Мои бойцы тоже возбудились, и, поскольку я им запрещал болтаться возле окна,- отошли поближе к входной двери и там начали обсуждать, какие им обломятся плюшки за их геройское участие в защите полицейского участка. Многие вообще вышли из комнат, столпились в коридоре, обсуждая близкую славную победу родной армии, отплясывая и закурив так, что хоть топор вешай.
- Внимание, колонна слева!- заорал я.- Майк, Алик – быстро на позицию! Майк – справа, Алик – слева! Без команды не высовываться!
Надрессированные курсанты помчались к окну впереди своих ботинок, не успев даже прекратить весёлый разговор про новые погоны. Зажравшиеся копы сначала стояли, разинув рот и глядя в спину моим товарищам, а потом заполошно бросились на позиции, сталкиваясь в дверях и ругаясь, как распоследние грузчики.
От колонны отделился вездеход на высоких колёсах: лихо обогнав всех, он нагло подрулил поближе к парковке возле центрального входа. Он имел открытый кузов, на котором стоял спаренный пулемёт со стальным щитом, раскрашенным в камуфляжную расцветку. Можно было бы, конечно, пошутить, что это почти как та самая игра в пейнтбол в заброшенном городке, вот только сейчас по нам хотели стрелять не цветными шариками…
Наши соседи по комнате открыли огонь, выцеливая пулемётчика – он тут же отвесил им ответ. Господи, вот тогда мне стало действительно страшно!- гораздо сильнее, чем тогда, когда по нам стреляли автоматчики в усадьбе олигарха. По нам лупили крупнокалиберными пулями так, что они, ударяя по стене снаружи, выколачивали из неё штукатурку, которая осыпала нас, сидящих внутри: дрожала и сама стена, и пол. Папки, стоявшие на верхних полках шкафов, мгновенно взорвались бумажной трухой; на пол посыпались обрывки и вазочки… Бешеные пули рикошетили от потолка, стен, полов, столов: мы и опомниться не успели, как все мониторы в комнате разбило и сбросило на пол вместе с канцелярскими принадлежностями.
Одного из защитников отбросило от окна словно бы могучим пинком – да так, что кровавые брызги долетели и до нас.
Я затаился за подоконником раньше первого выстрела и лишь бесконечно шептал молитву-оберег, ожидая, что вражеские пули вот-вот развалят дрожащую стену. Однако, пулемётчик не мог тратить всё время только на нас: он перенёс огонь на другие окна, из которых по нему пытались стрелять. Значит, не время ссать – пора воевать!
Я высунулся на мгновенье, присел и скомандовал:
- Алик, на два часа, короткой! Майк, на один час, короткой!
Парни резко вставали, вскидывали автоматы, вглядывались в прицелы, дали две очереди, снова присели. Почти сразу же по нашему окну открыли стрельбу, но только не из штурмового пулемёта, а из обычных автоматов: пули тоже влетали со свистом в помещение, тоже рикошетили и били всё хрупкое, но это было почти не страшно после пережитого нами огневого шока.
А вот пулемёт – замолк…
Я ползком перебрался к соседям, которые о войне уже не помышляли: один из них зажал уши и бессмысленно раскачивался как заводная кукла, а другой, зажав в кулак то ли крестик, то ли амулет, горячо молился, будучи практически таким же невменяемым, как и сосед. А убитый оказался женщиной: ей разбило голову так, что и рассказать-то страшно. Она не побоялась вступить в перестрелку с пулемётчиком, и вот что получилось… наверное, это был её кабинет, а я взял со стола её зеркальце, но что толку гадать-то?- а спрашивать не имелось ни секунды времени, тем более что её напарники оказались в невменяемом состоянии.
Я выглянул из-за левого откоса их окна: ствол пулемёта молча смотрел вправо, а пулемётчик скорчился в кузове внедорожника, водитель которого начал лихорадочно отводить свою технику в сторону.
Я высунул в окно зеркальце:
- Парни, там гранатомётчики!!! Хватайте вот этого и валите отсюда!!!
Бойцы вскочили, рывком подняли на ноги того, который молился, и потащили его на выход. Он кулак так и не разжал… Второй был ранен: под него натекла лужица крови, и тащить его можно было только волоком, но мы бы этого не успели…
Я в это время лихорадочно вырвал автомат из рук убитого, выдернул из нагрудных карманов его бронежилета два рожка и запихнул в свои.
