— Рядом со мной – первый заместитель Председателя Департамента Глобальной Безопасности ССКР, генерал-лейтенант Алексей Дмитриевич Попов. Он отвечает за вопросы безопасности и контроля соблюдения будущих договорённостей.
Коренастый мужчина без особых примет слегка наклонил голову, и промолчал.
— И второй Координатор Комиссии по Контролю при Мировом Совете ССКР, генерал-майор Карл Владимирович Слуцкер. Он будет курировать гуманитарные и научно-технические аспекты сотрудничества.
Худощавый мужчина, еще менее приметный, чем Попов, вежливо кивнул присутствующим. Тойво продолжил, обводя взглядом всех сидящих за столом:
— Мы понимаем, что для вас происходящее выглядит необычно и внезапно. Поэтому будем максимально прямолинейны.
Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и продолжил уже более спокойным, почти лекционным тоном:
— Прежде чем мы перейдём к обсуждению условий, считаю нужным пояснить, почему мы здесь и почему именно сейчас. Мы изучаем вашу Землю уже больше года. Наша основная база находится в районе Сатурна — на одном из его спутников и в ближнем космосе. Мы наблюдали, анализировали, сопоставляли данные. Взвесив все «за» и «против», приняли решение установить первый полноценный контакт именно с Россией.
В зале снова повисла тишина. Президент слегка прищурился. Цветков, несмотря на заметную усталость и возраст, первым нарушил молчание. Его голос был хрипловатым, но всё ещё сохранял привычную дипломатическую мягкость:
— Простите, товарищ вице-адмирал… Если вы действительно построили настоящий коммунизм, то логичнее было бы начать контакт с Китайской Народной Республикой. Они, насколько я знаю, до сих пор официально называют себя коммунистическим государством. Почему не с ними?
Тойво внимательно посмотрел на Слуцкера. Тот заметно смутился. Он слегка кашлянул, отвёл взгляд на секунду и начал отвечать, явно с трудом подбирая слова:
— Видите ли… с Китаем… у нас сложилось исторически… ситуация несколько сложнее, чем может показаться на первый взгляд. У них… эээ… определённые особенности политической культуры и… эээ… долгосрочного планирования. Мы посчитали, что на текущем этапе…
Он явно начал нервничать и свернул фразу:
— В общем, мы решили, что Россия будет более достойным и надёжным партнёром на первом этапе.
В зале повисло неловкое молчание. Смущение Слуцкера было слишком заметным. Его тут же поддержал генерал-лейтенант Попов. Он заговорил медленно и тяжеловесно:
— Позвольте уточнить позицию нашей стороны более развёрнуто. При выборе кандидатов первичного контакта Департамент Глобальной Безопасности и Комиссия по Контролю провели комплексный сравнительный анализ нескольких ведущих держав вашей планеты. Приоритетными критериями являлись не только формальная идеологическая близость, но и степень культурной совместимости, историческая преемственность языковой среды, а также уровень глубины проникновения русского языка как языка межнационального общения на территории государства. Страны условного Запада, как наши непримиримые идеологические противники не рассматривались в принципе.
Попов говорил ровно, почти монотонно, как будто зачитывал официальный доклад:
— Русский язык и связанная с ним культурная матрица демонстрируют значительно более высокую степень органичности и адаптивности для нас, по сравнению с китайским… кандидатом. Кроме того, степень культурной и психологической предсказуемости российских элит на текущем историческом этапе оказалась выше. Идеологическая составляющая, при, всей безусловной её важности, в данном случае была отнесена на второй план, после факторов языковой и культурной совместимости.
Он закончил и замолчал, глядя прямо перед собой.
Президент едва заметно усмехнулся уголком рта. Волков тихо хмыкнул. Цветков же продолжал смотреть на пришельцев с прищуром, явно не удовлетворённый ответом. Тойво, почувствовав неловкость, мягко добавил:
— Если говорить проще, нам значительно легче и проще работать с теми, кто говорит и думает на русском. Это сокращает риски недопонимания на порядок. Китай… мы оставили на второй этап. Возможно, позже. Возможно, никогда. Скорее всего, никогда.
В зале снова повисла тяжёлая тишина. Президент медленно постучал пальцами по столешнице и спокойно произнёс:
— Значит, язык и культура оказались вам важнее идеологии… Интересно.
