Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Попрощаться пришла и королева Иерусалимская. Толстушка Изабелла снова повеселела — она довольными, сытыми глазами следила за мужем и, похоже, не сожалела, что все так обернулось. Супруг, желая поскорее обзавестись наследником, а лучше даже несколькими — про запас, — посещал жену очень часто, почти каждую ночь. Он не скупился задабривать ее подарками, обходился с ней любезно, и младшая дочь Балдуина совсем перестала грустить о своем тихоне Готье Торонском, первом муже, — ее вполне устраивал третий. И теперь, болтая с придворными дамами, она нередко, смеясь, шутила, что Бог, должно быть, и в самом деле любит троицу, а значит, «три» — удачное число.

Может быть, поэтому Изабелла равнодушно отнеслась к тому, что в Тир, осмелев после гибели Конрада де Монферра, вернулся «ее» Готье. Она его уже забыла…

Глава 2

— Так это правда? — спросила Серпиана.

— Что именно, милая?

— Что Конрад де Монферра развел Изабеллу с мужем? Я думала, это невозможно, чтобы супругов разводили по желанию кого-то третьего.

— Вообще-то в нашем мире расторгнуть брак очень сложно. Почти нереально. В этой ситуации развод был незаконным.

— А что за ситуация?

— Ты не знаешь этой истории? Мне казалось, ее все знают.

— Раньше я не интересовалась. Так что там произошло?

— Да очень просто. Все получилось из-за того, что у последнего короля Иерусалимского, Балдуина, не было сына. Вернее, был, но умер еще ребенком… Неважно. Важно то, что после Балдуина осталось две дочери — Сибилла и Изабелла.

— Сибилла старшая?

— Да. Она вышла замуж за Лузиньяна.

— Это я слышала. Потом она умерла, и ее вдовец загремел с трона.

— Именно. Хотя звучит довольно вульгарно. Когда умерла Сибилла и господа графы и герцоги, которые были недовольны Лузиньяном, стали оспаривать его право на трон, Конрад Монферратский, который никогда не упускал своего, тут же понял, чем пахнет. Из сестер в живых осталась только Изабелла, вот ее он и решил прибрать к рукам. Налетел на дом де Торона, супруга Изабеллы. Думал убить соперника, но тот сбежал. К своему счастью.

— Как романтично, — рассмеялась девушка.

— Было бы романтично, если б ссора вышла из-за женщины. Но Конраду было наплевать на Изабеллу. Ему нужна была ее корона.

— Да я понимаю…

— Таким вот образом маркиз оказался в дурацком положении. Изабелла-то здесь, а муж ее — незнамо где. Поди его поймай. А поймать надо, чтобы убить. Но поскольку у де Монферра в запасе оказалось очень мало времени — свои права надо было предъявлять поскорее, пока знать еще не распорядилась судьбой короны, — он решил сделать свою жертву не вдовой, а разведенной. Созвал духовный совет…

— Какой?

— Духовный. Совет высших духовных чинов, какие оказались под рукой. Епископы, архиепископы, один кардинал. Конрад их собрал и побеседовал с ними. Не знаю, о чем и как. Но в результате все эти священники проголосовали на удивление дружно и заочно развели Изабеллу с ее супругом.

— Так это было законно? — с любопытством спросила Серпиана.

— Ни в коей мере. Подобное решение должен принимать Папа. И надо сказать, Папы очень неохотно дают согласие на развод.

— Чей папа должен был решать? Конрада?

Дик от смеха опрокинулся на спину.

— Папа — глава католической церкви. Он — преемник святого Петра, наместник Бога на земле.

— А кто его назначает? — Девушка улыбалась.

— Конклав. Совет кардиналов. Совместными усилиями выдвигает из своих рядов. Голосованием.

— Как вы не уважаете своего Бога, раз позволяете людям выбирать его наместника.

— Это не мы не уважаем Бога, — проворчал рыцарь-маг. — Это кардиналы его не уважают. — Он помолчал. — Брак Конрада де Монферра и Изабеллы Иерусалимской в любом случае был незаконным. И потому, что супругов развели без их согласия, и потому, что силой заставили дочь Балдуина сказать «да»… И еще потому, что до брака с Изабеллой Конрад де Монферра уже был женат. Но по византийскому, а не по римскому обряду — на дочери византийского императора. Свои земли он получил как приданое за константинопольской царевной.

