А потом были танцы. Начиналось всё с классических: ох, не зря полковник нанял для нас злобных стерв, сделавших из медведей некое подобие танцоров! И, да, Майк был тысячу раз прав: надо положить руку на талию партнёрши, и сказать себе, что я – неотразимый герой, - и тогда всё и правда начнёт получаться!
Мы с Валентиной закружились в таком слаженном танце, какой мне и представиться не мог. Вот что значит правильные дозы самовнушения, чувства ритма и алкоголя! Ну, и, конечно, чтобы партнёрша танцевать умела: это тоже важный фактор…
Мне стало сразу как-то легко и весело; меня пьянил запах близкого женского тела и лёгких духов. Ёлка, танцующие пары, мерцающие гирлянды – картинки сменялись одна за другой, а прошлое, казалось, действительно отошло далеко назад…
*******
- А сейчас мы попросим Ёлочку, чтобы она зажглась! Что за Новый год без Ёлочки?!
- Ёлочка, гори!
- Не слышит нас Ёлочка… Ещё раз!!!
- Ёлочка, гори!!
- Не слышит нас Ёлочка… Ещё раз!!!
- Да что ж, за *** мать, такое?! – расстроился кто-то.
Вот не дай Бог кто-то из наших охотников! Публика дружно заржала.
- Ёлочка, гори!!!
- Ура, загорелась Ёлочка!!!
- За****сь! – послышался восторженный вопль. Кажись, кого-то пора выносить…
*******
- А сейчас мы позовём Дедушку Мороза со Снегурочкой и Санта-Клауса!
- Дедушка Мороз! Ау! Санта, где ты?
- Не слышат нас они… Ещё раз!
- Дедушка Мороз!! Ау!! Санта, где ты?!
- Не слышат нас они… Ещё раз!
- Да что ж, б****, за такое тут творится?! Оглохли они все, что ли, ***** в рот?!!
Публика смеётся. Все счастливы. Пьяный дурак – горе только в семье. Хм, а что там наш полкан говорил про погоны, ордена и задницу?
- Дедушка Мороз!!! Ау!!! Санта, где ты?!! Ура: они пришли!!!!!
- Ура-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!
Взрываются хлопушки, конфетти сыплются мелким блестящим дождиком.
*******
- …., и я хочу пожелать в наступающем году всем гражданам Звёздной Конфедерации,.. – звучал по залу голос Президента…
*******
- Бом… бом… бом,.. – били куранты где-то на далёкой Матери-Земле. А, может, это до нас доносилось лишь их эхо, отстающее на сотни световых лет?
- С Новым годом! Ура, господа!!!
- Прозит!!!
Глоток шампанского, а на закуску – мягкие и покорные губки Валентины.
- Пойдём отсюда,.. – прошептала она мне в ухо. – Здесь душно…
Мы вышли в вестибюль; я помог ей накинуть её шубку на голые плечи, и надел свой полушубок. Шубейка оказалась длиной чуть ниже её попки, а бальное платье вольготно распушилось во все стороны, опускаясь до самых пят девушки. Мы под ручку пошли на улицу – там старые и малые развлекались, кто как умел: кто-то запускал салют, кто-то хлебал из фляжки прямо из горла, кто-то целовался.
Один из сотрудников центра установил на утоптанную площадь коробку на 24 выстрела, подпалил фитиль, отбежал. Погоди: выстрелы будут не в центре конструкции, произойдёт смещение, и тогда…
- Пах! Пах! – устремились в чёрное небо первые ракеты.
Коробка от удара подпрыгнула и завалилась на бок.
- Пах! – третий выстрел пошёл параллельно земле, задав ей вращение вокруг оси.
Ракета злобно прожужжала несколько метров, ударилась о снежный бортик, ограничивающий очищенный участок, срикошетила и пошла косо ввысь. Хлопок, салют, звон разбитого окна. Б***, устроили тут новую войну!!!
Четвёртая, задав коробке новый вращающий импульс, рванулась прямо в толпу. Девушки взвизгнули. Я схватил Валентину, и, опрокинув на крыльцо, навалился на неё сверху. Нас осыпало разноцветными искрами, осколками стекла разбитой двери, оглушило хлопками малых взрывов.
- Б***!!!
- Ой, блин…
- Ха-ха-ха!!!
