Степан рассказал примерно то же самое, что я читал в газетах. Мой опекун, наверное, и сам мало что знал. Ведь кто он? Всего лишь простой служащий. По словам Степана, княжеские роды должны сообща избрать нового императора, а часть власти передадут парламенту, состоящему, разумеется, из их представителей. А вот для простого народа, как я понял, почти ничего не изменится. Какая разница, будет ли один род рулить империей или несколько? Людям снизу от этого ни холодно, ни горячо.
И тут мне вспомнились слова майора Беридзе. Стало интересно: а как Степан отнесётся к таким идеям?
— Слышал что-нибудь по поводу народной думы? — спросил я.
— Народной? — Степан удивлённо приподнял брови.
— Ну да. Есть же идея, что кроме парламента из аристократов, нужна ещё и народная дума?
— А, ты имеешь ввиду идеи Смита и Бернара?
— Это ещё кто?
— Философы девятнадцатого и начала прошлого века. Они писали, что «духовные» и простолюдины должны обладать равными правами и совместно участвовать в управлении государством. Ужасная глупость, как по мне, — поморщился Степан. — А почему ты об этом спрашиваешь?
— Да так, не бери в голову, слышал где-то.
— Ладно, — Степан посмотрел на часы. — Пора. Собирайся. Я в машине подожду.
Вскоре, одетый в брюки, которые я нашёл в шкафу и которые оказались мне почти по размеру, и рубашку с короткими рукавами, я вышел из подъезда. Степан ждал меня в своём бежевом двухдверном седане, и мы двинулись в путь.
Учреждение, куда мы направлялись, находилось в паре кварталов от моего нового жилища. Пока ехали, я непрестанно таращился в окно. Здешний центр Москвы сильно отличался от того, который я привык видеть в своём мире. Вчера я мало что смог разглядеть в темноте, даже несмотря на фонари, заливающие улицы ярким электрическим светом, да и сейчас увидел немного. Но и этого хватило, чтобы понять, насколько тут всё другое, даже по сравнению с остальным городом.
Центральные районы были сплошь засажены деревьями. Повсюду зеленели скверики, аллеи и парки, среди которых виднелись особняки или небольшие офисные здания современной архитектуры. Небоскрёбов тут не наблюдалось, как не увидел я и старинных построек, хотя некоторые здома были стилизованы под классику.
Тут царили мир и покой: мало похожих, мало машин на дорогах. Складывалось ощущение, словно я оказался в каком-то провинциальном городке, только очень-очень богатом. Центр был не похож на шумную суетливую Москву из моего мира, непохож он был и на город за стеной. Людей, скорее всего, тут жило немного, а все заводы и предприятия были вынесены наружу. И получился эдакий уютный мирок, который знатные семьи обустроили для себя, отгородившись от презренных простолюдинов.
Здание, к которому мы подъехали, оказалось единственной высоткой на всей улице — стеклянная двенадцатиэтажная башня, возвышающаяся среди зелёного моря листвы. Над входом висели большие синие буквы: «Антрацит».
Меня встретили два мордоворота-охранника в строгих чёрных костюмах и повели в здание. Но не к главным лифтам, расположенным напротив входа, а по коридору налево, где в каком-то закоулке была массивная железная дверь на кодовом замке. За дверью оказался ещё один лифт. На нём мы спустились на минус второй уровень.
Место, куда я попал, напоминало что-то среднее между огромным бункером и больницей: блестящие полы, белые стены и потолки, повсюду — стерильная чистота. Пока люди в чёрном вели меня по широкому ярко освещённом коридору, встретились двое военных в камуфляже.
Мы прошли за одну из дверей. Здесь находились какие-то кабинеты с допотопными (в моих глазах, конечно же) компьютерами.
В одной из комнат с окном, выходящим в какой-то зал, за столом сидели Екатерина Вахрамеева и четверо мужчин. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: важные шишки. Княгиня сегодня оделась по-деловому: в строгий чёрный костюм со слегка расклешёнными брюками. Особенно привлекли моё внимание седовласый мужчина в офицерской форме и коренастый господин с зачёсанными назад волосами.