— Вот ловкач!…

— Да уж. Не то слово…

Девушка привстала, чтобы передвинуть поближе к огню перевернутый шлем Дика, в котором грелось вино. В дешевый кисловатый напиток она добавила душистых трав и немного меда; теперь получившуюся смесь надо было вскипятить на огне, а потом настаивать. Она утверждала, что таким образом на ее родине многие превращали дурное вино во вполне приличное горячительное — правда, как правило, слишком сладкое на мужской вкус. Ее спутнику, конечно же, немедленно захотелось попробовать.

Они жили в пещерке недалеко от Аскалона уже почти неделю. Немного магии — и о существовании этого уютного закутка среди невысоких прибрежных скал забыли все пастухи, которые обычно заглядывали сюда. В подобных случаях Дик и Серпиана без зазрения совести пользовались магией — в конце концов, речь не шла о краже или убийстве. Эта забывчивость должна была развеяться без следа через пару десятков дней, и пастухи даже не вспомнят, что какое-то время обходили пещеру стороной.

Дик хотел понять, что произошло за то время, пока он сражался со своим врагом, перепрыгивая из пространства в пространство.

Едва выбравшись из пещерки, откуда Трагерн перенес их в хрустальный грот с магической печатью, молодой рыцарь понял, что с его миром случилось что-то непонятное. Впрочем, поосмотревшись, он сообразил — все в порядке, все как всегда. Просто в Сирии бушует весна — а прошли, казалось бы, лишь сутки, как он покинул страну, где царило позднее лето. Ссылаться на ошибку или кажущуюся видимость скоро стало невозможно, и пришлось осторожно вызнавать у местных жителей, а какой же на дворе год. Хорошо хоть, что освоившаяся в чужом мире Серпиана дала ему формулу отличного заклинания, позволяющего учить чужой язык в мгновение ока.

— Правда, по-моему, тебе стоило бы сделать это раньше, — упрекнула она. — Странно: прожить больше года в Сирии и только сейчас решить овладеть языком этой страны.

— Зачем мне это было раньше? Я же был с войском.

— А, понятно! Язык силы… Раньше за тебя говорил твой меч?

— Ну что-то вроде… — рассмеялся он. С тех пор как невеста привыкла к его родному миру, ее суждения стали острыми и меткими на диво. Это очень нравилось графу Герефорду…

Или, может быть, уже не графу?

— Я опоздал к своему королю на целый год, — объяснил Дик, когда не осталось никаких сомнений. — Возможно, я уже и не граф.

— Тебя это сильно огорчает?

— Ничуть…

На этот раз смеялась Серпиана, а он смотрел на нее светящимися ласковыми глазами и объяснял:

— Сама посуди — ну зачем мне эта канитель? Все равно ни один граф или герцог из числа английской знати, что так гордится своими благородными предками, не признает законного права на титул ни за мной, ни за моими детьми. Ни стоящего брака, ни приглашения вместе поохотиться…

— Пива попить! — подсказала она.

— Тоже нет. Кроме того, все соседи будут пытаться отнять у меня землю. А Герефорд — графство большое. На всех границах дозоры не выставишь.

— Разве ты не сможешь отстоять графство?

— Смогу, конечно. Но скольких сил это будет мне стоить. Золота… Представь себе.

— Представляю. — Девушка внезапно погрустнела. — Очень даже представляю… Так что же было дальше? Ну распрощался Ричард со всеми-всеми…

— Да, распрощался…

…Корабль мчался. Морской ветер, напоенный ароматом водорослей, без конца менял направления, то залепляя волосами лицо короля, стоящего на носу, то, наоборот, отбрасывая длинные пряди назад. После пыльной, удушающей жары Сирии морской ветер был сладок. Он не перестал быть приятным даже тогда, когда окреп, а с запада запахло штормом — холодок, водяная пыль и особый привкус, который остается после удара молнии, — есть такие, кто это испытал.

В юности Ричарду пришлось испытать настоящий ужас, когда в нескольких шагах от него в дерево ударила молния. Принца не задело, но он навсегда запомнил странный запах, пропитавший воздух после разряда. Как ни странно, бояться грозы он после этого не начал, наоборот. Буйство стихий всегда вызывало в нем восхищение и страстное желание ввязаться в какую-нибудь схватку.

920
{"b":"832435","o":1}