Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А потом были танцы. Начиналось всё с классических: ох, не зря полковник нанял для нас злобных стерв, сделавших из медведей некое подобие танцоров! И, да, Майк был тысячу раз прав: надо положить руку на талию партнёрши, и сказать себе, что я – неотразимый герой, - и тогда всё и правда начнёт получаться!

Мы с Валентиной закружились в таком слаженном танце, какой мне и представиться не мог. Вот что значит правильные дозы самовнушения, чувства ритма и алкоголя! Ну, и, конечно, чтобы партнёрша танцевать умела: это тоже важный фактор…

Мне стало сразу как-то легко и весело; меня пьянил запах близкого женского тела и лёгких духов. Ёлка, танцующие пары, мерцающие гирлянды – картинки сменялись одна за другой, а прошлое, казалось, действительно отошло далеко назад…

*******

- А сейчас мы попросим Ёлочку, чтобы она зажглась! Что за Новый год без Ёлочки?!

- Ёлочка, гори!

- Не слышит нас Ёлочка… Ещё раз!!!

- Ёлочка, гори!!

- Не слышит нас Ёлочка… Ещё раз!!!

- Да что ж, за *** мать, такое?! – расстроился кто-то.

Вот не дай Бог кто-то из наших охотников! Публика дружно заржала.

- Ёлочка, гори!!!

- Ура, загорелась Ёлочка!!!

- За****сь! – послышался восторженный вопль. Кажись, кого-то пора выносить…

*******

- А сейчас мы позовём Дедушку Мороза со Снегурочкой и Санта-Клауса!

- Дедушка Мороз! Ау! Санта, где ты?

- Не слышат нас они… Ещё раз!

- Дедушка Мороз!! Ау!! Санта, где ты?!

- Не слышат нас они… Ещё раз!

- Да что ж, б****, за такое тут творится?! Оглохли они все, что ли, ***** в рот?!!

Публика смеётся. Все счастливы. Пьяный дурак – горе только в семье. Хм, а что там наш полкан говорил про погоны, ордена и задницу?

- Дедушка Мороз!!! Ау!!! Санта, где ты?!! Ура: они пришли!!!!!

- Ура-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!

Взрываются хлопушки, конфетти сыплются мелким блестящим дождиком.

*******

- …., и я хочу пожелать в наступающем году всем гражданам Звёздной Конфедерации,.. – звучал по залу голос Президента…

*******

- Бом… бом… бом,.. – били куранты где-то на далёкой Матери-Земле. А, может, это до нас доносилось лишь их эхо, отстающее на сотни световых лет?

- С Новым годом! Ура, господа!!!

- Прозит!!!

Глоток шампанского, а на закуску – мягкие и покорные губки Валентины.

- Пойдём отсюда,.. – прошептала она мне в ухо. – Здесь душно…

Мы вышли в вестибюль; я помог ей накинуть её шубку на голые плечи, и надел свой полушубок. Шубейка оказалась длиной чуть ниже её попки, а бальное платье вольготно распушилось во все стороны, опускаясь до самых пят девушки. Мы под ручку пошли на улицу – там старые и малые развлекались, кто как умел: кто-то запускал салют, кто-то хлебал из фляжки прямо из горла, кто-то целовался.

Один из сотрудников центра установил на утоптанную площадь коробку на 24 выстрела, подпалил фитиль, отбежал. Погоди: выстрелы будут не в центре конструкции, произойдёт смещение, и тогда…

- Пах! Пах! – устремились в чёрное небо первые ракеты.

Коробка от удара подпрыгнула и завалилась на бок.

- Пах! – третий выстрел пошёл параллельно земле, задав ей вращение вокруг оси.

Ракета злобно прожужжала несколько метров, ударилась о снежный бортик, ограничивающий очищенный участок, срикошетила и пошла косо ввысь. Хлопок, салют, звон разбитого окна. Б***, устроили тут новую войну!!!

Четвёртая, задав коробке новый вращающий импульс, рванулась прямо в толпу. Девушки взвизгнули. Я схватил Валентину, и, опрокинув на крыльцо, навалился на неё сверху. Нас осыпало разноцветными искрами, осколками стекла разбитой двери, оглушило хлопками малых взрывов.

- Б***!!!

- Ой, блин…

- Ха-ха-ха!!!

