– А вот здесь ты ошибаешься! Будь у темного мага возможность влиять на тебя, он бы давно этим воспользовался. Все эти телодвижения с Шумской и нападением на Егорку были бы не нужны.
– Думаешь, темники зашевелились, потому что я вышла из тени и объявила о возрождении рода?
– И это – тоже! Но я считаю, – брат выдержал паузу, – дело в императорском артефакте. Учитывая, как рьяно Бельский желает заполучить тебя, приверженцы тьмы не допустят, чтобы ты усилила таким образом князя.
– Я сама этого не допущу! К тому же артефакт собран наполовину. Не хватает четырех камней, а это жизни четырех магов. Помимо этого, есть еще центральный камень и завершающий этап, о котором я ничего не знаю. Часть дневника, где об этом говорилось, не удалось восстановить.
– Как бы там ни было, необходимо срочно усилить защиту. Интуиция мне подсказывает, что это только начало.
Визит в Вену под покровом ночи прошел успешно. Только герра Айзэберга переполошили, чтобы провел обряд очищения, но для него в радость, что мы не утратили веры и пришли в храм за помощью.
Печати ашкеназцев, прежде сдерживающие мою магию, давно разрушились. Я сама по себе – щит, но Алим посчитал необходимым наложить защиту, работающую за счет особой силы древних рун. Перестраховывался, конечно, но глупо было отказываться от дополнительных козырей. Достаточно вспомнить, как нас отрезали от магии заклинанием «ненасытной пасти». Неизвестно, с какими еще подлостями столкнемся в будущем.
– Надо бы и остальных также защитить. Давай запланируем на завтра? – попросила великого князя. – Начнем с братьев?
– Я только за, но сначала убедимся, что они не под влиянием темников.
– Что значит… – осеклась, осознавая страшную вещь. – Ты подозреваешь кого-то из них? И я даже знаю, кого, – мне сделалось дурно.
Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы собрать в кучу всю информацию и сделать выводы. Кто проучился в академии три года, не подозревая о печатях темников? Кто мог попасть в зависимость и, сам того не желая, предать, вопреки связующим клятвам? Кто был в курсе всех наших планов и создавал нам защитные амулеты? Не потому ли до Егорки так легко добрались? А как же поиски места, куда стекалась отнятая у студентов энергия? Разве темники допустят, чтобы мы обнаружили их логово? Если только для того, чтобы заманить в ловушку.
Проклятье! Я ведь даже поговорить с ним об этом не могу, чтобы не сработала клятва. Он в безопасности, пока не подозревает о предательстве. Учитывая уникальный талант, Варфоломея вряд ли подставят настолько, чтобы он погиб в жутких муках. Но как же горько осознавать, что все это время с нами играли, дергая за веревочки.
Я как стояла, так и села. Подгибающиеся ноги отказывались держать, а тело сотрясалось предательской дрожью. По щекам против воли полились горькие слезы.
– Они не посмеют приказать ему навредить тебе, – Алим присел рядом, обнял за плечи и притянул к себе. – Из-за рабской привязки и за счет обмена жизненной силы, ты имеешь над парнем особенную власть. Никогда не обращала внимания, что любую твою просьбу Ромка бежит выполнять с щенячьей радостью, бросая остальные дела?
– Но как это исправить? Ты хоть представляешь масштаб? Это же древние тайны ашкеназского народа, охранная система Левино и Каменной пади. Природный источник, наконец! Это же катастрофа! Что нам делать, Алим? Я… у меня руки опускаются после такого.
– Мы что-нибудь обязательно придумаем! – брат участливо погладил меня по плечу. – А пока тебе стоит освежиться, позавтракать и вернуться в академию. Никто не должен заподозрить, что мы догадались, кто у темников тайный осведомитель.
– Верно, – я тяжело вздохнула и активировала импульс бодрящей энергии, чтобы сбросить усталость. Такой же направила Алиму, чтобы зарядить силами на предстоящий день.
– Спасибо! – Мужчина вздохнул полной грудью и посмотрел на меня с благодарностью. – Нина, и еще один момент, который мы не обсудили, – поджал губы в задумчивости, будто бы тянул с этим до последнего. – Если уж темники посчитают, что диверсия удалась, то в ближайшее время устроят провокацию, способную вбить между нами клин. Пожалуйста, сто раз подумай и не действуй сгоряча, если услышишь обо мне что-то плохое.
