— Ещё раз добрый день, Алексей Михайлович, — поздоровался управляющий. — Ну что, готовы к дальней дороге?
— Привет, — я сел рядом с управляющим и захлопнул дверь. — Готов. Когда летим?
— К сожалению, билетов в первый класс не было, пришлось выкупить все четыре места в обычном купе, чтобы вам не досаждали посторонние.
— А самолёт?
— Самолёт в Первосибирск? Шутить изволите? Так близко к границе коммерческая авиация не летает. Только поезд. Если хотите проживать один, я куплю себе место в плацкарте, — Гаврилов вырулил на дорогу и остановился на светофоре. — Как-никак, две ночи ехать.
— Не надо деньги зря тратить. Раз уж купе, так купе. Переживём.
— Как вам будет угодно. Вам что-то надо приобрести из личных вещей? — управляющий вертел головой по сторонам, словно опасался слежки; я и сам невольно стал оглядываться.
— Складной компьютер нужен. Свой мне взять не разрешили. И новый телефон на всякий случай, чтобы не прослушивали.
— Тогда заедем по пути, — Гаврилов вбил в навигатор магазины электроники, в это время загорелся зелёный, и мы продолжили путь. — Заедем в магазин, затем я вас отвезу на вокзал, а сам отгоню машину в центр проката и вернусь. Поезд отправляется в пол-одиннадцатого, можем не торопиться.
— Не годится. Вместе будем держаться. Если на нас нападут, вдвоём отбиваться ловчее.
— Как скажете, Алексей Михайлович.
Освободиться от семейной опеки мне удалось быстрее, чем я планировал, даже дня рождения ждать не пришлось, хотя разговор с папашей оказался не слишком приятным. Князь Озёров начал орать, дескать, я — неблагодарный сукин сын, бросаю свой род, который меня вскормил и воспитал, однако под напором моих аргументов быстро остыл. Я ему ни слова не сказал про дядино наследство, а апеллировал сугубо к своему желанию служить на границе и защищать государство от тёмных тварей.
И всё же просто так Озёров меня не отпустил. За моё содержание и обучение я должен был выплатить ему триста тысяч рублей. Отводилось на это год, а если не успею, начнут капать проценты. Кажется, предстояло опустошить дядины счета и продать почти все акции. Ну или просто послать папашу на три буквы.
Тянуть с отъездом я не стал. Сразу после разговора с отцом позвонил Гаврилову, и тот купил билеты. Это произошло вчера, а сегодня мы уже встретились, чтобы вместе отправиться поездом в Первосибирск.
— Батя напоследок меня долгом обложил, — сообщил я. — Это имеет какие-то юридические основания? Или могу смело слать его на хрен?
— Какую сумму он затребовал? — спросил Гаврилов.
— Триста тысяч.
— Многовато. Обычно, если отпрыск уезжает из семьи, родственники просят пять-десять. Вы сможете через суд потребовать пересчёт долга, и если окажется, что на ваше содержание потрачено меньше, то сумма тоже уменьшится. Главное, адвоката хорошего нанять. Однако большинство ребят предпочитают поработать на собственный род несколько лет. Так проще.
— Мне — не проще. А много можно заработать на рубеже?
— Дмитрий Семёнович имел звание полковника. Его жалование за месяц службы в форте составляло три тысячи восемьсот рублей, плюс надбавки за особые задания. Вы ведь планируете сами служить на рубеже?
— Ну да, сам, а что, можно не самому?
— По-разному бывает. Все князья и бояре в пограничных губерниях обязаны либо собственнолично идти оборонять рубеж, либо отправить вместо себя служилых людей. Таков императорский указ.
Ещё один подводный камень. Оказывается, приобретая землю в приграничных губерниях, я одновременно получал и долг перед императором. А с другой стороны, кому-то же надо рубеж оборонять. Испокон веков долгом аристократа считалась военная служба.
— То есть, я буду обязан постоянно торчать на границе? А когда мне собственными делами заниматься?
— Если не случается непредвиденных обстоятельств, аристократы месяц служат на рубеже, месяц отдыхают. Поэтому у вас будет время заняться делами. Да и потом всегда есть доверенные лица. Я с дядей вашим давно работаю.
— А может, тебя на рубеж послать? — усмехнулся я.