Со мной все поздоровались за руку. Екатерина представила нас. Коренастого звали Афанасий Васильевич, и был он ни кем иным, как главой рода Вахрамеевых. Мои способности оказались ему столь интересны, что он решил лично взглянуть на меня. Афанасий Степанович обладал квадратным лицом с крупными чертами, да и сам он казался каким-то квадратным из-за непомерно широкого торса при среднем росте. Он был облачён в бежевый костюм, воротник рубахи был расстёгнут.
Пожилой офицер оказался гвардейским генералом. Ещё тут были белобрысый господин средних лет, носящий причёску набок, и мужчина в очках с тонкой оправой — доктор.
Первым делом, когда я увидел эту великосветскую компанию, меня объяла робость — непроизвольная и подлая. Какой-то дурацкий инстинкт — словно у мелкого служащего в присутствии большого начальства. Но я быстро взял себя в руки. Нет уж, не дождутся! Я перед ними слабины не дам.
Глава рода расспросил меня о моих способностях, о том, каких демонов я призывал. Вопреки моим ожиданиям, вёл со мной Афанасий Степанович почти как с равным. Несмотря на свою немного грозную внешность и иногда довольно резкую манеру общения, он сохранял дружелюбный располагающий тон. Рассказал я ему некоторые вещи. Умолчал лишь об огромном демоне. Подумал, что надо оставить некоторые козыри в рукаве.
Затем меня попросили продемонстрировать свои умения. Прицепили на пояс рацию с гарнитурой, и я спустился в большой зал, в который как раз и выходило длинное окно, расположенное на уровне второго этажа. Тут было что-то вроде подземного полигона. Часть его занимало стрельбище.
Вначале я вызвал нескольких демонов силой мысли, а потом белобрысый принёс мне кусок угля и книгу. Показал, какие знаки мне необходимо начертить, и ушёл обратно наверх. Я начертил и вдохнул силу по очереди в каждый. Призванные существа были более высоких уровней, нежели демоны, с которыми я имел дело прежде, и брать их под свой контроль оказалось заметно труднее. Но с виду они представляли собой всё те же сгустки чёрной дымчатой материи с множеством длинных щупалец и огненными глазами. Только были крупнее и ужаснее.
Вскоре я почувствовал усталость. На этом показ моих способностей закончился.
По сравнению с тем, что было раньше, ощущался заметный прогресс. Если вначале меня выматывало даже управления четырьмя-пятью «осьминогами», то теперь я мог призывать почти десяток демонов довольно высокого уровня. И всё благодаря жизненной энергии, которую я вытянул из убитых врагов.
Затем меня осмотрел врач, измерил давление, температуру ещё какие-то показатели, после чего дал таблетку — что-то вроде успокоительно; как он объяснил, она снижала активность электрических импульсов в мозгу, которые во время призыва достигали экстремальных значений.
Ну а после всех процедур, мы с Вахрамеевыми переместились в обеденную залу, которая находилась в жилом модуле, отдельном от лаборатории. Тут был настоящий бункер, рассчитанный на длительное проживание.
Слуга принёс нам блюда, и мы принялись трапезничать. Хоть я и проголодался, но набрасываться на еду не стал. Ел мало, всё больше следил за своими новыми знакомыми, вникая в каждое произнесённое слово. Да и обстановка была для меня пока не очень комфортная.
— Ты обладаешь недюжинными способностями, Денис, — обратился ко мне Афанасий Степанович. — Если их развивать, добьёшься больших успехов.
— Рад слышать, — ответил я. Надо было что-то говорить, а что именно, я не знал, и потому решил ограничиваться дежурными фразами.
— Их определённо стоит развивать, — продолжал он. — Как думаешь, Виктор, каков у Дениса потенциал? — обратился он к белобрысому мужчине с причёской набок.
С мужчиной этим и с Екатериной глава рода обращался на «ты», а вот с седовласым офицером все держались почтительно.
Белобрысый окинул меня надменным взором.
— Полагаю, ахуру сможет призвать, — произнёс он с явно ощутимым пренебрежением в голосе. Говорил белобрысый быстро, отрывисто и даже не пытался спрятать своё отношение ко мне под личиной дружелюбия. — Сейчас это невозможно, разумеется, но потенциал есть. Надо тренироваться, — он отточенным движением отрезал кусок говядины и закинул в рот и, прожевав добавил. — Но понадобится время. Год-два. Раньше рисковать не стоит.