот. — Если не померещилось — плохи дела. Она отметила нас. Теперь не отстанет, пока со свету всех сживёт. Вот что значит долго по Сну бродить. Конец нам.
— Да, да, Мара на нас отметину поставила, — подтвердил Прошка. — Она заберёт нас в Бездну. Я не хочу в Бездну. Я хочу домой!
— Да заткнитесь уже все! — гаркнул, обернувшись, Йозеф, который шагал впереди. — И так тошно. Хранителю лучше молитесь, чтобы беду отвратил. Выберемся. Все выберемся, слышите? И точка!
Сон во Сне 3
Стояла ясная солнечная погода. По обеим сторонам улицы огромными серыми глыбами росли дома, поражая воображение пышностью фасадов, украшенных арками, колоннадами и лепными узорами.
Вместе с отрядом из сорока лишним человек я шёл между всего этого архитектурного великолепия, от которого, тем не менее, веяло пустотой и холодом. Грохотали ботфорты по мостовой, гремела амуниция. Над нашими головами поднимался чёрный штандарт с изображёнными на нём золотой горой и замком. Ветра не было, и знамя висело на флагштоке, но я знал, что на нём нарисовано: это был герб моего рода.
Впередиидущие были облачены в богато-украшенные чёрные одежды, расшитые золотом и серебром. Жюстокор отца был подпоясан синим атласным кушаком, а на голове красовалась высокая треуголка с перьями. Рядом с ним шагали ещё несколько мужчин. Я не видел их лиц, поскольку находился в центре колонны за их спинами, однако знал, что все они — мои родственники: дядья, братья, кузены. Они уже много раз ходили охотиться в Сон, я же оказался здесь впервые и потому с любопытством таращился по сторонам. Позади меня шли люди в нарядах поскромнее — дружинники и слуги.
Воины в передних рядах не имели при себе иного оружия, кроме шпаг или палашей, а вот замыкающие несли с собой по два-три ружья, в том числе тяжёлые дальнобойные мушкеты на сошках, и длинные пики. У меня имелась при себе фузея, а в кобурах на перевязи лежали два пистолета с кристаллическими замками. На боку висела короткая сабля с широким лезвием. Такие же были и у некоторых слуг и дружинников.
Мы вышли к площади. В центре располагался большой неработающий фонтан со скульптурами. За ним возвышался огромный храм с вычурным фасадом, украшенным арками, статуям и прочей лепниной.
— Пора, — скомандовал отец, — труби, Андрей.
Мужчина невысокого роста, чёрный кафтан которого был подпоясан золотистым кушаком, поднёс ко рту рог, что висели на ремне через плечо, и затрубил. Громогласный рёв наполнил площадь. Где-то на соседних улицах слева, справа и позади нас раздались такие же звуки. Наш отряд был не единственным, вместе с нами шли другие знатные семьи, которые тоже принимали участие в охоте.
Вскоре нам ответили. Из недр города донеслись вой и крики существ. Я отчётливо ощутил страх, испытываемый в тот момент Даниилом. Парень впервые в жизни услышал вопли исчадий Сна. Но присутствие рядом родни придавало уверенности и сил.
А вскоре на площадь начали выбегать моры. Это были большие собакоподобные существа с длинными мордами, слюнявыми пастями и тьмой в глазах. Я ощущал, как страх наполняет сердце, но что-то внутри запрещало бояться, требовало храбро смотреть в глаза чудовищ, и я смотрел… скинув с плеча ружьё.
У мужчин, что шли впереди, кисти рук преобразились. У одних — и таких было большинство — руки покрылись бордовыми прожилками, которые источали пурпурный свет. У других — стали напоминать застывшую лаву с огненными трещинами. В следующий момент с громкими шипением и треском в монстров полетели бордовые и оранжевые сгустки: некоторые напоминали сферы или капли, другие — копья разной величины. Бордовые попадали в существ или дорогу под их ногами и взрывались яркими вспышками, разнося на куски тварей и мостовую, а оранжевые поджигали всё, во с чем соприкасались. Спустя считанные секунды на площади чернели воронки и обгоревшие, разорванные на части трупы существ, которые незамедлительно начали тлеть.
Но это оказалось не всё. Близилась вторая волна. Улицы ожили, многоголосый вой наполнил город. Изо всех щелей на нас ринулись моры. И тут мне стало по-настоящему страшно: теперь существ было значительно больше, и среди них виднелись не только собаки, но и прямоходящие. Одни выглядели, как люди с жуткими высохшими лицами, другие тоже напоминали людей, но имели при этом по три или четыре руки и длинные шеи, на которых болтались головы с вытянутыми мордами и зубастыми пастями.
— Стрелки! Готовсь! — гаркнул отец.
Светлейшие рассредоточились, а бойцы с ружьями выстроились позади них в два ряда. Грохнули выстрелы, и монстры начали падать.
Я тоже прицелился и пальнул в гущу бегущих на нас тварей, отдал ружьё слуге для перезарядки, а сам вытащил пистолеты. Меня одолевали одновременно страх и досада — досада на то, что все мои родственники имеют талант и могут убивать существ, а я — нет. Я вынужден стоять с двумя пистолетиками и ждать, пока мои дядья и браться с помощью чар сделают основную работу.
А мор становилось всё больше, и мне показалось, что они вот-вот добегут до нас и сомнут наши ряды. Но руки светлейших снова наполнились чудодейственной силой, и в существ опять полетели магические снаряды. Монстры верещали, корчились в огне и разлетались на куски от бордовых вспышек. Чёрная кровь окропляла снег.
Одна мора, бежавшая на шести конечностях, прорвалась вперёд. Я выстрелил одновременно из обоих пистолетов, но промахнулся. В следующий миг в существо попал огненный сгусток и оно, превратившись в живой факел, упало и забилось в агонии. Я видел, как кожа слезает с костей твари — столь жарким было пламя.
Ещё несколько существ подбежали близко к нам, но и их убила магия светлейших. Вопреки моим опасениям, моры так и не добрались до нас. Враг был повержен, сражение — закончено. От убитых существ и частей их тел в воздух поднималась пепельная дымка: моры тлели.