— Воля ваша. Я по молодости три года служил на рубеже, мне не привыкать.
— Да не, я шучу. Кто тогда управлять моими делами будет?
— Этот магазин вас устроит? — Гаврилов затормозил рядом с магазином электроники с жёлтой вывеской.
— Вполне.
Я приобрёл недорогой компьютер-раскладушку на первое время и один из модных тут сотовых телефонов с выдвижной кнопочной панелью, после чего мы с Гавриловым поехали в центр проката сдавать автомобиль, затем на такси — на вокзал, где ждали поезда, сидя в ресторане. По пути на нас никто не напал, и это радовало, хотя Гаврилов нервничал. Шутка ли, три покушения за месяц. Спасало лишь то, что управляющий, даже будучи человеком не знатного происхождения, обладал недюжинной силой и владел магией огня, как он уверял, получше некоторых аристократов, хотя официально имел всего лишь ранг «мастер второй ступени».
Всё это время мы общались о дядином поместье. Так я узнал, что помимо Гаврилова в моём распоряжении сейчас находится тридцать четыре охранника. Негусто, но, случись что, от врагов отбиться можно.
А ещё я узнал фамилии наших главных врагов. Любецкие и Горбуновы. С первыми дядя даже находился в родстве какое-то время, когда был женат на одной из них, но потом развёлся.
— Когда-то у Дмитрия Семёновича было более трёхсот человек охраны, — сказал управляющий, — но, после того как закрылась шахта, две трети пришлось распустить. Из оставшихся кто-то погиб во время захвата нашего предприятия, кто-то — во время нападения на него самого.
— Погоди, какой ещё захват? У нас что-то захватили? — удивился я.
— Ах да, я же вам не сказал. Деревообрабатывающее предприятие захвачено. По бумагам им до сих пор владеют Давыдовы, но по факту оно сейчас у Любецких, и всю прибыль забирают они. Дмитрий Семёнович пытался разобраться, но был убит. Такая вот печальная история.
Управляющий не прекращал меня удивлять. Теперь оказалось, ещё и предприятие захвачено.
— Твою мать, Егор, а может быть, сразу всё расскажешь? Какие ещё проблемы с моим наследством? — возмутился я. — Выкладывай всё начистоту.
— Один из доходных домов заброшен, поместье нуждается в ремонте. А десяток деревень на вашей земле… мягко говоря, не слишком-то процветают. Ваш надел прилегает к буферной зоне, а это значит — постоянные проблемы с тёмными. Приходится отстреливать самим — так быстрее, чем ждать военных. Но местным крестьянам от этого не легче.
— Зашибись. А что с предприятием? Нельзя в полицию обратиться или… куда там принято обращаться в таких случаях?
— Не всё так просто. В тех краях, куда мы едем, работает лишь один закон — закон силы. Пока Дмитрий Семёнович был силён, его никто не трогал, но как только он ослаб, пришли конкуренты и всё отобрали, а потом и его самого убили. Довести бы всё это до императора, но, во-первых, наши чины имеют откаты за своё молчание. А во-вторых… Понимаете, Алексей Михайлович, ваш дядя тоже был не святой. Поэтому вряд ли стоит привлекать государство.
— И что он натворил?
— В своё время ему пришлось поучаствовать в стычках между родами, случалось всякое. Да и с компанией вопросов много. Там у Любецкий доля была, потом они продали её Дмитрию Семёновичу, а когда он развёлся, потребовали вернуть. Но тогда они шиш получили, потому что у Дмитрия Семёновича была сильная охрана.
В общем, думал я, что еду воевать с тварями из бездны, а по факту драться придётся с себе подобными. Но своё надо вернуть, иначе никак. После подробных расспросов стало окончательно ясно, что проблем с наследством вагон и маленькая тележка, и все их придётся решать мне.
Утром мы с Гавриловым уже завтракали в поезде, что вёз нас в Сибирь, к границе человеческих владений.
В поезде имелось два вагона-ресторана: один для аристократов, второй для простолюдинов. Мы, естественно, отправились в аристократический. Когда пришли, там не было никого, кроме официанта. Все шесть столиков пустовали, один из них мы заняли. Официант, увидев герб на моём поло, подошёл к нам, учтиво поздоровался и положил меню.