Этого диалога точно не было между нами. Мы находились то в её комнате в общежитии, то в автомобиле её отца. Местоположение наше менялось при каждом закрытии и открытии моих глаз. Она смотрела на меня, и на её лице не было ничего, кроме влюблённости. Кроме местоположения менялась и её внешность. Когда дело происходило в общежитии, то она была красивой, со своими огненно-рыжими волосами, одетая в мою футболку, которая ей была, как ночная сорочка. Но когда мы оказывались в машине, то её волосы были обожжены вместе с половиной лица и шеи. С виска стекала кровь, а глаза уже не были такими влюблёнными, так как были залиты кровью. Её кровавая улыбка не вызывала больше во мне тепло, а наоборот, только холод и жалость.
— Ты не всегда можешь предвидеть то, что произойдёт. Также, как и тогда, — она замолчала. Я нежно вытер кровь с виска рукавом. На моих глазах наворачивались слёзы. Такой её я видел в последний раз. Последний раз.
— Да, — согласился я. — Я никогда не смогу простить себя за это… — провёл рукой по щеке, она нежно прижалась к моей ладони. Я закрыл глаза, а когда открыл, то мы были в её комнате. — Ты никогда меня не простишь?
— Всё зависит только от тебя. Не повторяй своих ошибок. Я люблю тебя, — она обняла меня и страстно поцеловала в губы.
— Я тоже тебя люблю, — я закрыл глаза и больше не хотел их открывать. Не хотел видеть тот ужас, который я породил.
* * *
Резкая боль, растёкшаяся по всему телу, заставила меня отвлечься от странного сна и вернуться в этот грешный мир. Я смог открыть глаза. Прямо в лицо били солнечные лучи, но в этот раз я не горел. Учитывая уровень моего обзора, я сидел на пятой точке, упираясь спиной во что-то твёрдое и тяжёлое. С трудом опустил голову вниз. Да, я был голый. От огня одежда горит, а броню любезно снял с меня Иван. Стиснул зубы от разочарования. Да я тысячу раз был готов вернуться к ней. К своей любви. За что мне всё это?
Попробовал поднять руку. Получилось. Затем поднял вторую руку. Тоже получилось. Сжал, разжал кулак. Сил не было, но это простое упражнение сделать получилось. Попытался встать, но сразу же рухнул на землю. Не стал сопротивляться и распластался звездой. Я жив. Это хорошо или плохо? Почему я не сгорел от солнечных лучей? Чётко помню, как Иван меня покусал и покусал конкретно. Схватился за шею, но ничего не обнаружил. Ни шрамов, ни ран и, тем более, недостающего куска плоти. Быстро начал нащупывать старые шрамы, но и они исчезли. Что за? Кто я такой?
— Не думал, что ты останешься жив, — разнёсся знакомый голос где-то сверху.
— Дрейк? — попытался угадать я. Такой противный голос долго останется в моей памяти.
— Угадал, — высший вампир появился из ниоткуда. Поднял меня и посадил на прежнее место. — Тебе нужны силы. И тебе так повезло, что твой боевой конь здесь. Остался ждать твоего возращения. Всегда знал, что они чувствуют странности. Секунду, и перережу ему глотку… — он демонстративно показал указательный палец с длинным ногтем. — Одно ловкое движение, и коняшка даже не почувствует боли.
— Не смей, — прошипел я. Попытался встать, чтобы заступиться за Санту, но сил действительно было мало.
— Не сметь что? — удивился кровосос.
— Не смей трогать моего коня.
— Это лишь животное. В Предгорной купишь себе нового. Если надо, дам тебе денег. Не беспокойся так за него, — улыбнулся он клыкастой улыбкой.
— Для тебя он лишь животное, а для меня друг. Лучший друг.
— Животное — друг человека? — удивился он. — Забавно слышать это. У человека другом может быть только человек. Не более. Ваш вид презирает всех, но боится всего, что может вас уничтожить. Трусливая раса.
— Это называется инстинкт самосохранения и социум. Не у всех есть бессмертие, и не все являются долгожителями. Животное — самый искрений друг человека. Считай меня первым, кто дружит с животными. Вот такая я диснеевская принцесса. Почему я до сих пор живой?
— Это ты мне ответь. Почему ты не до конца сгорел на солнце, будучи превращённым в вампира самим Иваном? Не так я планировал, — проболтался или специально так сказал Дрейк? Мне не понять его.
— Значит, это ты та сволочь, которая натравила на нас охотников на вампиров, которые были сами вампирами, при этом один из них — высший? — сделать злое лицо у меня не выходило. — Почему ты сам не перебил нас в считанные секунды, а предпочёл сделать это с помощью чужих рук?