– Мда, ты прав, – меня передернуло от одной только мысли, что эти твари очернили бы Алима. – Постой! – вспомнила об одном нюансе, который совершенно вылетел из головы. – Ярослав недавно упомянул некий адрес. Я хотела проверить, но не до того было. Садовый переулок, семнадцать. Тебе это о чем-нибудь говорит?
– Как ты сказала? – ашкеназец побледнел. – Семнадцать?
Мужчина ослабил узел на шейном платке, но этого оказалось мало. Алим резко поднялся и ринулся к столу, где всегда находился графин с чистой водой. Налив бокал до краев, князь осушил его залпом. Я терпеливо ждала продолжения. Раз уж адрес вызвал такую реакцию, значит, там проживал кто-то важный. Брат тем временем сел в кресло и откинулся на спинку, сомкнул веки.
– Я понял, что они задумали, – не открывая глаз, произнес Алим. – Как чувствовал, что неспроста эта девушка появилась в моей жизни. И все равно не сдержался. Это было выше моих сил, прости!
Неожиданно выпрямившись, ашкеназец бросил на меня полный сожаления взгляд.
– У тебя появилась девушка? – загорелась любопытством. – За это извиняешься? Алим, я же только рада буду, если устроишь личное счастье. Ты заслуживаешь этого, как никто другой. Кто она? Красивая? Как зовут?
– Дочь крестьянина, родилась в глухой деревушке под Тверью. Вторым ребенком в семье из одиннадцати детей. С малых лет заботилась о младших и работала, не жалея себя. Когда подросла, приглянулась местной барыне. Дочка у той – одногодка, вот и потребовалась девочка для игр и компании. Грамоте ее обучили, манерам, житейским хитростям, а когда подросла, отправили в столицу. Тут барышня замуж вышла, а служанка неугодной стала, потому что муж на нее начал заглядываться. Вот и выгнали ее на улицу, где девчонка какое-то время выживала, пока не нашла себе покровителя.
– Намекаешь, что твоя… хм, зазноба – девушка с пониженной социальной ответственностью? – Вот уж не ожидала таких откровений от брата.
Мужчины в этом мире посещали публичные дома, но никто этого не афишировал. Состоятельные господа предпочитали содержанок или любовниц, чтобы не подцепить срамную болезнь. У князя же достаточно денег, чтобы завести себе несколько таких девиц. Он не женат, обнародование подобной информации не нанесет вреда репутации.
– Это в прошлом, – ашкеназец поморщился. – Не знаю, как тебе сказать. Лучше будет, если сама увидишь. Проблема в том, что о квартире на Садовом никто не знает. Я только Варфоломея туда привозил, чтобы он настроил защиту. В паре кварталов от переулка расположена ресторация с выходом на две улицы. Паромобиль с водителем и охраной всегда дожидается меня там. Сосед по этажу – одинокий старик, который из дому не выходит. Служанка приходящая, на ночь не остается. Другие квартиры сдаются, и жильцы постоянно въезжают-съезжают. Вход отдельный через палисадник. Место тихое и безопасное.
– И ты хочешь нас познакомить? – как-то не похоже на Алима.
– Она… в общем, ты сразу поймешь, почему я не смог пройти мимо. До начала занятий осталось время, успеем. Вот, – протянул мне медную монетку, – вторая лежит в квартире, чтобы ты сумела настроить переход. Я давно собирался рассказать и жалею, что дотянул до последнего.
– Отчего же? – взяла метку и сосредоточилась на конечной точке выхода. – Я ж не монстр какой! Судить за грехи прошлого твою подружку не собираюсь. Препятствий чинить – тем более. Тут уж, скорее, ашкеназцы возмутятся, ведь тебе не раз уже предлагали в жены девушек из благородных семейств.
Ответить Алим не успел, я как раз открыла тропу, и мы вместе переместились в незнакомую гостиную. Кремовые обои на стенах, шторы в цветочек, овальный стол, покрытый ажурной скатертью, стулья. Букетик засушенных цветов в вазе. Сервант с посудой, парочка мягких кресел и комод. Ничего кричащего или вычурного, что говорило в пользу хозяйки.