До ворот оставалось метров триста. Мы планировали пройти по парку, и когда окажемся совсем близко, мне предстояло натравить демонов на гвардейцев, охраняющих КПП. Мы рассчитывали, что «духовных» там немного, и демоны без труда всех перебьют. А в это время объединённое войско княжеских родов подойдёт к воротам с другой стороны, и прежде чем противник успеет перебросить сюда подкрепление, наши войска окажутся на улицах Белого города.
— Ветер, говорит Туча, — доложил по рации лейтенант, пока мы шли в направлении ворот. — Мы на поверхности. Встретили сопротивление. Один убитый. Скоро будем, как поняли?
— Понял, Туча. Ускорься. Гвардия на подходе. Конец связи.
Ну что ж, ускориться, так ускориться…
Мы вышли к большой квадратной клумбе, посреди которой возвышалась скульптура, изображающая какую-то древнегреческую богиню. И тут со стороны улицы послышался гул двигателей, зарокотали пулемёты. К парку подъехали два лёгких броневика. Они-то по нам и стреляли. Из машин выскочили солдаты и залегли среди деревьев.
Мы тоже залегли и принялись постреливать в ответ. Наш улёгся на клумбу, поставил пулемёт на сошки, и оружие пронзительно затрещало, плюясь свинцом в противника. Лейтенант приказал рядовому с гранатомётом подбить броневик. Боец скинул с плеча трубу, встал на колено и, почти не целясь, выстрелил одну из машин. Мимо. Машину заволокло пылью, поднятой взрывом. Броневик отъехал в сторону. Пулемёты продолжали давить нас, не давай поднять голову.
— Ветер, это Туча. Нас прижали, — прокричал в рацию лейтенант, стараясь переорать грохот выстрелов. — Тут два «Бобра» и пехоты человек двадцать. Не можем двигаться дальше. Нужно подкрепление.
Я не слышал, что ответил Ветер. Я приподнялся и прицелился. Среди деревьев мелькнула голова в каске. Я нажал на спуск. Потом сделал несколько одиночных по группе возле броневиков. Пули свистели прямо у меня над ухом, и потому снова пришлось залечь.
— Не продержимся, повторяю, мы не продержимся, — кричал лейтенант. — Нас окружают. Нужно подкрепление.
Пули летали над головами, резали ветки деревьев и крошили статую древнегреческой богини. Все прекрасно понимали, что рано или поздно нас обойдут, задавят массой или того хуже, ударят какой-нибудь магией. Но нам ничего не оставалось, кроме как жаться к земле и робко отстреливаться.
Я бы мог призвать демонов, но сил оставалось мало. Если отправлю их на неприятеля сейчас, то на охрану у ворот уже не хватит. Всё пошло по известному месту. Операция провалилась. Конечно, мы могли отступить, но тогда войскам за стеной придётся пробиваться сюда с боем. Если они не успеют или потеряют много людей, мятежных князей ждёт поражение, а меня — смерть.
— Высылаем машину, — услышал я голос главы рода в рации, — держись Филиппов. Будет через пятнадцать минут.
Пятнадцать минут… Они казались вечностью. Я перезарядил магазин — третий. Осталось ещё три. Отряд вражеской пехоты двинулся на нас, закрывшись невидимым магическим щитом. Наши пули не доставали их, но когда бойцы приблизились метров на пятьдесят, между ними вспыхнул небольшой огненный шар. Создал его, кажется, Вахрамеев. Троих поджарило, остальные попятились назад. Под их ногами взорвалась капсула, выпущенная лейтенантом из подствольника. Двое оказались на земле. Один вопил от боли. Перед клумбой жахнула ответная граната. Оставшиеся бойцы схватили раненых и продолжили отступать под прикрытием пулемётов.
В это время с другой стороны нас обходил броневик со второй группой солдат: он ехал по дорожке, ведущей от главной улицы к стене, и оказался у нас на правом фланге.
— Нас тут всех положат. Уходим к деревьям, — скомандовал лейтенант.
Вахрамеев скинул с плеча гранатомёт и, когда остальные побежали к деревьям, прицелился и выстрелил.
Я бежал рядом с лейтенантом. Он создал невидимый щит, и летящие с обеих сторон пули до нас не долетали. Но едва достигли мы деревьев, щит пропал. Один из бегущих последним гвардейцев грохнулся на землю, схватившись за ногу. Вторым изрешетило пулемётчика, который отступал, стреляя на ходу. Здоровяк пошатнулся, повалился и замер.
