— Император высоко оценил ваш дар, — проговорил адъютант, и мне показалось, что в его взгляде мелькнула зависть.
— Не похоже, что слишком высоко.
— Высоко, сержант, даже не сомневайтесь в этом. Полагаю, вас ждёт повышение.
— Ждёт, так ждёт, — пожал я плечами. — Пожалуй, мне пора ехать. А то даже не обедал сегодня.
— Само собой, поезжайте. Всего хорошего, и ещё раз спасибо за помощь, — адъютант козырнул, развернулся и зашагал прочь по мёрзлой грязи, а я отправился искать водителя.
Обратно в часть мы добрались без происшествий. Никаких неприятностей на пути не возникло, если не считать мучивший меня голод. Хоть бы покормили, досадовал я, притащили невесть куда и даже поесть не предложили. И вот сиди тут, голодай. Я жалел, что не взял с собой ничего перекусить, а водитель опять полдороги сетовал на то, что крылатые твари никому здесь покоя не дают.
Странный денёк выдался. Ехал я поговорить с какой-то штабной шишкой, а познакомился с самим императором. Теперь о моих способностях знает первое лицо государство. Хорошо это или плохо? Извечный вопрос, на которой в текущий момент никак нельзя было ответить.
* * *
В субботу, ровно через день после моего визита в полевой штаб корпуса, я отправился домой в месячный отпуск. Перед отъездом мы с Вероникой успели перекинуться парой слов. Она была чем-то занята последние дни, но всё же нашла время, чтобы расспросить о поездка, а когда узнала о моей встрече с императором, у неё глаза на лоб не полезли.
— Ты у самого государя, значит, был на совещании? Вот так дела! Кажется, мы тебя больше не увидим, — предположила Вероника.
— Почему так считаешь?
— Его величество увидит твой талант и заберёт тебя в гвардию. И всё, придётся нам распрощаться.
Я, понятное дело, не горел отправляться ни в какую гвардию, если, конечно, мне не разрешат сражаться в тёмной области, но пока решил не слишком об этом беспокоиться. Что будет, то будет. В конце концов, это только предположение. В ближайшее время предстояли дела поважнее.
И снова мне пришлось весь день крутить баранку старого «Оникса», чтобы преодолеть несколько сотен вёрст от затерянной в сибирской глуши воинской части до Первосибирска. Лишь затемно я оказался у ворот своего особняка.
— Здравствуйте, ваше сиятельство! — поздоровался охранник, сидевший в будке за пультом управления воротами. — С приездом!
— Привет. Как тут дела? Проблем не было в моё отсутствие?
— Всё хорошо, ваше сиятельство. Поместье под надёжной защитой.
— Это радует.
Я проехал на территорию и остановился возле крыльца особняка. За домом простирался засыпанный снегом сад. Место преобразилось со времени моего отъезда. Снежное покрывало было не слишком толстым, сквозь него до сих пор торчала трава, но температура выше нуля больше не поднималась, а это значит, что зима окончательно захватила Сибирь в свой белый плен, из которого не отпустит до самой весны.
Когда я зашёл в холл, меня встретили слуги, словно они только и ждали моего приезда. Я, конечно, предупредил Гаврилова, что приеду сегодня, но не думал, что он весь дом поставит на уши. Прибежали все: и обе горничные, и повар, и садовник, и дворецкий Гордей, и даже охранница Агния, сторожившая Леру. Сама Лера, правда, не появилась, но этому вряд ли стоило удивляться. Она же тут пленница.
Меня поздравили с приездом, Агния подхватила мой баул с вещами и потащила на второй этаж. А повар сообщил, что ужин уже готов, и это меня несказанно обрадовало, поскольку я с самого обеда ехал без остановок, желая поскорее очутиться дома, и ужасно проголодался.
Но вначале я принял душ и переоделся, сменив опостылевшую военную форму на удобные домашние брюки и футболку. А когда спускался, подумал, не заглянуть к Лере, поздороваться? Вряд ли девчонка сильно обрадуется моему приезду, но хотя бы посмотрю, как поживает.
Дверь её комнаты была закрыта, я постучался.
— Войдите, — ответила девушка.
Я вошёл, и у меня едва челюсть не отвисла от увиденного.
