- Обнимались, [****!!!- подумал я в сердцах про себя] господин следователь.
- У вас с ней сложились настолько близкие отношения? Когда и где вы познакомились? Не сообщали ей место вашей практики?
- Не состоял - на полевых учениях - нет.
- Каким образом Вы поддерживали с ней связь?
- Не поддерживал: никакой связи у меня с ней не было: ни сексуальной, ни электронной.
- Не было ли у Вас связи с её подругами? Одной или сразу с обоими? Может, вы с кем-то из них были знакомы?
- [****!!!] Никак нет, господин следователь.
- Почему Вы несли гостью на руках, не спросив предварительно её согласия, если у вас не было с ней близких отношений?
- [****!!!] Виноват, господин следователь, готов понести наказание по законам вашей планеты...
Если бы у меня не было работающего видеорегистратора, то мне точно начали бы шить пособничество пиратам – как пить дать! С такими дознавателями оно – самое то… Они и Господа Бога Нашего сумеют притянуть к любому делу за бороду!
Эта курортная практика продолжалась у меня даже меньше, чем на Алзире, но продержали меня тут дольше. Потом ещё и в родном училище устроили мне допрос… по счастью, моим отцам-командирам передали только протоколы моих допросов, а не записи с видеорегистратора.
Моя практика опять закончилась раньше срока: я опять вляпался в войну. Вместо нормального опыта работы, как мои одногруппники, я получаю опыт убийства людей.
Я на этот раз не стал врать Румине, почему опять вернулся с практики на два месяца раньше, и почему у меня нарисовался свободный месяц. Я рассказал ей про попытку похищения с горнолыжного курорта, не упоминая, разумеется, Бусану, и то, как я, считая свою гибель неизбежной, бросился на своей шкуре проверять науку одного капитана, не всем известного...
- Они становятся всё наглее и наглее, - прошептала Руми, поскольку её губки расположились возле моего уха, и я отлично всё слышал. – Завтра они заявятся и в наш город…
Я лежал, опустошённый допросами и бурным сексом, бездумно глядя в потолок:
- Пусть только попробуют… у вас тут рядом целый полк для борьбы с пиратами…
- Только там почти все – зелёные мальчишки.
- Зато самые отчаянные… и, потом, что с вашего города взять-то? У вас нет ни вагона золота, ни олигархов, ни детишек этих олигархов… Я не думаю, что пираты считают твой Супермаркет лакомым кусочком: поверь мне, у них совсем другие понятия о ценностях…
- Я уже не знаю, чему верить! Есть новости, что мелкие банды нападают даже на города!
- А мелкую банду даже наши мальчишки затопчут. Нас тут целый полк, вообще-то! И нас учили стрелять с самого первого курса. Спи спокойно, Руми! На страже твоего сна стоит твой герой! – шутливо закончил я свой спич и погладил её по шелковистой спине рукой, на которой она лежала.
- Как же я могу отблагодарить своего героя за то, что он меня защищает? – промурлыкала она уже совсем другим голосом.
- Да ты и сама знаешь!!!
*********
- «За проявленное мужество и героизм унтер-офицер Брендюрёв Владимир награждается Орденом Мужества I степени с вручением Золотой медали Героя Звёздной Конфедерации.»,- Белобрысый был само воплощение пафоса, чего за ним ранее не замечалось.
Взвод изумлённо застонал от зависти.
- Тихо! Чего замычали, как кони?! Я ещё не закончил! Продолжаю: «За особые заслуги перед государством и в знак большого уважения правительство Алзиры награждает унтер-офицера Брендюрёва Владимира «Орденом Почёта» с вручением ордена и Ленты Почётного гражданина.»! Брендюрёв, выйти из строя!
Я сделал три шага, вытянулся. Унтер подошёл и вручил мне две коробочки:
- Поздравляю!
Мы пожали друг другу руки.
- Напра-во! На пробежку… бегом! Живо, живо, живо! Гоу, гоу, гоу!!!
Все побежали, а я опять остался один на один с Унтером.
- Что скажешь, герой?
- На этот Новый год ёлка будет не нужна… я сам встану вместо неё. С лентой.
- Ха-ха, - вздохнул он. – Очень смешно…
- Мне, стало быть, нужно будет проставляться?
