Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Алекс сжал челюсть.

— Какие темы?

— Разные. Некоторые связаны с Силой и её природой. Другие — с определёнными технологиями. Третьи — с историческими событиями. — Велл переключила изображение. — У инженеров блоки на новаторство. Они могут совершенствовать существующие конструкции, но создание чего-то принципиально нового вызывает... сопротивление. Как будто мозг отказывается думать в определённых направлениях.

Алекс понял почему тысячелетний план провалился.

— А техники?

— У техников самые жёсткие ограничения. — Голос Велл стал ещё мрачнее. — Любопытство подавлено почти полностью. Они выполняют свои функции, но не задают вопросов. Не интересуются, как работает то, что они обслуживают. Не пытаются понять систему в целом.

Алекс откинулся на спинку кресла, переваривая информацию. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу с монотонной яростью.

— Можно снять эти закладки?

Велл покачала головой.

— Только частично. — Она увеличила изображение, показывая переплетение нейронных путей. — Эти закладки — не внешние имплантаты, которые можно удалить. Они интегрированы в саму структуру мышления. Они формировались с детства и стали частью личности.

— Часть личности, — повторил Алекс глухо. — он вспомнил отца. Как Алекс удивлялся его узкому взгляду на вещи.

— Да. Если мы попытаемся их удалить... — Велл развела руками. — Мы рискуем разрушить саму личность. Человек может потерять память, навыки, даже базовые когнитивные функции.

Алекс сжал зубы так сильно, что заболела челюсть. Он думал о бесчисленных разумных в галактике — учёных, инженерах, техниках. Все они были... запрограммированы. Ограничены. Лишены части своего потенциала ещё до того, как осознали, что он у них есть. Не удивительно, что цивилизация стагнирует. Он кажется знает кто за этим стоит.

— Есть хоть кто-то свободный? — спросил он.

Велл кивнула.

— Учёные и инженеры с Валорина. Те, кого вы спасли с разбомблённой планеты.

— Их образовательная система была... другой. Они учили детей думать, а не запоминать. Поощряли вопросы, а не послушание.

— Еще одна причина почему их уничтожили, — сказал Алекс тихо.

Велл не ответила.

Алекс встал и подошёл к окну. Дождь продолжал лить, серые струи воды стекали по стеклу, размывая мир за окном.

— Снимите те ограничения, которые возможно снять, — сказал он, не оборачиваясь. — Осторожно. Постепенно. Без риска для личности.

— Это займёт годы, — предупредила Велл. — И результаты будут... частичными.

— Я понимаю... — Алекс повернулся к ней. — И запустите программу обучения на тестовой группе.

Велл кивнула, собирая свой датапад.

— Будет сделано. — Она остановилась у двери. — Алекс... спасибо вам, что дали мне возможность быть причастной к тому, что мы здесь делаем

Алекс посмотрел на неё и кивнул

Она вышла, оставив Алекса наедине с дождём и мыслями.

***

Вечером, как обычно, Алекс и Верена сидели в медитационной комнате — небольшом помещении в жилом модуле Алекса, специально оборудованном для практик с Силой. Стены были покрыты звукопоглощающим материалом, освещение приглушено.

Между ними, на низком столике, лежали кристаллы кайбер.

— Крея говорила, что нужно медитировать над своим отношением к миру, — сказала Верена тихо. — От этого зависит, какой будет клинок.

Алекс кивнул.

Он взял свой кристалл в руки. Прохладная поверхность, гладкая, почти живая на ощупь. Он закрыл глаза и потянулся к Силе.

Мир вокруг отступил. Звуки, запахи, ощущения — всё растворилось в тишине медитации. Остался только он, кристалл и бесконечное пространство возможностей.

Он думал о том, кто он. Что он хочет. Зачем делает то, что делает.

Власть? Нет. Власть была инструментом, не целью.

Порядок? Отчасти. Он хотел построить что-то, что переживёт его. Структуру, которая будет работать, даже когда его не станет. Но не порядок ради порядка — не мёртвую систему правил, а живой организм, способный расти и меняться.

Свобода? Да. Но не анархия. Свобода думать, задавать вопросы, искать ответы. Свобода от закладок в разуме, от невидимых цепей, которые большинство даже не осознаёт.

