— Неожиданное предложение. Мне надо подумать.
— Только вот думать надо быстрее, поскольку осталось три месяца. и вам необходимо будет подготовиться. Состязания по магическому искусству — это не то же самое, что кидания шары в стену.
Подошёл Полкан.
— Что, ваше сиятельство, хотите бойца на конкурс красоты отправить? — поинтересовался он со свойственной ему грубостью.
— Что ж вы так пренебрежительно-то, Юрий Алексеевич? — усмехнулся Морозов. — Государственные соревнования — мероприятие почётное.
— Да знаю я, ваше сиятельство. Может, дело и почётное, но как по мне — просто цирк. Но если надо, так надо. Я ж не противлюсь.
— Вот и славно. Итак, Алексей, ситуация следующая. Для участия в состязаниях нужно изучить несколько заклинаний, которых в основной программе нет. Они несложные для человека с вашими навыками, но… специфические. Необходимо будет освоить некоторые формы огня. Для этого мы даже выделяем дополнительные и бесплатные занятия с тренером два раза в неделю после основных занятий.
— Дополнительные тренировки? Я с радостью позанимался бы, ваше сиятельство, но ближайшие две недели вечера мои будут посвящены хозяйственными работами. Вы, наверное, знаете, что я наказан?
— О Боже, нашли проблему. Два раза в неделю вместо того, чтобы подметать листья, будете тренироваться. Вряд ли ректор воспротивится, — хмыкнул Морозов.
— Благодарю. Тогда вопросов больше нет.
Состязания, так состязания. Я примерно представлял, что это такое. В государственных соревнованиях учащиеся демонстрировали по большей части, не боевую магию, а различные стихийные формы, которые порой являлись настоящим произведением искусства и требовали огромного контроля эфирных потоков. Именно поэтому подобные заклинания гораздо лучше демонстрировали уровень подготовки учащегося, нежели простое метание шаров в стену. Вспомнить всё это, в любом случае, полезно, да и три тысячи рублей лишними не будут…
Со Степаном Оболенским мы снова встретились в академическом ресторане во время большой перемены.
— Тебе больше не угрожали? — поинтересовался Степан.
— Пока мне угрожает разве что возможность участвовать в каком-то состязании после Нового года, — ответил я.
— Правда? Я не думал, что туда берут первокурсников. В младшую группу набирают одарённых со второго курса, а в старшую — с четвёртого. Кто вам предложил такое?
— Морозов. Сказал, приз дают хороший за первое место.
— Для некоторых наших учащихся сумма не столь значительная. Однако, в любом случае, это большая честь — представлять учебное заведение на государственном магическом состязании. Там будут присутствовать все высокопоставленные лица. Показаться перед ними с лучшей стороны — само по себе стоит многого.
— И Шереметев тоже будет?
— Само собой. Шереметев, Орлов, Долгоруков, сам государь император с ближайшими родственниками.
— Вся шайка соберётся. Сволочи, — тихо добавил я.
— Не все в правительстве — наши враги. Но вам надо ещё туда попасть. Кандидатов набирают человек десять-пятнадцать, но в итоге от каждого факультета выходит только два участника — из младшей и старшей группы. Поэтому тренируйся усерднее. Так, теперь по поводу Огинского.
— Да, давай, рассказывай, это поинтереснее всяких состязаний.
— В общем, выяснил один любопытный факт. Евгений Огинский и его приятель Шаховской состоят в одном студенческом клубе, имеющим весьма дурную репутацию. Клуб называется «Чёрный ворон», туда, как обычно, вхожи несколько князей и графов. Однако есть там и низкородные участники. Их так и кличут «челядь». Они всегда на подхвате и, и если надо, готовы выполнять любую грязную работу, например, поколотить какого-нибудь неугодного студента. Князья и графы, естественно, не станут марать руки чем-то подобным.
— Так вот, кто на меня напал и кто записку подсунул.
— Это вполне вероятно. Хотя, повторяю, доказательств у нас нет. Если бы вы показали студента, которого запомнили…
— Жалкие лакеи, — угрюмо хмыкнул я.