- Да ты умнеешь прямо на глазах, салага!
- То же самое? Бобик водки и бочку икры летучей рыбы?
- Мы, Бренд, точно сопьёмся, пока будем обмывать все твои ордена и звания! А охотников за пиратами никто споить не в силах!
- Прозит! Да будет так!
Ну, вот, я уже выучил все речёвки этих пьяниц… вот так тихо и незаметно подкрадывается к нам взрослая жизнь.
- Напра-во! На пробежку… бегом… арш!
***********
На сержантской пьянке дым стоял коромыслом. Как всегда.
- … как говорили наши предки: «Помирать – так с музыкой!» - вещал сержант из новеньких, попавший на нашу территорию совсем недавно. – Именно поэтому я и служил в музыкальной роте нашего славного военного округа. И случился с нами как-то раз один [воню]чий случай.
Был у нас начальник ансамбля, подполковник (скажем, Сидоров), хороший музыкант и дирижёр. А заместитель начальника, майор (пусть будет Петров) весьма и весьма далёк от музыки.
Собственно история.
Приходят к майору флейтист и кларнетист (солдаты-срочники, сами местные. Уж очень хочется им до утра свалить в родные хаты насчёт оттопыриться по полной), и просят они, дескать, товарищ майор, отпустите нас домой за бемолями для флейты (для несведущих, это такие знаки, которые пишутся на бумаге, в нотах).
Майор поворчал для вида, но отпустил. Пацаны были на хорошем счету, и, опять-таки, что за флейта без бемоли? – срамота, а скоро будет показательное выступление.
И вот вечерняя проверка. На ней присутствовал сам начальник. Майор стоял тут же, несмотря на поздний час. Идёт перекличка. Старшина называет фамилии, отчитывается о неприсутствующих.
Тут начальник спрашивает: «А где у вас, товарищ майор, такой-то и такой (флейтист и кларнетист). Майор отвечает: "Я их до утра отпустил. Им нужно взять бемоли для флейты".
Все солдаты и начальник - в ауте.
После минутной паузы подполковник яростно говорит майору: "Если у Вас ещё кто-нибудь, когда-нибудь будет отпрашиваться за бемолями, диезами и бекарами (тоже нотные знаки), немедленно докладывайте мне. А уж я им покажу, как по бемолям бегать!".
- Га-га-га!!!
- Только я не понял,.. – вступил пьяный в дым дядя Боря. – А при чём тут Петров и Сидоров? У нас как-то ходили анекдоты про Петрова и Васечкина, но давно это было…
- Петров и Сидоров? – удивился новичок, пытаясь сфокусировать взгляд. – А кто это?
- Ты ж сам нам только что про них парил! Как они с бемолями разбирались…
- А, эти… только у флейтиста и кларнетиста другие были фамилии… Один – Митюшин, второй – вообще я.
- Оба-на! Так тебя за те бекары из ансамбля выперли?
- Со свистом! И ещё балалайками били! И вот теперь я без ансам… бля. Сам, бля… ну, один я теперь! Чтобы выслугу не терять, надо было устроиться в воинскую часть. А мне говорят: «Лет через десять про твои бемоли и диезы все позабудут, а пока можем предложить только вот тут… у вас.» А мне деваться куда? – и вот я здесь!
- Ты сделал правильный выбор, сынок, - дядя Боря покровительственно похлопал его по плечу. – Музыка – это точно к нам! Выпьем!
- Прозит! – гаркнули мы и хлопнули по стопке.
- У меня для тебя есть замечательный тост,.. – дядя Боря многозначительно провёл пальцем по своим жиденьким усикам. – Про армию и музыку.
Ходил, значит, по одной планете музыкальный ансамбль: барабанщик, виолончелист и флейтист, как ты…
- Я кларнетист…
- Не важно… Гостили они у турецкого султана, и ему так понравилась их музыка, что он приказал наполнить золотом их инструменты. Барабанщик получил полведра, виолончелист – два ведра, а во флейту ни одной монеты не влезло…
- Облом…
- Да… Потом они гостили у русского царя: давали концерт его любимому гвардейскому полку. Но не понравилась царю их игра. И повелел он затолкать им их инструменты в задницы.