Тойво кивнул, принимая слова Президента, и продолжил уже более деловым тоном:
— Хорошо. Раз мы перешли к конкретике, давайте зафиксируем наши предложения официально.
Он замолчал на несколько секунд, давая присутствующим время осознать сказанное. Затем он наклонился, взял с пола небольшой чёрный портфель, который, как оказалось, всё это время стоял у его ног. Портфель был самый обычный — кожаный, потёртый по углам, с двумя металлическими замками. Такой же мог лежать в руках у любого российского чиновника средней руки. Он щёлкнул замками и начал выкладывать на стол одну за другой толстые бумажные папки-скоросшиватели. Всего их было шесть. Тёмно-серые, плотные, характерно потрёпанные по углам и с завязками. Сверху на каждой из папок щедро синели до боли знакомые всем грифы: «Для внутреннего использования», «ОГВ». Когда Тойво положил последнюю папку, от них еще более явственно повеяло смесью запахов дешевой бумаги, типографской краски и канцелярского клея. Той смесью, которая многим из присутствующих была знакома ещё со времён молодости — из кабинетов ЦК КПСС, Совмина СССР и КГБ. Наиболее пожилые — Цветков, Трушев, да и сам Президент — невольно переглянулись. По их губам скользнули лёгкие, ностальгические улыбки. Даже в такой момент эта мелкая, почти комичная деталь неожиданно разрядила напряжение. Шумилов, не удержавшись, протянул руку и провёл пальцами по обложке ближайшей папки.
— Скоросшиватели… — с удивлением произнёс он. — Настоящие. Не виртуальные носители, не какие-нибудь кристаллы или даже флешки, не диски… Почему?
Представитель ДГБ заметил реакцию и четко, по-военному доложил:
— Потому что любые электронные носители информации, даже самые защищённые, на текущем уровне технологий могут быть удалённо считаны или скопированы. Или стёрты. Существуют средства дистанционного доступа ко всем известных системам хранения данных. Квантовые, оптические, биологические чипы, всё это уязвимо.
Он сделал короткую паузу и продолжил тем же ровным тоном:
— А вот обычная, дешёвая, низкокачественная бумага из целлюлозы не поддаётся никакому дистанционному сканированию. Особенно если она произведена по старым технологиям, с естественными примесями и без пластиковых добавок. Чернила на основе сажи и растительных компонентов тоже создают дополнительные помехи. Особенно если все школьники всего мира пользуются такой бумагой, и невозможно заранее просчитать, какая именно из миллиардов пачек бумаги, с какого именно комбината, будет использована для хранения совсекретных данных. Вы бы знали, товарищи, каких усилий нам стоит спасать от закрытия все эти целлюлозные комбинаты, и как воет общественность, которая очень хочет спасать леса… Мы уже очень давно пользуемся именно таким форматом для внутреннего делопроизводства, и пока что оно сбоев не дает. Максимальная надёжность и нулевая вероятность утечки через технические каналы. Старый, проверенный способ. И уничтожать такую информацию можно значительно проще, и безопаснее. Ее можно, например, сжечь. А эти цифровые носители… всегда остаётся хоть какой-то, хоть минимальный, но след.
В зале раздался тихий смешок. Даже Президент позволил себе лёгкую улыбку.
Шумилов покачал головой, продолжая водить пальцами по шероховатой поверхности папки.
— Никогда бы не подумал, что пришельцы из будущего мне будут передавать совсекретные документы в обычных скоросшивателях из канцелярского магазина…
Попов кивнул:
— Иногда самые примитивные решения оказываются самыми эффективными.
— Товарищи, прошу ознакомиться с материалами. Первое предложение — технологический пакет, — сказал Тойво. — В этих материалах подробно описаны основные направления передачи технологий. Компактные термоядерные реакторы промышленного и бытового уровня. Новые материалы с регулируемыми свойствами. Данные по математическому аппарату, необходимые для создания полноценного ИИ, способного к настоящему независимому мышлению. И, наконец, медицинская технология полного биологического омоложения и остановки старения. Все это в виде технологий, и как наши младшие товарищи уже говорили, экспериментальных образцов.