Лера сидела в наушниках во вращающемся синем кресле с высокой спинкой и таращилась в монитор, впившись одной рукой в мышку, а второй — в клавиатуру. Во что-то играла. На ней вместо привычного делового наряда были простые спортивные штаны и не по размеру широкая майка.
Да и комната её преобразилась. Слуги как будто не появлялись здесь с момента моего отъезда. Кровать не заправлена, возле стула — фантик от шоколадного батончика, в углу — ещё один и какая-то обёртка, из урны торчит пустая пластиковая бутылка из-под газировки, ещё одна стоит на столе рядом с недоеденной пиццей. В углу свалены холсты на подрамниках, тренога для живописи и связка кисточек, которыми, кажется, даже не пользовались.
Что случилось с девчонкой за два месяца моего отсутствия? Я не имел ни малейшего понятия.
— Привет, — поздоровался я.
— А, да, привет, — Лера кинула на меня мимолётный взгляд и снова уставилась в экран.
Мне показалось, что её лицо округлилось. Ещё бы, так жрать! Да и её светлые волосы выглядели слегка растрёпанными.
— Как дела? — поинтересовался я. — Во что играешь?
— Да нормально. А это… «Искусство войны». Классная игрушка. Знаешь такую? — на этот раз Лера даже от монитора не оторвалась.
— Слышал, конечно, — в памяти всплыли названия каких-то компьютерных игр, модных среди здешней молодёжи, в том числе сетевых вроде этого самого «Искусства войны». Правда сам Алексей не слишком-то ими увлекался. Глубоко погружаться в виртуальные миры ему просто-напросто не разрешали родители.
— Чёрт, — в сердцах выругалась Лера, оттолкнула мышь с клавиатурой и кинула на стол наушники. — Опять продули. Ну почему все такие безрукие? Откуда такая команда?
— Если хочешь, пошли поужинаем, — предложил я.
— Ужинать? Э… Я просто уже поела… — Лера несколько смутилась. — Но ладно, пошли.
А вот правила этикета она не забыла. Как и раньше, Лера изящно орудовала ножом и вилкой. И хоть она была сына, но на жаркое налегла с аппетитом.
— Ты надолго приехал? — спросила она.
— Думаю, на месяц. Надеюсь, нас, как прошлый раз, не вытащат из отпусков раньше времени.
— Ты на границе всё это время был?
— Да, на границе.
— И как там?
— Опасно, что ещё сказать? Там, где я служу — там достаточно опасное место, много тёмных тварей лезет.
— Понятно. Значит, приходится постоянно сражаться.
— Да, постоянно. А ты всё это время играла? Живописью так и не занялась?
— Я попробовала, но… расхотелось. Я попросила у твоего дворецкого хороший компьютер. Ты, надеюсь, не против?
— Я же сказал, покупай, что хочешь, на ту сумму, которую я тебе выделил.
— Да, как раз на комп хватило с хорошей видюхой, кресло и всё остальное.
— Тогда проблем нет. Я просто подумал, ты хотела заняться чем-то эдаким… для своего развития.
— Ну да, я хотела… просто, знаешь… — Лера смущённо потупилась, — родители не разрешали играть в компьютерные игры, а мне всегда было интересно. Решила попробовать.
— Понятно, — улыбнулся я. — Рад, что ты нашла, как себя занять.
Теперь я всё понял. Видимо, родители держали Леру в ежовых рукавицах, воспитывали, как благородную даму, приучали к дисциплине, а тут она внезапно оказалась в таком месте, где можно делать, что хочешь (по крайней мере, в рамках комнаты), и стала отрываться по полной. А мне было важно лишь одно: чтобы Лера не сбежала. Если ей так легче переносить заточение, пусть играет и ест пиццу и шоколадки, сколько душе влезет. Если ей здесь понравится, возможно, и к родителям возвращаться не захочет.
Но после ужина я всё же заглянул к Агнии, которая проживала в соседней с Лерой комнате, и спросил, почему слуги не убираются у моей жены.
— Ваше сиятельство, видите ли, в чём дело, — стушевалась охранница, — Валерия не хочет, чтобы в её комнату заходили, когда она там. А она круглые стуки за компьютером сидит, даже во дворе почти не гуляет. Приказала, чтобы ей надоедали. Во вторник мы в кино ездили, и горничная убралась.