Коробка с ракетами крутилась, как пулемётная турель, рассылая выстрелы во все стороны; на снег падали даже те, кто гулял вдалеке от нас: салют взрывался у них почти над головами. Слышались крики, визги и пьяный хохот.

- Придурок, **** *** *** ***! – служащие храма науки, оказалось, знают и такие слова, от которых покраснели бы даже самые циничные охотники на пиратов. – Ты физику в какой деревне учил?! Её же в снег заглублять надо и утаптывать по краям!

- Так прикольно же было!!! Или нет?...

- Дайте я ему втащу!

Кто-то кинулся бежать, за ним – возбуждённая толпа: кто-то жаждал крови, а кто-то – зрелищ. Крики и смех.

Я встал, помогая подняться Валентине и отряхивая её. Её всю трясло:

- Ой, как страшно… Ой, как страшно… Ой, как страшно… как на войне!!!

Вот ведь идиоты! Так ведь человека и дураком сделать можно, а им – лишь бы поржать!

Я обнял девушку:

- Не бойся, я с тобой! Всё будет хорошо. Я тебя не брошу.

- Правда?

- Никогда не брошу! Честное офицерское!

Мы пошли, окружённые буйным весельем и пьяным смехом. Гуляющая публика через ворота хлынула на улочки сонного жилого городка, быстро растормошив его спячку; хлопки петард, пробок шампанского и салютов зазвучали уже там. Мы же с девушкой подошли к зданию общежития для сотрудников; почти все его окна зияли нежилой чернотой.

- Мне надо переодеться, - сообщила Валя. – В этом платье гулять невозможно. Давай, зайдём к нам на минутку.

- Мне же туда нельзя, - засомневался я. – Женская общага, то да сё.

- Ой, да кто там сейчас на проходной сидеть будет?! – отмахнулась она.

Мы миновали турникет, сиротливо опустивший все перегораживающие дорогу трубки, поднялись на третий этаж. Валя открыла дверь, впорхнула внутрь, затащила и меня:

- Ты что, в коридоре торчать собрался, что ли?

Я шагнул внутрь; пахнуло домашним уютом. Моя спутница заперла дверь, быстро скинула с моей помощью свою шубку, повесила на вешалку в прихожей:

- Подожди, я быстро!

Потом она скрылась в комнате, оставив меня ждать её под шорох сбрасываемой одежды. Через некоторое время позвала:

- Проходи! Сейчас можно…

Я зашёл в комнату.

Она стояла в одной чёрной комбинации, смущённо улыбаясь. Я разинул рот, ошеломлённый, разглядывая её кружевные чулочки, трусики и лифчик с кружевной оторочкой.

- А ты почему полушубок не снял? – смущённо спросила она, опустив носик и мило покраснев. – Ты разве меня не хочешь?

Она чуть не заплакала. И вот что мне оставалось делать?…

Мой полушубок полетел на пол. Вместе с форменной зимней шапкой.

********

Я проснулся.

За окном уверенно светило январское солнце, дав жизнь новому дню и году. Во рту было сухо, и башка трещала: а нечего столько шампанского бухать!

А где это я, собственно? Ой, блин!!!

А то, что я сделал ночью с сотрудницей научного центра – у нашего полкана за такие дела какое наказание придумано? С него ведь станется: фантазия у него больная и богатая…

Я воровато огляделся: в комнате никого не было, хотя наличие двух кроватей и двух разных кружек для чая говорило о том, что тут двое живущих. Я быстренько сбегал в туалет в том, в чём проснулся,- в чём мать родила,- облегчился, ополоснул лицо, приводя себя в порядок. Затем быстро, по-военному оделся, собирая свои вещи по всему полу.

Фух, ну, кажись, всё…

Коридор казался вымершим: я, никем не замеченный, выскользнул на улицу.

Валентина стояла возле крыльца общежития, одетая в шубку и облегающие брюки, покуривая тонкую сладковатую сигаретку. Меня демонстративно замечать не хотела.

- Ты что, куришь? – неловко спросил я, чтобы хоть как-то начать разговор.

- Нет, только когда психую…

- Извини… Я не должен был…

- Тебе-то зачем извиняться? Это я дура.

- Зачем ты говоришь так? – искренне возмутился я.

- Затем, что решила, что можно привязать к себе мужчину, который любит другую.

- Подожди… я же тебе сказал, что всё в прошлом. Она замужем, я ей не нужен… я не хочу думать про неё!!! Я хочу быть с тобой – почему нет?!

840
{"b":"982732","o":1}