А теперь надо спасать Веронику и остальных. Что с ними происходит, я не видел за деревьями. В той стороне мой смерч не прогуливался, и лес там по-прежнему рос густой. Колотили пулемёты и пушки, значит, бой ещё не закончен, наши держатся. Вот только я сомневался, что кому-то под силу свалить пастыря, кроме капитана Тараканова. Вот у него шанс есть, у остальных — вряд ли. Возможно, почти все они уже мертвы, в том числе и Вероника.
Я на миг задержался, поскольку заметил расплывающуюся черноту в глубине лесной чащи, откуда прибежали монстры. Похоже, там находилась бездна. Но это потом. Сейчас надо было срочно спасать своих.
Обратившись в дымку, я ринулся к зеленеющему среди серого сухостоя танку и несколькими перемещениями оказался там.
Опоздал. Бой закончился без моего участия.
Вдоль дороги лежали поваленные деревья, чернели туши монстров, изодранные тела в зелёной форме алели кровавыми пятнами среди сухой травы и возле броневиков. Повсюду валялись ошмётки внутренностей. Но выжившие тоже были. Зелёные мундиры так же, как раньше, толпились вокруг танка.
Стальной гусеничный монстр гордо и непоколебимо стоял в колее, устремив в лес пушку. Перед ним в траве шевелилась здоровенная бестия, пытаясь подняться. На неё обрушивались заострённые камни и энергетические лезвия. Среди тех, кто добивали монстра, я заметил Веронику. Именно она лупила его булыжником.
В это время ещё одна выжившая мега бестия поднялась в воздух и… её разорвало на две половины. Это уже, видимо, наш капитан постарался. Лишь великий мастер мог бы сотворить подобное. Вот только самого Тараканова я не видел. Не обнаружил и второго пастыря. Всё говорило о том, что его тоже положили.
Моё появление никто не заметил, и я, решив, что помощь здесь не требуется, отправился к своему отделению. Стрельба продолжалась, но уже не так активно. Тенебрисы, лишившись своих командиров, хаотично бегали вдали от дороги и даже не пытались нападать. Волны тёмных тварей окончательно разбились об оборону людей, но победа далась нам большой ценой.
Пока я шёл к своим, насчитал девятнадцать человеческих трупов. Ещё шесть солдат лежали в траве либо с укушенными ранами, либо с переломами. Фактически выбыл целый взвод. Я прикинул в уме, что за полчаса боя батальон мог потерять до роты убитыми и ранеными, то есть примерно треть личного состава, и ужаснулся от того, сколь неграмотно было организовано наступление. Зачем мы вклинились в область тьмы настолько глубоко? Почему не взяли достаточное количество рассеивателей для защиты личного состава? Почему разведка не сообщила, сколько здесь тварей? А если сообщила, почему батальон не выстроился боевым порядком до того, как вступить в бой?
Оставалось надеяться, что на других направлениях дела идут лучше. Наступающие части продвигались на восток по нескольким дорогам, а кто-то — на своих двоих прямиком через леса и болота. Даже сейчас откуда-то с юга доносилась далёкая канонада. Значит, не мы одни столкнулись с полчищами тьмы.
Но раз уж мы здесь, надо развивать успех. По счастливому стечению обстоятельств бездна разверзлась не более чем в шестистах-семистах шагов от колеи, отсюда до ямы было рукой подать, а тенебрисов мы почти всех перебили. Значит, необходимо немедленно приступить к ликвидации бездны.
С моим взводом тоже оказалось не всё в порядке.
Возле «Носорога» распластался убитый солдат. Голова его превратилась в кашу, смятая каска валялась рядом. Ещё двое сидели на земле рядом с машиной. Один вытянул окровавленную ногу, второму накладывали турникет на разорванное в мясо плечо. В траве торчал шипастый загривок дохлого ящера.
Каштанов стоял неподалёку, держа в руках крупнокалиберную винтовку, и всматривался в туман, что висел над расчищенной местностью.
— У нас один труп, господин сержант. Борисова убили, — Каштанов указал взглядом на мёртвого бойца. — Вот эта тварь ему голову разворотила. А я засадил ей пулю прямо в пузо. А тех двух мелкие покусали. Прорвались, суки.
Лицо Кондрата уже не выглядело столь улыбчивым, как обычно. Оно было злым и напряжённым.
