Облачившись в чистую одежду и закутавшись в тулуп, приготовленный специально, чтобы пробежаться к дому через двор, я вышла на улицу. Девчонки еще не закончили париться, а помощницы суетились вокруг них, помогая просушить волосы и отпаивая чаем. Я решила подышать свежим воздухом и прогуляться. Недалеко, стемнело уже, не разглядеть ничего толком. Прошлась до сараев, рядком расположившихся позади дома, и вздрогнула, привлеченная странным хлопаньем. Задрав голову, увидела крупного ворона, переступающего лапами по крыше заснеженной пристройки. На белом фоне он выглядел жутковато, только глаза-бусины сверкали, отражая отблески света. Однако никакого страха я не испытывала. Наоборот, будто столкнулась со старым знакомым из прошлого. Птица, склонив голову набок, таращилась на меня, а потом вдруг вспорхнула и улетела.
– Настенька, что же вы здесь одна? – Неслышно сзади подошел Зорин и приобнял за плечи. – После баньки лучше в тепло идти, чтобы не простудиться. Я вас в окошко выглядывал, оттого и заметил во дворе.
Так, вот кто спугнул ворона! Я чуть заикой не сделалась, так тихо подобрался парень.
– Константин Алексеевич? – Резко развернулась, неожиданно оказавшись в объятиях молодого человека. – Костя, – исправилась под его умоляющим взглядом. – Не стоило беспокоиться, я и так уже обратно шла. Просто увидела тут…
– Что?
– Да так, ничего особенного, показалось. В сумерках всякое мерещится. Идемте в дом?
Я испытывала странное волнение, оказавшись так близко к парню. За углом нас никто не видел, и вокруг – ни души, только из бани доносились повизгивающие голоса девчонок. Немудрено, я тоже вскрикнула, когда на меня ведро холодной воды опрокинули. Зато потом так растерли полотенцем, что снова жарко стало. И рядом с Зориным вмиг покрылась испариной. Его сверкающие в полумраке серо-зеленые глаза, горячее дыхание, вырывающееся на морозе парком, закушенная нижняя губа, будто он тоже волновался.
– Ася… Можно тебя так называть? Услышал случайно от твоих подруг, и с тех пор в мыслях обращаюсь к тебе только так.
– Костя, это домашнее прозвище, и оно не подходит для… – Я замотала головой. – Не нужно.
– Почему? – Горячие ладони Кости обняли мое лицо, вынуждая смотреть на него. – Я теряю голову, когда вижу тебя такой домашней, чистой. И, называя этим именем, мне представляется именно такой твой образ. Асенька, ты позволишь? – Он так опасно наклонился, что внутри все замерло тугой пружиной и в горле пересохло.
– Костя, ты слишком торопишь события. – Гулко сглотнув, я в волнении облизала губы.
Зря, наверное, только хуже сделала. Парень с глухим стоном приник к моим губам, вбирая их, сминая своими и вызывая этим бурю непонятных эмоций. В ошеломлении я распахнула глаза, наблюдая, с каким наслаждением Костя продолжает меня целовать. Наверное, будь он тоже с открытыми глазами, и я бы остановила его в тот же миг. Впрочем, и сейчас не следовало допускать большего. Теплые руки парня опустились на шею, затем на плечи, но вовсе не невинно, а забираясь под одежду, касаясь оголенной кожи. Эти ощущения будоражили и пугали одновременно, и уж точно в них не было ничего пристойного.
– Довольно! – Я оттолкнула Зорина, что оказалось непросто. Он посмотрел затуманенным взглядом и снова потянулся к моим губам. – Хватит! Что вы себе позволяете?
– Ася, это выше моих сил. Ты такая притягательная, красивее никого еще не встречал. Рядом с тобой чувствую себя мальчишкой и совершенно теряю голову.
– Константин Алексеевич, вы слово давали! – напомнила о его же обещании, что не будет переступать рамки.
– Прости! – На этот раз подействовало. Парень отстранился, убрал руки. Затем осторожно, едва касаясь, поправил мой распахнутый тулуп, убрал мокрую прядку, налипшую на лоб. – Я не сдержался. Твои губы такие соблазнительные, что целовал бы их до изнеможения.
– Вы всем подряд девицам голову морочите? – спросила, нарочно насупившись.