— Это вы верно подметили. Но каждый выживает, как может. Иногда к таким компаниям примыкают безродные студенты, столкнувшиеся с унижениями. Принадлежность клубу сулит покровительство.
— Но это не отменяет того факт, что они творят беззаконие.
— Разумеется. Студенческий совет всегда старается реагировать на подобные инциденты.
— И поэтому у клуба «чёрный ворон» плохая репутация?
— Если бы только из-за этого. Насколько мне известно, участники иногда устраивают хулиганские выходки в городе.
— Зачем? Им что, заняться нечем?
— Некоторым не хватает острых ощущений. Так же я слышал и про тайные магические поединки между участниками клуба. Разумеется, это у нас запрещено, но ребята находят способы. К сожалению, много я не знаю. Ни один из моих родственников или знакомых не состоит в «чёрном вороне».
Упоминание подпольных боёв меня насторожило.
— А кто руководит клубом?
— Насколько мне известно, в этом году их председателем стал один из Юсуповых.
— Вот как? Юсупов, значит?
— Да, а что? Вы с ним знакомы?
— Нет, просто слышал часто фамилию.
— Да, фамилия известная.
Приглашение в клуб сразу заиграло новыми красками. Значит, у Юсупова всё-таки был какой-то злой умысел. Однако это лишь ещё сильнее раззадорило моё любопытство. Жаль, что в эту субботу не получалось посетить их сходку.
* * *
Поскольку я круглосуточно проживал в академии, у меня не было возможности лично осмотреть заведения, которые собирался купить, поэтому пришлось доверить это дело юристу и попечительнице. Лизе же помог с оценкой имущества кто-то из её родственников. Валентин настолько торопился всё продать, что даже согласился скинуть пять тысяч, когда обнаружились проблемы с водопроводом и ремонтом в доме. За кофейни человек Оболенских тоже торговался. В итоге, благодаря ему, мне удалось сэкономить одиннадцать тысяч.
На покупку дома частично пришлось взять кредит, частично занять у Петра Петровича. Я не хотел это делать, но Лиза сама так решила под свою ответственность. Мне не удалось переубедить её. Впрочем, без денег я не остался. Теперь на двух моих счетах лежали тридцать тысяч, ещё порядка десяти были на руках на чёрный день.
В субботу перед тем, как заключить сделку, я всё же решил посетить пару кофеен в центре, чтоб хотя бы увидеть то, что они собой представляют. В тонкостях этого дела я не разбирался, однако первое впечатление было благоприятное: уютные, спокойные заведения, кофе приемлемого качества, посетителей много (по крайней мере, в субботний вечер), прибыль неплохая. В своё время Михаил Дубровский отец Валентина вложил большие деньги в эту сеть, теперь она приносили плоды.
Затем мы с Лизой отправились в дом на Покровке. Там должно было состояться подписание документов.
Мы опасались, что Шереметев воспользуются случаем и попытаются напасть, поэтому народу собрали много. Были тут как мои стражники, так и стражники Оболенских — всего двенадцать человек, не считая меня, Лизы, господина Колотило с его боевой горничной и трёх человек Валентина.
Колонна машин подъехала к воротам небольшого двухэтажного особняка. Фасад был выкрашен в голубой цвет, ворот, что располагались между самим дом и флигелем — в зелёный. Улица была достаточно оживлённой, то и дело мимо проезжали машины и запряжённые лошадьми коляски. Напротив находилось трёхэтажное здание.
Оставив стражу у ворот, мы с Лизой зашли во двор. Сегодня моя троюродная сестра вид имела официальный: она была одета в строгий деловой костюм и чёрное пальто без изысков, шляпку с вуалью и чёрные перчатки — знак траура
— Я так давно тут не бывала, — сказала она. — Родные стены. Порой я по ним скучаю.
— Ты же здесь выросла, да?
— Разумеется. Тут выросли все мы. Моя комната находилась вон там, на втором этаже, — сестра указала на угловое окно. — А теперь дом опустел. Кто-то уехал, кто-то погиб, и никого не осталось.