Два младших сержанта, как и Каштанов, стояли на страже, вглядываясь в туман. Вокруг каждого из них валялись мелкие мёртвые тенебрисы. Взвод Сафонова рассредоточился возле соседней машины.
— Почему не держали строй? — спросил я.
— Держали, господин сержант. Да когда ящерица напала, все бросились в разные стороны. Она же, гадина, прямо между нам оказалась. Никто глазом моргнуть не успел. Быстрая, скотина. Кстати, камешек-то ваш хорошо сработал. Мелкие твари его за версту обходят.
— Где он?
Камень лежал рядом с Кондратом. Солдат взял его и протянул мне.
— Закрепи на моё рюкзаке, — велел я, не желая прикасаться руками к рассеивателю.
С убитым Борисовым я лично не общался, но кое-что про него знал. На границу он отправился, как и многие другие простолюдины, вместо какого-то аристократа из Первосибирской губернии. Такая, на мой взгляд, порочная практика была распространена весьма широко. Владеющие часто посылали вместо себя простых солдат в том количестве, которое предписывалось документами и зависело от ранга рекрута, однако факт заключался в том, что один владеющий полезнее и живучее, чем несколько не имеющих магической силы бойцов.
Я подошёл проверить раненых из моего отделения. Один был молодой парень, второй — мужик в годах, служивший уже три года, но до сих пор не поднявшийся выше рядового. Рядом лежал боец с ранами на лице, шее и руках. Этот был не мой — из второго взвода. Его перебинтовывали двое. Сафонов стоял и наблюдал за процессом.
— Странно дело, господин Озёров, — сказал Сафонов. — Почему-то я не видел вас здесь во время сражения. Вы не были со своим взводом?
— На что-то намекаете, господин Сафонов?
— Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо: вы нарушили устав, бросили своё отделение во время трудного боя. Один из ваших солдат погиб.
Я усмехнулся. Можно представить, сколько людей погибло бы, если б я торчал здесь и ждал, пока магнусы, каракатицы и все остальные доберутся до колонны. Но перед Сафоновым я отчитываться не собирался. Было видно, как старательно этот урод хочет уличить меня в неком нарушении. Силой ему со мной тягаться не с руки, значит, надо нагадить другим способом.
— Находите в этом что-то смешное? — презрительно уставился на меня Сафонов.
— Совершенно ничего смешного я в этом не нахожу, как и не нахожу причин, почему должен с вами обсуждать данную тему, — отрезал я.
— Ваше право.
Атаки больше не повторялись. За следующие пару часов мы погрузили раненых и убитых в «Носороги» и грузовики, и те отправились обратно на базу. Почти вся транспортная бронетехника подчинялась командованию полка, а не дивизии, а нам были приданы два танка, четыре самоходные зенитки и восемь бронемашин: колёсные БМ-103 и гусеничные БМ-21. Они-то и остались.
Когда лишняя техника уехала, солдаты стали разворачивать лагерь. Маги воздуха отбросили подальше трупы тенебрисов, дабы те не отравляли атмосферу, танки и прочая бронетехника расположились по периметру, а промежутки заняли пешие подразделения. Рядом начали развёртываться другие батальоны, двигавшиеся следом. Воздух наполняли гул моторов, треск валящихся деревьев, человеческие голоса. Мы ожидали нападения, все были начеку. Оставалось лишь гадать, как поведут себя тёмные.
Наш взвод расположился за поваленными соснами. Мы контролировали один из секторов со стороны бездны. В тумане её видно не было, но подёрнувшееся чернотой небо ясно давало понять, что там находится. Я уже доложил лейтенанту Дондукову, что во время битвы обнаружил яму на юге. По идее, тот должен был передать информацию капитану или лично майору Жуковской.
Тёмные к нам больше не подходили, но среди высохших стволов нет-нет да мелькала какая-нибудь мелкая тварь. Был приказ не тратить попусту патроны, и поэтому стреляли лишь по тем, кто подбирался совсем близко.
Больше всего мне сейчас хотелось вернуться на место сражения и забрать остатки силы убитых магнусов, мега бестий, пастыря и прочих сильных монстров. Тогда не сделал этого, поскольку торопился на помощь своим, потом мы занялись обустройством лагеря, но я надеялся, что к вечеру свободное время появится.