Мы с Лизой почти не спали этой ночью — до трёх часов обсуждали грядущую операцию. Затем я вздремнул пару часиков и рано утром со своими стражниками выдвинулся в путь. Общий сбор состоялся на огромном складе, принадлежащем Горбатову. Там я, Юрий Степанович и главы наших дружин обсудили операцию более детально.
План оказался прост: вначале уничтожить дружинников в ресторане, а затем отправиться на завод, который будет сторожить горстка обычных охранников. Они вряд ли окажут сопротивление, тем более что среди них наверняка оставались те, кто помнил настоящих хозяев предприятия. В это время Ника с тремя стражниками должна была поехать на квартиру к Саморядову. Там могли находиться важные документы.
На улице морозило. Холодный ветер бросал мне в лицо мелкие колючие снежинки. Стражники столпились перед дебаркадером длинного складского корпуса. Была ночь, территория пустовала, её освещали редкие продрогшие фонари. На дороге между зданиями стояла колонна чёрных автомобилей.
Мы с Горбатовым вышли вперёд. Перед нами стояла угрюмая толпа, готовая идти в бой. На меня в ответ из под полей шляп смотрели взгляды полные решимости.
Меня всегда удивляла преданность стражников. Эти люди дрались и умирали порой ради сущей ерунды. При этом все они имели достаточно большую силу, а некоторые так и вовсе были обнищавшими дворянами, устроившиеся на работу к какому-нибудь богатому роду ради банального заработка. Но не только стражники гибли в этих мелких стычках. Тридцатые годы стали чёрной полосой для русского дворянства. Аристократы истребляли друг друга с невиданным остервенением, и многие рода в этот период закончили своё существование.
Среди стражников затесались и родственники Горбатова. Я сразу заметил полноватую женщину средних лет — двоюродную сестру Юрия Степановича. Были и ещё две дамы: одна высокая, худая, с сухим строгим лицом, судя по печати — сильный маг воды, вторая — молодая азиатка. Среди мужчин бросались в глаза два лица кавказской национальности. Один из них являлся потомком какого-то грузинского князя и возглавлял охрану предприятий Горбатова. С краю стоял щуплый светловолосый паренёк. Это был «голем», работавший на Юрия Степановича. Под пальто он прятал два однозарядных пистолета-артефакта и эфирные бомбы.
Остальные бойцы тоже имели при себе оружие, в том числе, автоматическое. Здоровенный эфирник, которого я видел в прошлую свою поездку, держал в руках пулемёт БАР, у Кузьмы Сиволапова за плечом висел автомат.
— Господа, прошу внимания, — объявил Горбатов. — Все вы знаете, что происходило последние месяцы. Враги обосновались в нашем городе, забирают имущество наших друзей и посягают на нашу собственность. Они грабят и убивают, и этому надо положить конец. Это случится сегодня. Сегодня воры и убийцы поплатятся за совершённые ими преступления. С нами Алексей Дубровский — достойный дворянин, чьи родители погибли от рук шереметевских выродков. Алексей обладает большой силой, он поможет нам, а мы поможем ему. Теперь это наше общее дело, которое касается всех. Я, мой сын, моя кузина и мой племянник тоже будем сражаться с вами бок о бок. Сейчас враг празднует и веселится, чувствуя себя в безопасности. Но час пробил. Мы положим конец беззаконию. Нападём внезапно. Постараемся взять одного-двух пленных, остальных — в расход. Всё понятно?
— Да, — прозвучал нестройный хор голосов.
— Алексей, скажете что-нибудь?
— А что говорить-то? — произнёс я громко. — Хватит болтовни. Пойдём и разделаемся уже с этими выродками. По машинам.
Ресторан, где дружинники Шереметевых праздновали Новый год, находился в центре города. Располагался он на первом этаже пятиэтажного каменного дома, что стоял на перекрёстке двух больших улиц. Вокруг было спокойно. Изредка проезжали машины, да гуляющих оказалось немного больше, чем обычно бывает ночью.
Наша колонна остановилась на боковой улице поблизости, один из стражников отправился к ресторану, чтобы разведать обстановку. Вернувшись, доложил, что в заведении чуть больше десятка посетителей. Кажется, присутствовали не все дружинник, однако это не имело значение. Главное, что костяк банды в сборе.