Я ощутил два болезненных удара в спину. Дыхание перехватило. Я шлёпнулся на живот.
— Ранен? — обернулся Филиппов, хватая меня за руку.
— Нормально, — я поднялся с его помощью. Спину саднило на месте ударов, но, кажется, ничего критичного. Бронежилет спас.
Мы засели среди деревьев. Броневик, обошедший нас с фланга, дымился: сержанту удалось поразить цель.
— У меня больше нет сил, — сказал Филиппов. — Денис, теперь вся надежда на тебя. Мы будем прикрывать, а ты с сержантов Вахрамеевым идите к КПП. Сделай, что должно.
Я кивнул:
— Сделаю.
Мы вдвоём побежали к воротам, которых пока мы даже не видели за деревьями. Лейтенант вместе с последними тремя бойцами остались прикрывать. Перестрелка продолжалась.
Когда большая оранжевая будка КПП показалась меж деревьями: нас там уже ждали. Гвардейцы Орловых засели за бетонными блоками, стоящими вдоль дороги. А на самой дороге расположился шестиколёсный бронетранспортёр, повернув в сторону леса башню с автоматической мелкокалиберной пушкой.
— Стой, — сержант присел возле дерева. Нас, кажется, пока не видели. — Ближе не подойдём. Сможешь отсюда?
— Попробуем, — сказал я и, пригнувшись, отбежал за толстый разлапистый дуб подальше от сержанта.
Я сел на землю и сосредоточился, призывая демонов. Чёрные дымчатые существа начали появляться по двое, по трое. Они шевелили щупальцами и летели в направлении КПП, и там тоже затарахтели автоматные очереди.
А я призывал всё новых и новых демонов, и вскоре стрельба смолкла. Я сбился со счёта, сколько призвал демонов, но чувствовал, что с каждым следующим мне становится всё хуже и хуже. Сквозь застилающий глаза туман, я увидел, как к нам движутся лейтенант Филиппов с тремя бойцами. В той стороне, откуда они бежали, по-прежнему шла перестрелка. Похоже, подкрепление всё же прибыло.
Я призвал последних двух демонов, и перед взором всё поплыло.
* * *
Очнулся я на больничной койке. Яркий электрический свет резанул глаза. Меня окружали белые стены. Окон нет — значит, я под землёй. Рядом тихо жужжали приборы, к моему телу вели несколько проводов и капельница, подающая в вену физраствор.
Я поднялся и сел, осмотрел себя. Я был одет в синюю больничную пижаму в клетку. На спине болели два синяка. Немного кружилась голова, путались мысли, слабость разливалась по телу.
На спинке кровати обнаружилась кнопка вызова персонала. Я нажал её. Вначале пришла медсестра, а потом — доктор, который наблюдал меня последние два дня. Звали его Павел… кто-то там. Отчество я не запомнил. Он был небольшого роста и носил очки в тонкой оправе. Он объяснил мне ситуацию
Я снова находился в бункере Вахрамеевых, в медицинском блоке. Меня привезли вчера в бессознательном состоянии и только сейчас, в три часа дня, я очнулся. Доктор долго что-то объяснял по поводу моего здоровья. И прогнозы его были не самыми оптимистичными.
Несмотря на обилие медицинских терминов, я всё же понял суть проблемы. Пока я находился без сознания, мне сделали снимки головного мозга, и обнаружилась одна довольно странная вещь. В некоторых участках коры, особенно в височных долях, наблюдалась феноменальная активность, которая не прекращалась длительное время. Подобное происходит при использовании магической силы, но, обычно, не столь интенсивно. Доктор не знал, в чём причина, и опасался, что такая высокая активность может привести к височной эпилепсии, а если я продолжу давать себе чрезмерные нагрузки, мозг не выдержит и «перегорит». А ещё доктор спросил, не бывает ли у меня галлюцинаций.
— Ночами покойники мерещатся, — ответил я.
— Так. Опишите по подробнее, пожалуйста. Как часто это происходит? Видение сопровождается слуховыми, обонятельными и прочими галлюцинациями? Вы видите посторонних людей или это ваши знакомые? Может, родственники?