— Да? Э… — Света даже растерялась на миг от такого ответа. — Да, конечно… я скоро буду. Через час.
Переодевшись в повседневную гвардейскую форму, девушка сбежала в гараж и села в свой родстер — небольшую спортивную машинку с обтекаемым кузовом и двумя круглыми фарами, утопленными в капот, которую родители подарили ей на последний день рождения. Звонок взволновал Свету. Ведь дело касалось отца! Может, уже схватили убийц? Или готовилась операция по их поимке? Но почему позвонили из другой части?
Две моторизированные роты являлись придатком пятого гвардейского батальона лёгкой пехоты, в котором служила Света. Ими тоже командовал Пётр Данилович, но располагались они за пределами «центра», имели в наличии тяжёлые гусеничные бронетранспортёры ТБМ — 12 «Муромец» и пушечные бронеавтомобили (или колёсные танки — смотря по какой классификации) «Пантера-3». По-хорошему, в «центре» вообще не должно было находиться гвардейских или иных армейских подразделений, но Орловы, как императорский род, обладали некоторые привилегиями и могли держать свои войска даже в «белом городе».
Помимо подразделений в Москве, Орловы имели гвардейский полк в окрестностях Петрограда и батальон в Великом Новгороде. Но там командовали представители императорской ветви, а тут — московской.
Света так торопилась, что постоянно превышала скорость, благо днём движение было несильное, и два раза пролетела перекрёсток на красный свет. Очень уж ей не терпелось узнать, что сообщит Вадим по поводу смерти отца. И в то же время тревога поселилась в сердце — слишком странным выглядел звонок. А может, дело вовсе не в отце? Может, дело касается предательства, которое замыслили несколько московских родов? Света уже была наслышана о том, что Вахрамеевы, Карамышевы и Потёмкины потребовали отречения императора, а так же подбили на восстания воинские подразделения в разных частях страны — об этом кто только не говорил. Ей пришла в голову мысль, что, вероятно, семья готовит какую-то секретную операцию, и чтобы сохранить её в тайне, решили устроить собрание за пределами «центра».
Проехав КПП, Света поставила машину на стоянку возле ворот и быстро зашагала к штабу. Дежурный сказал, что её уже ждут в комнате совещаний на втором этаже, и Света поторопилась туда.
В небольшом зале за длинным столом расположились семь офицеров. Во главе сидел капитан Вадим Орлов — невысокий мужчина двадцати восьми лет от роду с круглым румяным лицом и лысеющей головой. Не смотря на то, что Вадим всю жизнь прослужил в гвардии, был он человеком начитанным, чем в своё время сильно поразил Свету, а лицо его, в отличие от многих офицеров, хранило отпечаток интеллигентности. С одной стороны, это был не тот тип мужчин, который восхищал Свету, но с другой — она помнила, сколь сильное влияние Вадим Орлов оказывал на учеников. Его все слушали, хоть он и не отличался строгостью. Многих инструкторов и учителей ученики буквально ненавидели из-за постоянной муштры и жёстких военных порядков, и Вадим Алексеевич на их фоне выглядел практически ангелом небесным, но при этом, когда надо, умел сделать так, чтобы ему подчинялись. Порой Свете казалось, что такому человеку гораздо больше подошла бы гражданская служба, но почему-то Вадим избрал именно карьеру в гвардии.
Кроме Вадима тут присутствовали капитан второй механизированной роты и пять лейтенантов. Одного лейтенанта Света знал по училищу — это тоже был её дальний родственник. С остальными лично не пересекалась. Знала лишь, что второй капитан (его фамилию не помнила) — выходец из народа, хоть и «духовный».
— Здравствуй, Света, присаживайся, — произнёс Вадим без лишних формальностей. — Ситуация у нас складывается непростая, вот и решили тебя позвать, поскольку ты — член семьи, как-никак.
Света села за стол:
— Вам что-то известно про отца?
— Да, и ты тоже должна это знать. Мы получили некоторые сведения. Возможно, тебя они шокируют.
Вадим нажал кнопку на компактном кассетном проигрывателе, лежащем на столе перед ним. Такие появились лишь недавно взамен громоздких катушечных, которые Света помнила с детства.