Колонна подъехала ближе и встала недалеко от ресторана. Мы покинули автомобили и подошли к большим арочным окнам. Я хорошо видел, что происходит внутри: несколько мужчин сидели за длинным столом. Они ели, пили, смеялись. На миг во мне поднялась злоба, когда я вспомнил о том, что эти люди учинили расправу над членами моего рода. Однако самообладание быстро вернулось.
Светловолосый паренёк «голем» достал из-за пазухи две эфирные бомбы, выдернул кольца, и небольшие стальные шары один за другим отправились в окно. Стекло со звоном осыпалось на очищенный от снега тротуар. Два взрыва сотрясли здание. Оставшиеся стёкла вылетели градом осколков.
— Вперёд! — закричал Горбатов, и все ринулись в ресторан, кто через дверь, кто через окна.
Первым в помещение ворвался паренёк-голем с однозарядными пистолетами в обеих руках. Я — за ним. Подоконник был низкий, поэтому забраться на него не составило труда. Через соседнее окно лезли остальные дружинники.
Помещение тонуло в пыли, вокруг валялись поломанные стулья, столы, битая посуда, сорванные с окон шторки, куски штукатурки. Среди этого бедлама лежали люди. Под ногами оказалась чья-то рука. Не все успели защититься. Однако большинство посетителей выжили. Дружинники стали подниматься с пола, создавая заклинания.
Ресторан наполнился грохотом стрельбы. Гулко бахнули однозарядные пистолеты, затрещали наперебой автоматные очереди. В ответ полетели магические снаряды.
Я подождал немного, создавая «астру». Взгляд мой упал на каменного человека, который метал острые булыжники. Я рывком приблизился к нему и швырнул свой огненный снаряд. Во все стороны полетели окаменевшие куски мяса. Рядом работал кулаками «голем», добивая какого-то эфирника. Я переместился к парню, что стоял у стены и кидался ледышками, похожими на большие, кривые наконечники копий.
Когда я оказался рядом с ним, меня сковал лёд. Я напряг мышцы, стряхнув заморозку, и ударил противника огненной вспышкой. Дружинника швырнуло в стену. Он упал и из положения лёжа метнул сразу несколько небольших ледяных осколков, но те отскочили от моего защитного поля.
Я подскочил к противнику и начала долбить его по ледяной морде. Дружинник пытался то заморозить меня, то опутать водными струями, но мои руки рушили все заклинания, а кулаки продолжали опускаться на лицо бедолаги.
Магические снаряды так и сыпались со всех сторон. Они крушили всё вокруг, хотя казалось, в зале уже разрушено всё что можно. Стены дрожали. На меня брызнули чьи-то мозги, и рядом шлёпнулось безголовое тело. Я же продолжал лупить мага воды, попутно разбивая ледяные оковы, которыми он пытался меня сдержать.
Когда он прекратил сопротивляться, я остановился, помня о том, что неплохо было бы захватить заложник. Дружинник находился на последнем издыхании, он больше не мог драться.
Внезапно бой стих. Я огляделся вокруг. С одной стороны от меня лежало безголовое тело, с другой — замороженное. Над ним ледяной фигурой возвышался стражник-грузин. В зале было полно народу и полно трупов.
Шереметевские дружинники не выжили, у них просто не было шансов. Ну и разозлится же Святослав, когда узнает, думал я. Интересно, что он предпримет? Наверняка ведь захочет ответить.
Подошёл Горбатов:
— Вы как, Алексей, в порядке?
— Я — в норме. Как остальные?
— Все целы, мы отлично сработали. А это кто у нас?
Я кинул взгляд на обессилевшего мага воды, который, облокотившись на пол, ошалалело таращился вокруг. Парень лет двадцати пяти, худощавый, высокий, с растрёпанными светлыми волосами. Его дорогой серый костюм был весь изодран.
— Как звать, сударь? — повторил вопрос Горбатов грозным тоном. — Или оглохли?
— Разумовский, — прохрипел парень. — Игорь Разумовский. Вы кто такие, чёрт возьми?
— Те, с кем вам не стоило связываться, — я достал из кармана пальто чеытырёхсекционный браслет и защёлкнул на запястья Разумовского.