— Бла-бла-бла! Если не хочешь — можешь не отвечать! — я вспылил.
— Всё сложно. Возможно, Святослав лучше объяснит. Давай оставим тему. Твой папа живёт под Краснодаром, в живописном горном местечке. Там есть небольшая школа. Думаю, там ты сможешь спокойно закончить учёбу. Из-за наших переездов ты много пропустил, но, ведь, ты у меня умный мальчик, быстро догонишь программу. Со сдачей ЕГЭ не должно возникнуть проблем…
— Слушай, с этим всё ясно… Откуда тебе известно, где он живёт? — прервал я её, пристально вглядываясь в лицо.
— Он мне сообщил. Мы не теряли связи.
Я только удивлённо открыл рот на это заявление, не зная как реагировать. С раннего детства я чувствовал неполноценность своей семьи. Наблюдая за сверстниками, у которых были и мама, и папа, даже немного завидовал. У меня никогда не было папы. Я наивно пытался что-то узнать, спрашивал о нём, но мать пресекала такие разговоры. Теперь я вырос. Те времена, когда мне не хватало отца, давно прошли. Но вдруг стало больно…
— Значит, всё это время ты общалась с ним? — спросил горько. Она только кивнула в ответ. Это движение поразило меня. Просто не было слов! Я разозлился! Разве что не искрил… Она держала с ним связь! А я даже не был удостоен возможности хотя бы один раз увидеть его! Отвернулся от матери, стараясь, насколько было возможно, справиться с чувствами.
— Почему он не общался со мной? — так и не усмирив свой гнев, бросил через плечо.
— Так было нужно, сынок, — тихо сказала в ответ.
— Да почему ты постоянно твердишь о том, что так было нужно! Я отказываюсь это понимать! Ты не должна была лишать меня отца! — я сорвался на крик. Глаза вдруг стали влажными. Повернувшись, сквозь пелену слёз смотрел в лицо матери, такое милое и родное, и не узнавал. В одночасье оно стало чужим.
— Это был не только мой выбор. Это было наше совместное решение, — терпеливо говорила она.
— Я не понимаю. Какое решение? А… Так, может, дело во мне? — я был вне себя от обиды, раз готов был предположить что угодно, даже то, что отец принципиально не общается только со мной.
— Нет, не в тебе. Ему пришлось уйти по другой причине, и в этом нет ничьей вины. Придёт время, и ты всё узнаешь. Но не суди нас строго, просто иначе было нельзя, — тихо проговорила мама, и, пытаясь успокоить, обняла меня за плечи.
— Я не собираюсь никого судить, — с горечью произнёс я, впервые в жизни стряхивая её руки со своих плеч. — Ты заставляешь меня переехать к совершенно чужому человеку! А если он тиран или ненормальный?
— Никакой он не тиран. Александр, ты его не знаешь.
— Я тебя не понимаю! — я пытался сопротивляться. — Что за странное решение? Мы, ведь, столько раз вместе переезжали! Почему именно в этот раз я не могу поехать с тобой?
— Пойми, я еду в ужасную глушь. Там нет школы, а тебе надо продолжать образование.
— Моё образование тебя никогда особенно не волновало!
— Это было раньше. Ты всегда хорошо учился, даже, если из-за переездов пропускал занятия. Но теперь тебе нужно думать о будущем. Одиннадцатый класс — это уже серьёзно. Экзамены, аттестат — нельзя же на это наплевать!
В своём решении мама была непреклонна. Она всегда умела настоять на своём. И даже теперь ей это удалось.
За свою недолгую жизнь я много раз менял место жительства и школу. Мы с мамой очень часто переезжали, никогда не задерживаясь на одном месте подолгу. Она была хорошим специалистом-экологом в области очистки и охраны водоёмов от загрязнения, и в любом месте могла бы найти себе работу. Но за место она не держалась, ей быстро надоедало в одном городе, мы собирали вещи и перебирались в другой, находящийся в противоположном конце нашей страны. Причём, происходило это спонтанно и без видимых причин. Просто в один прекрасный момент, вернувшись с работы, она ставила меня перед фактом, что мы снова переезжаем.
