Капитанские усы тут же поникли и обвисли. Рулевой тоже сбледнул с лица, хотя я ему ни одного плохого слова не сказал и даже не глядел на него. До чего же эти штатские все такие нервные – хуже меня!
- Раз, раз… «Стрела», вы меня слышите? Приём, - я вышел на командирскую волну.
- Слышу, - отозвался сухой голос. - Приём. С Вами говорит капитан-лейтенант Арамия.
- Говорит командир десанта капитан Бренд. Что это вообще тут было только что, что за хрень? Приём.
- Морские мины, лэр. Плюс детонация боекомплекта.
- Почему в третий раз детонации не было?
- Повезло, лэр.
- Сейчас батальоном командую я. Соваться впотьмах в банку с минами – хреновая идея. Скоро рассвет – тогда и начнём выдвигаться. Ваша задача – прикрыть наш десант и спасать тех, кого найдёте в воде.
- Это не самая лучшая идея, лэр, - высокомерно отвечал мне командир «Стрелы». – Потери в кораблях – 75%. Потери в живой силе – 30%. Морские мины на нашей планете не производят: мы вообще не знаем, какое ещё оружие есть у пиратов, и какие у них есть возможности. Благоразумие требует, чтобы мы отступили, лэр.
Я по голосу ощущал, что он гораздо старше меня. И знал, что на этой планете есть культ старшего: любой, кто старше тебя хотя бы на десяток лет, для тебя должен быть непререкаемым авторитетом, а ты – ковриком у его ног. Он говорил мне «лэр», но это – чисто дань военной вежливости, не более. Для него я – щенок безмозглый, не более того.
Дядя Боря говорил мне как-то, что на Матери-Земле есть морское животное под названием «морж», и что моряков надо обязательно сравнивать с моржами, если хочешь высказать им уважение. Ну, хорошо, буду использовать опыт старших…
- Слушай сюда, хрен моржовый! - ответил я. – Ты, я вижу, на бухгалтера учился. А у меня с математикой с детства были проблемы. У меня есть приказ: зачистить пиратское гнездо, а другого приказа до сих пор нет. Поэтому будет так: мы или вместе победим, или вместе тут сдохнем. И до писюна мне, какие там у тебя проценты. Понятно? Приём.
- Ваше поведение совершенно недопустимо!..- Арамия не матерился потому, что, похоже, просто не знал словаря волшебных слов и лишь вибрировал от негодования, как туго натянутая струна. – Я немедленно ухожу и напишу рапорт о Вашем поведении! Вы не оставили мне выбора, молодой человек!
- А теперь слушай сюда, лоханка ржавая. Когда я вернусь, то тоже напишу рапорт. И тебя отымеют сразу в две дырки: за неподчинение приказу как военного и по статье за пособничество пиратам как гражданина. А это – каторга на астероидных рудниках. Пожизненная. И она тебе нужна, да? А я сумею повернуть всё именно так, как я сказал! За тебя будет играть бухгалтерия, а за меня – лучшие военные юристы Звёздной Конфедерации. Уловил разницу?
Командир «Стрелы» сделал драматическую паузу. Затем сказал:
- Показания психа никто всерьёз воспринимать не будет. Наш разговор записывается, и все узнают, что ты – неадекват.
- Ну, узнают, - и что? Меня простят: у меня справка есть.
- Какая справка?
- Что я – Почётный гражданин Альзиры. А ты – хрен моржовый, который хочет сбежать с поля боя и бросить своих товарищей, которым нужна помощь. И при этом не выполняет приказы командира десанта, которому обязан подчиняться. Уловил разницу?
- Господь Всемогущий, помоги нам! – взмолился Арамия. Я его не видел, но чисто физически ощущал, как он сорвал свою фуражку и страстно осенил себя крёстным знамением.
- Вот, это конструктивный разговор! – обрадовался я. – Я рад, что мы друг друга поняли. Погоди пять минут, мне с пацанами покалякать надо…
Я отключился с командирской волны и весело глянул на капитана нашего баркаса с его рулевым:
- Всё в порядке, мужики, я разрулил! Военный флот будет прикрывать нас до последнего! Ура, товарищи, - как говорил один мой знакомый, которого вы не знаете.