То, как говорил Зорин, как смотрел, прикасался было приятно и так опасно, что я невольно напоминала себе встопорщившегося котенка, выгнувшего спину перед воображаемым противником. И я сама не знала, приму ли правила игры, нападу в следующий момент или убегу прочь.
– Никому и никогда! – Костя завладел моими руками и поднес их к губам, целуя пальчики. – Асенька, ты – единственная, кого я ждал долгие годы. Идеал и воплощение мечты.
В баню я не надевала перчаток и прежде без надобности старалась никого не трогать незащищенными руками. Но сейчас, когда почувствовала тепло чужих ладоней и нежность губ, а эмоции накалились до предела, я вдруг увидела сплетение обнаженных тел, и страсть, охватившую обоих. Столь яркое видение молнией пронзило до самых пяточек. Я отшатнулась, вырвала руки из ласкового плена и опрометью бросилась к дому.
Тут как раз и девчонки из бани выскочили, шумные, задорные. Они принялись дурачиться, кидаться снегом, и мне тут же прилетело рыхлым снежком в лицо. Но я не обиделась, наоборот, зачерпнула еще пригоршню, чтобы охладить пылающие щеки. А, чтобы никто ни в чем не заподозрил, кинула пару белых комочков в Марфу и Дашку. Милке и так уже досталось от обеих подружек.
Костя к нам так и не присоединился. Он зашел уже позже, когда мы наигрались и гурьбой ввалились в дом. Я старалась на него не смотреть, потому что перед глазами, как наяву, вставала картинка из видения. Что это было? Его мысли? Тайные желания? В теории я знала, что происходит между мужчиной и женщиной. Нам рассказывали об этом в рамках учебной программы, потому что мы должны быть готовыми к любым видениям, предшествующим преступлению. Но участвовать в этом самой? Нет! Я к такому пока не готова.
Весь вечер и ужин я места себе не находила, стараясь выбросить глупости из головы. Но они, как назло, лезли в мысли, возвращались, интригуя подробностями. Укладываясь спать, я уступила Дарье кровать, а сама устроилась у окошка, любуясь на безмятежный зимний лес. Ночь раскрасила его чернильными красками, а снег и луна добавили светлых тонов. Ближе к полуночи я все же легла, уговаривая себя, что завтра рано вставать. Однако скрип половиц за дверью заставил насторожиться.
Кому-то еще не спится?
В тишине звуки кажутся громче. Я расслышала легкие шаги на лестнице и лязг засова входной двери. Кому понадобилось среди ночи выходить на улицу?
Из моего окошка не увидеть подворье, поэтому я поднялась и, ступая босыми ногами по полу, вышла в коридор осмотреться. Дверь во вторую комнату не запиралась, поэтому я тихонько заглянула к девчонкам. Они улеглись валетом на одной кровати, чтобы было теплее. Милка завернулась в одеяло, как в кокон, один только сопящий носик торчал. А Марфа наоборот раскинулась, одеяло уже на пол сползло. Подняла его и укрыла девушку, к утру станет прохладнее – замерзнет еще. Подоткнула уголки, чтобы холод не нашел лазейки.
Я выглянула из окна, выискивая взглядом того, кто тут бродит ночами. Вариантов не так много. Шаги слишком тяжелые для Меланьи, значит, Зоя Матвеевна или Акулина. Спорю на сто рублей, что бессонницей страдала хозяйка. Нам после сытного стола и баньки только дай поспать вволю. Вон Дашка, едва до подушки головой коснулась, и сразу засопела.
Хм, а обзор со второго этажа не такой, как хотелось бы. Я с ногами забралась на лавку и прилипла к стеклу, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, но тщетно. Может, это наши спутники проверяли, все ли в порядке, а я тут панику развела? Вернулась к себе ни с чем, размышляя, стоит ли спуститься, или же не маяться дурью и лечь спать. Чтобы не мучиться сомнениями, я снова вышла в коридор и спустилась на первый этаж. Постояла на краю лестницы, не решаясь пройти дальше. Тарас Григорьевич похрапывал на лавке, а с печки из-под занавески свисала рука Зорина. Оба мужчины в доме и не похоже, чтобы мучились бессонницей. На цыпочках поднялась обратно и осторожно приоткрыла дверь в хозяйскую спальню. Через окна внутрь падала серебристая лунная дорожка, которой хватило, чтобы разглядеть спящих обитателей. Все трое находились на своих местах. У меня сердце ухнуло в пятки.