Я давно привык к этому, и уже не огорчался по поводу потери старых друзей. Но с взрослением стало сложнее привыкать к другим местам, к новым школам, к чужим людям. При постоянной жизни на чемоданах, новых друзей было найти практически невозможно. Так что с каждым переездом я стал всё меньше заводить близких знакомств, зная, что всё равно придётся их потерять.
В начале июля я выехал в Краснодар, на поезде через половину страны. По приезду меня должен был встретить отец. Долго думал, как буду вести себя при первой встрече. Что скажу? Как совершенно чужой человек ко мне отнесётся? Будет ли рад встрече?
Отца узнал сразу, хоть до этого никогда его не видел. На интуитивном уровне. Он был высокого роста, крепкого телосложения, мускулистый. На его фоне я выглядел тощей глистой. Подтянутый мужчина, совсем не старый, лет сорока, светловолосый и сероглазый. Держался спокойно. От него так и веяло силой и уверенностью. При встрече его лицо не выразило особенно бурных чувств, но улыбка была искренней.
— Ну, здравствуй, сынок! — прозвучали слова, о которых я когда-то мечтал, но они не принесли должного эффекта. Всё же я повзрослел, и больше не нуждался в отце.
— И тебе привет, — хмуро буркнул, и когда отец потянулся меня обнять, намеренно отстранился. Он не стал настаивать, только молча смотрел каким-то пронзительным взглядом.
— Ты вырос… — прошептал он.
— Ага, — бросил, жуя жвачку.
У меня было немного вещей. Объёмная сумка и небольшой рюкзак, так что мы отправились налегке. В пути почти не разговаривали. Отец начал было что — то спрашивать о матери, но я раздражённо ответил:
— Вот у неё и спроси, вы ж общаетесь! — а потом вставил наушники плеера в уши и включил музыку, всем своим видом показывая, что не желаю разговаривать. Святослав на некоторое время оставил меня в покое, и, пока мы ехали на старом разваленном УАЗ-е, с каким-то дедом за рулём, бросал на меня странные взгляды, в которых читалось непонятное чувство… Сожаление?
Спонтанная реакция не заставила себя ждать. Меня накрыла волна раздражения. На отца, на всю ситуацию в целом. Этот практически чужой человек принялся меня жалеть? Ещё чего не хватало!
Чтобы как-то отстраниться, решил вздремнуть на заднем сиденье или хотя бы сделать вид, но на самом деле уснул. Проснулся, когда началась горная дорога и начало неимоверно трясти. В общей сложности в пути провели часов шесть, пока, наконец, не очутились в какой-то нереальной глуши. Под Краснодаром? Ага! У чёрта на куличках…
Небольшой хутор был затерян среди гор и глухих лесов. Его окружал вековой пихтовый лес, такой густой, что под сенью тёмно-зелёных ветвей даже в жаркий летний день было прохладно и практически темно. Через этот нереальный тёмный лес к хутору, который и состоял-то всего из трёх дворов, вела довольно давно вытоптанная тропа, по которой со временем мне предстояло добираться до школы.
Люди давно покинули эти места, которые процветали около полувека назад, когда здесь вовсю шли лесоразработки. Кто-то перебрался в районный центр, остальные жители в близлежащий посёлок.
Остались только несколько семей, которые ни за что не покинули бы свои дома, потому что прикипели к ним душой. Это были уже довольно пожилые люди, которые прожили здесь всю свою жизнь и привыкли к трудностям.
Почему здесь поселился отец, я не понимал, но сразу отметил, что с соседями у него были хорошие отношения. Встреченные нами люди приветливо здоровались и расспрашивали его. Я в основном помалкивал, а если уж вопросы задавались лично мне, отвечал односложно.
Я всё ещё был ужасно раздражён, хотелось быстрее избавиться от навязчивого внимания и оказаться вдали отсюда. Когда мы прошли, наконец, весь хутор и добрались до дома, я уже находился в прострации, ненавидел отца и весь мир заодно.
Спросил только, где моя комната, закрыл за собой дверь, завалился, не раздеваясь, в кровать и достал свой телефон. Обалдеть, в этой глуши не было даже интернета! И что мне здесь делать?
Хутор назывался Андреевским, находился он в унылом запустении. Дома, построенные ещё до войны, постепенно разрушались, некогда с любовью выращиваемые сады зарастали диким кустарником. Оставалось только три дома, в которых проживали люди. Один из них дом моего отца.