Он думал о Крее и её словах о цветах клинков. Красный — власть. Синий — послушание и система. Зелёный — мудрость и контроль. Фиолетовый — баланс и ловушка.

Ни один из них не подходил.

Он не хотел быть инструментом. Не хотел служить ни свету, ни тьме. Он хотел быть собой — со всеми противоречиями, сомнениями, несовершенствами.

Кристалл в его руках оставался холодным, молчаливым.

Алекс открыл глаза.

— Ничего, — сказал он.

Верена, сидевшая напротив с закрытыми глазами, медленно вернулась из своей медитации.

— У меня тоже.

Она посмотрела на свой кристалл — он лежал в её ладонях, такой же инертный, как и раньше.

— Может, мы делаем что-то не так?

Алекс покачал головой.

— Или мы ещё не готовы. Не определились с тем, кто мы и чего хотим.

Верена положила кристалл обратно на столик.

— Я думаю, что нужно просто пробовать дальше, — ответила она. — Если бы всё было легко, то не нужно было бы медитаций.

Алекс улыбнулся — первая настоящая улыбка за этот длинный день.

— Ладно. Продолжим завтра. А сейчас — тренировка.

***

Они переместились в тренировочный зал — просторное помещение с мягким полом и зеркальными стенами. Освещение было ярким, равномерным, без теней, которые могли бы помешать.

Алекс взял два виброклинка со стойки у стены. Тренировочные, с отключённой вибрацией — по сути, просто металлические палки в форме мечей. Он бросил один Верене.

— Давай начинать — сказал он, принимая боевую стойку.

— Обожаю тебя дурить, — Верена поймала клинок и встала напротив него. — Создание ложных вероятностей. Заманивание в ловушки.

— У тебя еще плохо получается — Алекс поднял клинок. — Начнём медленно. Я атакую, ты пытаешься прочитать моё намерение.

Он сконцентрировался, формируя в сознании чёткий образ — удар справа, горизонтальный, на уровне рёбер. Он позволил этому намерению стать ярким, очевидным, почти кричащим в Силе.

Затем начал движение.

Верена отступила влево, поднимая клинок для блока — именно туда, куда должен был прийти удар.

Но в последний момент Алекс изменил траекторию. Его клинок нырнул вниз и ударил по её ноге — легко, обозначая контакт.

— Ты увидела моё первое намерение, — сказал он, отступая. — Но я держал второе скрытым.

Верена потёрла ногу, хотя удар был совсем лёгким.

— Как? Я чувствовала твоё намерение так ясно...

— В этом и смысл. — Алекс вернулся в исходную позицию. — Я сделал первое намерение ярким, очевидным. Настолько очевидным, что ты не искала второе.

— Теперь ты.

Они поменялись ролями. Верена атаковала, пытаясь создать ложное намерение. Алекс читал её — и видел обман. Её второе намерение было недостаточно скрытым, недостаточно тусклым.

— Ты думаешь о втором ударе слишком сильно, — сказал он после того, как легко блокировал её атаку. — Я вижу оба намерения одновременно.

— Как сделать одно ярче другого?

— Эмоции, — Алекс опустил клинок. — Первое намерение должно быть связано с эмоцией — гневом, страхом, решимостью. Эмоции делают его ярким. Второе должно быть чистым расчётом, холодным и незаметным.

Они продолжили. Раз за разом, атака за атакой. Верена училась создавать эмоциональные «приманки» — яркие, привлекающие внимание намерения, за которыми скрывались истинные удары. Алекс учился видеть сквозь обман, искать тусклые линии вероятности за ослепительными вспышками ложных вариантов.

Через час они оба были мокрыми от пота, тяжело дышащими, но довольными.

— Лучше, — сказал Алекс, опуская клинок. — Намного лучше.

Верена улыбнулась, вытирая лоб.

— Последний раз ты не увидел мой удар.

— Потому что ты наконец научилась по-настоящему скрываться. — Он положил клинок на стойку. — Но это только начало. Крея показывала бои, где мастера создавали десятки ложных вероятностей одновременно. Целые каскады обмана.

711
{"b":"982732","o":1}