И началась многочасовая кутерьма с примерками перед зеркалами, недовольными рожами и бесконечным перебором развала тряпья… В моей памяти отложились лишь покорно-молчаливые лица двух девушек, послушно отгружавших для нас тонны одежды, да деловое щебетание менеджерки.
*********
Мы вышли на улицу, облегчённые на сумму, которую я боюсь даже озвучить. Футболка за 327 – это что такое?!! Да никакие бандиты такие «налоги за крышу» не берут!
У меня возникло крепнущее чувство, что нас обманули. Или даже нае***ли. Футболка стоит максимум 20, и только самая крутая – 50, а тут – целых 327!!! Если есть такой магазин – значит, есть и дураки, которые что-то в нём покупают… стоп! А мы тогда кто?!!
Мы, озираясь, неподвижно стояли на тротуаре, одетые в пляжные рубашки попугайских расцветок, шорты цвета хаки, открытые сандалии и соломенные панамы с широкими полями. Наши глаза закрывали чёрные солнечные очки. У Брика на плече лежал сачок для ловли бабочек.
Мимо нас спешили обычные люди по своим обычным делам в своих невзрачных блузках, кроссовках, футболках и кепках.
- Слушай, Брик, а ты точно уверен, что мы не будем выделяться среди туристов?
- Не ссы, капитан. Но нам надо работать по одному: мы так охватим в два раза большую территорию, а два безбашенных туриста в одном месте – это точно очень подозрительно… ты давай, скрывай свою воинскую выправку, а то её любая баба видит!
И мы разошлись.
Я заглянул в первую попавшуюся прибрежную кафешку и не успел даже дождаться своего заказа, как передо мной развернулась очередная сцена из наших «каникул».
Возле кафешки притормозил полицейский автомобиль, и из него выбрался боец, вставший возле заднего окна – возле места, где обычно возят задержанных. На его плече как бы невзначай висел автомат, который боец был вынужден придерживать рукой, - и прохожие предпочитали обходить то место стоянки другой стороной. Я, узнав в нём фельдфебеля другого взвода, невольно вжал голову в плечи, сдвинув панаму.
Заднее окно автомобиля открылось, и оттуда высунулась призывно машущая рука:
- Валико, Валико! Иди сюда – дело есть! Валико, Валико!!!
Из кухни кафешки вышел низкорослый полный мужчина с пышными усами и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вытирая волосатые руки грязным полотенцем, пошёл к автомобилю, слегка сутулясь.
- Это ты, Вано? Я дал тэбэ свой машина – гдэ она?!
Из окна полицейского автомобиля высунулась шкодливая рожа, сделавшая искренне-честное выражение лица как у блудливого кота:
- Ай, Валико, тебя тут совсем не уважают, да! Твой машина арестовали, на штрафстоянке стоит! А меня сюда привезли, чтобы ты сказал, что я - твой брат!
- Нэт у меня больше брата! – отрезал Валико, злобно забросил полотенце себе на плечо и тяжело потопал назад.
- Эй, Валико, зачем так сказал, а?! Маме будет стыдно за тебя, да!
- Мама уже давно умерла. Или ты забыл? – ответил хозяин кафе, не оглядываясь.
- Ей на том свете будет стыдно!!!... э, да кому я говорю?! У всех братья – как братья, а у меня – самый врэдный брат! Ладно, давайте, вэзите меня тюрьма! Мнэ всё равно никто даже кусок шашлыка на пэрэдачу нэ даст, вах!!!
Вано скрылся в салоне, обиженный; стекло поднялось, а фельдфебель потопал на своё место. Автомобиль уехал.
Я всё это видел во всех подробностях, хотя и стоял возле барной стойки: кафешка была открытой. Бармен подвинул мне мой коктейль с трубочкой, я присосался к ней и начал философствовать:
- Я вижу, у твоего хозяина брат совсем отмороженный?
- У каждого свои проблемы, лэр, - равнодушно пожал тот плечами.
- Но он хотя бы живёт на всю катушку, а так-то у вас тут тоска смертная… кстати, не подскажешь, где можно достать хорошую шмаль, чтобы вставляло не по-детски? – и я показал бармену монету с цифрой 50.
- Это не к нам, - холодно ответил он. - Мы этим не занимаемся.
- Тогда скажи – к кому. Вот только не надо отмазок, что не знаешь – где.