Изо всего разговора с командиром «Стрелы» они слышали, разумеется, только мои слова. По выражению их лиц можно было догадаться, что фразы типа «мы или вместе победим, или вместе тут сдохнем» не вызвали у них подъёма горячего патриотизма и желания полечь костьми за процветание курортной индустрии. Как и слова про астероидную каторгу. Эх, люди! - я, можно сказать, готов сдохнуть, чтобы им жилось хорошо, а они вообще ни к чему не готовы!
- Вы пока тут постойте, а я пойду с пацанами поговорю, - отдал я первый приказ капитану нашего баркаса. – Приказ понятен? Не слышу!
Тот кивнул, скрывая недовольство. Я встал на дыбы:
- Так, мне вот этого не надо, да! Когда я что-то говорю, вы оба обязаны отвечать мне «так точно, лэр!», «слушаюсь, лэр!». Громко, чётко и внятно! Повторить!!!
- Слушаюсь, лэр,.. – буркнул кэп.
Я саданул его по плечу рукоятью пистолета. Он охнул и зажался, начал оседать. Перепуганный рулевой торопливо его подхватил.
- Повторить, сука, громко и внятно!!! – заорал я. – Застрелю падлу! Твой рулевой нас обратно доведёт и без тебя!!!
- Лэр, не надо так! – подал голос перепуганный матрос, прижимая к себе капитана.
- Так, слушай сюда, придурки! Мы попали на войну, а на ней всё не так. На войне можно выжить лишь тогда, когда тупо выполняешь все команды, если своих мозгов нет! Вы готовы взять на себя руководство штурмом этого грёбаного острова?! Нет? Тогда выполняйте мои приказы, даже если они вам не нравятся! А я должен быть уверен, что вы их выполните! Не хотите рисковать и желаете удрать назад? Это будет ваш выбор – каторга! Итак, повторяю: мне надо поговорить с парнями, а вам – стоять и ждать распоряжений. Что вы должны ответить?
Капитан, отходя от болевого шока, злобно зыркнул на меня.
Моя рука сама собой вскидывается, выстрел – и мозги капитана через затылок летят на рулевого. Тот в ужасе шарахается в сторону; мёртвое тело валится на пол. Пробитое пулей заднее окно, забрызганное кровью и мозгами, покрылось сеткой трещин.
Я хватаю обалдевшего рыбака за ворот и тяну к себе:
- Я приказал стоять и ждать распоряжений! Что надо отвечать?!!
- Слушаюсь, лэр!!! – завопил тот, зажмуривая в диком ужасе глаза.
- Вот! Умеете ведь!
Я вышел из рубки и направился к бойцам. Они слышали выстрел, видели упавшего капитана и то, как я заталкиваю пистолет назад в кобуру. Вроде бы все они были бывалыми дядьками постарше меня, тоже воевали, но смотрели на меня так, как будто я вышел к ним из преисподней. (Фермер даже перекрестился.) А я, убирая оружие, думал лишь о том, чтобы они не увидели, как дрожат мои пальцы: всё-таки мандраж меня пробил знатный – я впервые в жизни убил человека, который не был мне врагом, и, наверное, в целом неплохим дядькой, с которым я только что разговаривал…
- Что-то тихо тут стало у вас,.. – сказал я, мрачно оглядев своё воинство. – Больше ни у кого нет идеи сваливать отсюда? Нет? Вот и славно…
Я снова вышел на командирскую волну.
- Бренд, что там у вас? Стрельба, что ли?
- Всё в порядке, разобрались. У вас там ни у кого не было идей драпать отсюда?
- Да, что-то рыбаки струхнули…
- Ждём команды…
- А делать-то что?
- Слушай приказ! Кто будет предлагать смываться – тех стрелять на месте как трусов и паникёров. Без оглядки на звание и выслугу. Понятно?
- Так точно!
- Так точно!
- Так точно!
- Отлично. Уже светает; Арамия, слушай приказ: выдвигайся вперёд. Зайди в бухту и постреляй по воде зенитными пулемётами и автоматическими пушками, чтобы очистить проход от мин. Затем иди к кораблю, у которого боекомплект не сдетонировал: там рядом должны быть уцелевшие – бери их всех на борт. Как понял? Приём.
- Понял тебя, комбат… Выполняю.
Ко мне подошёл Шпиль:
- Командир… я тут подумал… В день нашей первой встречи ты выстрелил в потолок. А мне вдруг пришло в голову… м-м-м-м… ты ведь тогда и в меня мог запросто пальнуть? Мог же ведь, точно? Пожалел, а? Или как?