— Так делают политики и богатые лица. Мне нужно было проверить твои слова и убедиться, что ты точно родная кровь Артикона. Оказалось, что ты выиграл себе и своим дружкам время, но ценой своей жизни. Так себе размен, если честно, — Дрейк сел рядом со мной. — Хитрый ход. Не зря же говорят про ваш вид, как про самый жалкий из всех существующих, — констатировал он факт.
— Ты хотел проверить мои слова ценою своею жизни? Из-за моей смерти ты мог сгореть заживо… Если честно, то так себе затея.
— Это лишь слова, не подтверждённые практикой. Считай это теорией, — громко возразил он. — Ты мне солгал, а я этого не люблю…
— Пожалуйся в правоохранительные органы и затаскай меня по судам, — с ухмылкой ответил я ему. — Убедился, что я не родная кровиночка Артикона? Лучше бы ты сгорел от того самого заклятия. Мир вздохнул бы с облегчением.
Мне уже было, если честно, плевать на то, что сделает со мной высший вампир. Боевой маг, высший оборотень и охотник на оборотней практически ничего не смогли сделать ему, так одному рыпаться — совсем плохая идея. К тому же Костнер забрал всё моё вооружение, оставив лишь меч, который сделали гномы по моему заказу. Жаль, я уже начал привыкать к Убийце драконов. Посмотрел в сторону, где должен был быть Крайт. Его так и не убили, а посмотреть на его смерть от солнечного света мне не посчастливилось. Если кратко, то от молодого охотника на вампиров остался только кинжал ведьмака и пепел. Странно, что здоровяк не всадил ему пулю в лоб. Неужели он думал, что этот кровосос не представляет для них угрозы?
— Тоже на это надеялся, — с улыбкой произнёс он.
— Мазохист? — подозрительно посмотрел на него.
— Нет. Просто, когда живёшь более шести веков подряд, и ничто и никто не может тебя убить, то вольно или невольно начинаешь задумываться о смерти. Заканчивать жизнь суицидом не хочется, но также не хочется быть пойманным и быть убитым насильственной смертью. Инстинкт самосохранения. Сам понимаешь. И тут представился способ умереть окончательной смертью, но, увы, ты меня тут подвёл. Стоило тебя убить…
— Тогда убей меня и закончится наш бессмысленный разговор. Чего ты ждёшь? — я смотрел на Санту. Он просто стоял и смотрел вдаль. Гипноз. Тут гадать не нужно.
Я хотел вас всех убить, когда Иван и его отряд вас хорошо потрепал, но этот старый дурак решил тебя покусать, — Дрейк громко цокнул. Вскочил на ноги и посмотрел на красное солнце. — Близился рассвет. Мне стало интересно, что с тобой сделают твои подруги и пёс. Сцена была настолько эмоциональной, что я даже жалел, что у меня не работают слёзные железы. Никто не смог убить тебя с помощью жидкого серебра, — он резко повернулся ко мне и посмотрел в глаза. — Кстати, что это за жидкое серебро? Почти день потребовался для того, чтобы вывести его из организма, вспарывая себе артерии. Правда, пришлось убить отряд эльфов, которые искали вас, но это лишь отступление.
— Сколько было эльфов? — вот как оказывается, сложилось. Если бы я так сильно не ранил высшего вампира, то по наши души пришёл бы отряд эльфов. И кто знает, смогли бы мы с ними справиться?
— Пятнадцать обескровленных эльфов, — начал считать вслух Дрейк. — А остальные начали стрелять в меня из своих луков, и тут я в ярости размозжил не меньше тридцати голов. Примерно столько их было, — хищно улыбнулся он.
— Спасибо, — хрипло поблагодарил я его.
— Не за что. Что за жидкое серебро?
— Не скажу. Пусть будет секрет.
— На чём мы остановились?
Вампир молниеносно схватил кинжал и метко метнул в пролетающую крупную птицу, которая, кстати, летела на высоте примерно сто метров. Поймал её. Обезглавил. И пока кровь не хлынула из свободного выхода, Дрейк появился возле меня. Схватил меня за волосы, потянул вниз. От боли я открыл рот. В этот момент кровь птицы заструилась мне в горло. Я стал жадно глотать столь вкусное пойло. Вцепился руками в птицу, разрывая её и освобождая от перьев мясо. Зубами вгрызался в лакомые куски мяса. Сразу почувствовал прилив силы. По венам прошлась приятная прохлада. Вгрызался в мясо всё сильнее и сильнее.