«Я — Ветров Андрей Андреевич, год рождения тысяч девятьсот восемьдесят седьмой, порядковый номер два пять девять шесть, состою на службе в личной гвардии рода Орловых в звании старшего лейтенанта на должности заместителя командира третьей роты пятого гвардейского батальона», — сухо отчеканил голос, записанный на плёнку. Конечно же, Света знала говорящего, как и всех командиров рот и их заместителей в своём батальоне.
«Девятого июня две тысячи четырнадцатого года, — продолжал вещать голос из динамик, — я был вызван на тайное совещание в штаб вместе с моим командиром, капитаном Геннадием Васильевичем Орловым».
«Кто присутствовал на совещании?» — спросил другой голос, незнакомый.
«Были только двое. Полковник Пётр Данилович Орлов и майор Борис Александрович Орлов-Бельский. Полковник отдал приказа устранить главу московской ветви».
«Почему полковник обратился именно к вам?»
«Капитан и я участвовали в операции в Кандагарском княжестве в две тысячи десятом, мы знаем о готовящемся вооружённом восстании в Персидском Царстве. Полковник объяснил, что миссия под угрозой срыва, и что глава московской ветви должен быть ликвидирован, дабы операция состоялась».
«Как проходило убийство главы рода?»
«Мы должны были возглавить боевую группу. Из гвардейцев были только мы. Остальные — персы. Полковник сообщил время и место, где будет проезжать машина князя…»
Далее старший лейтенант Ветров в мельчайших подробностях рассказал о подготовке убийства и о том, как группа персов подкараулила лимузин князя Орлова на перекрёстке в Покровском.
Когда запись закончилась, и Вадим остановил плёнку, Света долго сидела, глядя на проигрыватель.
— Я не верю, — медленно проговорила она. — Это не может быть. Он не мог…
— Старший лейтенант Ветров сейчас находится в нашей тюрьме, — сказал Вадим. — Если хочешь, можешь спросить его сама. Мы схватили его и доставили в расположение части. Он сразу во всём сознался, когда мы предъявили доказательства сговора.
— Но зачем? Почему? — спросила Света, хотя ответы на эти вопросы были и так понятны: старший лейтенант озвучил их.
— Полковник посчитал, что действия Андрея Даниловича ведут к срыву операции в Персидском Царстве, — повторил Вадим слова Ветрова.
— Я знала об их делах, — произнесла тихо Света. — Я слышала, как отец и дядя спорили. Отец сказал, что он приказал арестовать банду Аношака, а дядя говорил, что этого нельзя делать. Неужели… Я не могу поверить. Это невозможно. Неужели нельзя было по-другому? Дядя — не убийца.
— Сожалею, Света, — Вадим сделал сочувственную мину. — Понимаю, как тебе сейчас тяжело, но факты говорят об обратном. Скоро членов банды Аношака отпустят за недостатком улик. Андрей Данилович не допустил бы этого, будь он жив.
— Тогда надо рассказать! — воскликнула Света. Растерянность уступила место негодованию. — Всем рассказать! Пусть все знают. Нужно обратиться к императору, предоставить плёнку, потребовать наказать виновных.
— Не всё так просто, — Вадим сложил руки в замок и своим гипнотическим взглядом уставился в глаза девушке. — Должен напомнить, что инициатором операции в Персидском Царстве является именно император. Он не даст хода делу. Он скорее дискредитирует и уберёт с дороги нас, чем позволит сорвать планы. Вопреки настоянию советников наш государь с безумным упорством хочет забрать дальние земли, которые имеют крайне низкую экономическую выгоду, и тем самым погружает страну в хаос и разруху. Именно он виноват в том, что происходит в Москве последние две недели, на нём вина за катастрофу в Закавказье и за почти полное уничтожение десятой горной бригады. Сейчас мы не в состоянии контролировать даже нынешние границы. Он в ответе за то, что творится в настоящий момент на улицах Москвы и Подмосковья: пока мы здесь сидим и разговариваем, в городе с его подачки бесчинствует клан Загировых. Империя разваливается у нас на глазах, мы идём прямой дорогой к хаосу и разрухе. Если не сменить руководство, процесс этот не остановить, — Вадим говорил спокойно, мягко, но каждое его слово било кнутом, жгло душу раскалённым железом.