- Попробуйте в «Тёплой лагуне», лэр. Но я Вам ничего не обещаю.
- Само собой.
И я ушёл, оставив монету на стойке.
**********
В «Тёплую лагуну» я завалился вечером, как и подобает пунктуальному завсегдатаю подобных заведений. Её танцевальный зал был огромен, поражая воображение, – размером в десяток кафешек из той, какую я посетил днём. Под потолком вращался гранёный стеклянный шар, бросающий блики мерцающего света по всему помещению. Клуб имел стены – и звуки бешеной музыки, не находя выхода, метались по замкнутому пространству, пробивая так, что, казалось, дрожат все твои внутренности.
Бросаться в пляску смысла не имело: на танцполе таких, как я, тряслось сотни. Я подошёл к бару: тут можно было даже поговорить, и поэтому возле барной стойки тусовались те, кому хотелось отвести душу.
Я заказал порцию коктейля, и, приложившись к трубочке пару раз, начал «базар за жизнь» с парнем, стоявшем слева. Ибо видок у него казался подходящим: имелись первичные следы начала деградации личности, но взгляд был ещё боек и смазлив. Явно не дурак выпить и потрахаться.
- Парень, мне кажется, что у вас тут голимый тухляк, - начал я. – Сельский клуб какой-то… а ведь иной раз хочется чего-то эдакого! Не замечал?
Он покосился на меня мутноватым взором и подтвердил:
- Во, в самую точку! Сельский клуб. Не зажигает…
- Давай тогда выпьем за понимание! Меня Брендом зовут. А тебя как?
- Август.
- Как месяц года, что ли?!
- Как римского императора. Хрен знает, где он жил, а мои предки были шутники.
- Да за такое имя просто грех не выпить! Давай тогда по стопке настоящего пойла, а не этого кваса, за мой счёт – ради знакомства!
- О, с хорошим человеком почему бы и не бухнуть?!
Стопка за стопкой Август рассказывал мне про местные обычая, интриги, завсегдатаев, кто с кем спал, и кто с кем дружил / враждовал. Найдя в моём лице благодарного слушателя, он расчувствовался, и через час-другой мы уже обнимались с ним, как братья. Мой сотовый телефон работал в режиме записи…
- Мальчики, вам, я смотрю, и без нас не скучно? – послышался рядом насмешливый женский голос.
Мы обернулись. К стойке прибились три девицы средне-потасканного вида.
- Август, это кто с тобой? – весело спросила другая, стреляя в меня глазками.
- О, девушки, это – великий человек! Бренд! Да, его так и зовут: Бренд!
- А мы его раньше тут не видели,.. – вступила третья.
- Он до этого тут не тусовался, - ответил Август моими словами. – Бренд ищет себе настоящих друзей, и вот он нашёл уже четверых!
- Ну, тогда давайте выпьем за дружбу! – таким же насмешливым голосом предложила первая. – Бармен, нам три «Магнолии»!!!
- И нам по стопарю!!! – поддержал Август.
А потом мы завалились на диванчик на втором этаже, продолжая весёлый трёп. Туда нам тоже что-то приносили: мы и это пили…
«И нахрен я пил эти коктейли… мне же их нельзя…» — это было последнее, что я помнил.
*********
- Эй, ты, вставай! – меня кто-то грубо ткнул в плечо. Причём больно.
Чёрт, как же башка-то болит!!! Буквально лопается!
- Вставай, говорю!!! – и снова болезненный тычок.
Сейчас встану и убью… блин, я не могу встать!
- Вставай, придурок!!! – и снова меня тычут.
Я кое-как разлепил глаза: оказывается, я лежал, скрючившись, на грязной деревянной лавке. И явно в нехорошей комнате… полумрак, решётка, грязь, вонища. Пахло безнадёгой и чем-то преступным, причём так откровенно, что мне сделалось не по себе. Я прямо всей кожей ощущал, что сидевшие здесь до меня чувствовали себя очень тоскливо!
«Что такое?!! Меня раскусили? Оглушили, схватили и бросили в подвал?» - мои мысли панически заметались, словно бестолковые бабы на пожаре.
Я кое-как уселся, огляделся. Напротив меня примостились пара типов, но на меня им было наплевать. А толкал меня человек, одетый в полицейскую форму, причём тыкал меня дубинкой. Я что, в полиции? – а с какого?...