Коробка с ракетами крутилась, как пулемётная турель, рассылая выстрелы во все стороны; на снег падали даже те, кто гулял вдалеке от нас: салют взрывался у них почти над головами. Слышались крики, визги и пьяный хохот.
- Придурок, **** *** *** ***! – служащие храма науки, оказалось, знают и такие слова, от которых покраснели бы даже самые циничные охотники на пиратов. – Ты физику в какой деревне учил?! Её же в снег заглублять надо и утаптывать по краям!
- Так прикольно же было!!! Или нет?...
- Дайте я ему втащу!
Кто-то кинулся бежать, за ним – возбуждённая толпа: кто-то жаждал крови, а кто-то – зрелищ. Крики и смех.
Я встал, помогая подняться Валентине и отряхивая её. Её всю трясло:
- Ой, как страшно… Ой, как страшно… Ой, как страшно… как на войне!!!
Вот ведь идиоты! Так ведь человека и дураком сделать можно, а им – лишь бы поржать!
Я обнял девушку:
- Не бойся, я с тобой! Всё будет хорошо. Я тебя не брошу.
- Правда?
- Никогда не брошу! Честное офицерское!
Мы пошли, окружённые буйным весельем и пьяным смехом. Гуляющая публика через ворота хлынула на улочки сонного жилого городка, быстро растормошив его спячку; хлопки петард, пробок шампанского и салютов зазвучали уже там. Мы же с девушкой подошли к зданию общежития для сотрудников; почти все его окна зияли нежилой чернотой.
- Мне надо переодеться, - сообщила Валя. – В этом платье гулять невозможно. Давай, зайдём к нам на минутку.
- Мне же туда нельзя, - засомневался я. – Женская общага, то да сё.
- Ой, да кто там сейчас на проходной сидеть будет?! – отмахнулась она.
Мы миновали турникет, сиротливо опустивший все перегораживающие дорогу трубки, поднялись на третий этаж. Валя открыла дверь, впорхнула внутрь, затащила и меня:
- Ты что, в коридоре торчать собрался, что ли?
Я шагнул внутрь; пахнуло домашним уютом. Моя спутница заперла дверь, быстро скинула с моей помощью свою шубку, повесила на вешалку в прихожей:
- Подожди, я быстро!
Потом она скрылась в комнате, оставив меня ждать её под шорох сбрасываемой одежды. Через некоторое время позвала:
- Проходи! Сейчас можно…
Я зашёл в комнату.
Она стояла в одной чёрной комбинации, смущённо улыбаясь. Я разинул рот, ошеломлённый, разглядывая её кружевные чулочки, трусики и лифчик с кружевной оторочкой.
- А ты почему полушубок не снял? – смущённо спросила она, опустив носик и мило покраснев. – Ты разве меня не хочешь?
Она чуть не заплакала. И вот что мне оставалось делать?…
Мой полушубок полетел на пол. Вместе с форменной зимней шапкой.
********
Я проснулся.
За окном уверенно светило январское солнце, дав жизнь новому дню и году. Во рту было сухо, и башка трещала: а нечего столько шампанского бухать!
А где это я, собственно? Ой, блин!!!
А то, что я сделал ночью с сотрудницей научного центра – у нашего полкана за такие дела какое наказание придумано? С него ведь станется: фантазия у него больная и богатая…
Я воровато огляделся: в комнате никого не было, хотя наличие двух кроватей и двух разных кружек для чая говорило о том, что тут двое живущих. Я быстренько сбегал в туалет в том, в чём проснулся,- в чём мать родила,- облегчился, ополоснул лицо, приводя себя в порядок. Затем быстро, по-военному оделся, собирая свои вещи по всему полу.
Фух, ну, кажись, всё…
Коридор казался вымершим: я, никем не замеченный, выскользнул на улицу.
Валентина стояла возле крыльца общежития, одетая в шубку и облегающие брюки, покуривая тонкую сладковатую сигаретку. Меня демонстративно замечать не хотела.
- Ты что, куришь? – неловко спросил я, чтобы хоть как-то начать разговор.
- Нет, только когда психую…
- Извини… Я не должен был…
- Тебе-то зачем извиняться? Это я дура.
- Зачем ты говоришь так? – искренне возмутился я.
- Затем, что решила, что можно привязать к себе мужчину, который любит другую.
- Подожди… я же тебе сказал, что всё в прошлом. Она замужем, я ей не нужен… я не хочу думать про неё!!! Я хочу быть с тобой – почему нет?!