Гранатомётчики, укрываясь за крышками десантных люков броневиков, выцеливали окна первого этажа – по крайней мере, точно не нас. Они, сидя внутри брони, не видели, из какого окна заткнули пулемётчика, поэтому пытались найти себе достойную цель, а иначе я бы приказал друзьям бежать из комнаты без оглядки.
- Бух! Шу-у-у-у-у-у-ух!- первая граната, оставляя за собой белёсый след, пошла на первый этаж.
- Ба-бах!- наше здание слегка вздрогнуло, а пол ударил мне по подошвам – меня качнуло.
Я торопливо взял на прицел второго, дал пару очередей – пули ударили по броне, по крышке люка, и он, выронив гранатомёт, суматошно спрятался вовнутрь: его труба с заложенным выстрелом ударилась о дорогу, и взрыв грянул почти под колёсами броневика.
«А что, у них тут мафия вооружена гранатомётами и штурмовыми пулемётами?- цапнула меня мысль где-то на краю сознания.- Или это они самые?»
На площади появился микроавтобус: его дверца распахнулась, оттуда высыпали бойцы, одетые кто во что, и как тараканы разбежались в разные стороны, стараясь укрываться за корпусами броневиков, которых подошло ещё несколько. Я дал по ним несколько очередей; как ни удивительно, но огонь вёлся с обоих этажей нашего здания участка, и двоих бандитов мы подстрелили – в ответ тоже раздалась стрельба, в т.ч. с верхних пулемётов броневиков, что охладило наш пыл.
- Бух! Шу-у-у-у-у-у-ух!- а вот вторая граната пошла конкретно в наше окно!
Я опрометью бросился в коридор, благо успел заметить, как в нас начали целиться, ещё до выстрела. И даже успел закрыть за собой дверь: она открывалась вовнутрь, и это было хорошо.
- БАХ!!!- *нуло так, что, казалось, стены закачались, а дом слегка сдвинулся. Дверь выломало из косяка – примерно так-то когда-то Командор открыл дверь в комнату с «дедами»…
Ударная волна ворвалась в коридор вслед за мной. Её ослабило, но всё же ей хватило силы толкнуть меня с друзьями так, что мы еле-еле устояли на ногах.
- Алик, Майк! Быстро внутрь! Бейте только по гранатомётчикам! Встаньте у «нашего» окна: оно ближе всех к двери. Не геройствовать! Если в вас начали целиться из гранатомёта – бегом в коридор и мордой на пол! Я – к командиру обороны и сразу вернусь!
- Есть!
- Есть!
Я сбежал на первый этаж: начальник участка до начала стрельбы оставался там.
В коридоре лежало несколько раненых, которых лихорадочно пытались перевязать двое девушек в штатском: наверное, секретарши или даже жёны. В воздухе витали пыль и дым, мешая дышать и уменьшая видимость – впрочем, на нашем этаже было то же самое.
В кабинетах слышались звуки стрельбы; воняло пороховыми газами и кровью. Полковника я не встретил, зато мне по пути попался тот самый лейтенант; на его лице красовалась смазанная полоса крови.
- Господин лейтенант, разрешите доложить, лэр?- козырнул я.
- А, курсант… ты ещё живой?- он как будто бы не заметил, что я имел автомат.
- В их колонне есть колёсные автомобили: они боятся, что мы им шины прострелим, и поэтому стараются нас подавить. Значит, это очень ценные автомобили…
- Ну, и что?
- Предлагаю заблокировать дорогу так, чтобы им не имело смысла ломиться мимо нашего здания…
- Думаешь, отвяжутся?
- Могут… У вас тут есть гараж с автомобилями?
- Конечно. Подземная парковка.
- Дайте мне хотя бы пять человек. Или шесть.
- Ладно, идём со мной.
Он шагнул к ближайшей комнате:
- Диего, Антонио – быстро ко мне!
Те выскочили из кабинета, как ошпаренные, с шальными глазами от недавней перестрелки.
- Пойдёте с ним в гараж!- он кивнул на меня.- Делайте, что скажет: это – приказ!
- Слушаюсь!
- Слушаюсь!
Лейтенант заглянул в другую дверь:
- Лукас…
Ударная волна отшвырнула его от входа и впечатала в стену коридора – да так, что его каска глухо звякнула. Нас, отбросив в сторону, опрокинуло как кегли.