Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сцену в ванной, где Рэмбо находил «мои» пузырьки с лекарствами, снималась отдельно, уже без моего участия. Просто крупный план его лица — и движение обеспокоенных глаз, когда он заметил обезболивающие на полке.

По сценарию он должен был понять, что у моего героя рак, но герои этот момент так и не обсудят. Смысл был в том, чтобы мой герой не проявил перед бывшим сослуживцем слабость.

* * *

Флэшбек с побегом из лагеря военнопленных мы снимали спустя неделю, но уже снова в Калифорнии, в павильоне, где построили целый вьетконговский лагерь. В том фильме, который я помнил, была всего лишь яма да решетка, на которой Рэмбо распинали. Здесь же устроили джунгли из искусственных растений, лианы повесили, закрепив гвоздями.

Сцену снимали при свете дуговых прожекторов, при этом основной свет в павильоне не работал — режиссер хотел добиться нужной зернистости, чтобы это в действительности выглядело, как кошмар. Это же был сон Рэмбо, когда он спал в пещере после погони.

На меня надели майку, которая входила в форму американских солдат во время войны во Вьетнаме, над которой порядком поработали. Она была истрепана и порвана, местами ее запачкали искусственной кровью. Вымазали лицо грязью и сажей. Над Сталлоне тоже поработали: мы оба играли узников, так что оба должны были выглядеть изможденным. Работали над гримом целых три часа.

Потом посадили в клетку, которую специально сплели из бамбука. Пока мы сидели там, сняли общий план лагеря — несколько статистов в форме охранников с бутафорским советским оружием, которые патрулировали периметр. Я подумал, что еще недавно играл на такой же роли статиста в «Побеге из Нью-Йорка». А теперь у меня пусть и второстепенная, но заметная роль в будущем культовом фильме.

Как же быстро все изменилось.

— Сегодня, — прошептал я, когда камеры направили на нас. — Пока Луна не взошла.

Сталлоне кивнул и поморщился — по сюжету его совсем недавно крепко избили. Роль инициатора побега должен был исполнять я. Это придавало больше значимости моему персонажу.

Ну а дальше шел побег. Я провоцировал одного из охранников несколькими словами на вьетнамском — мне в этот момент почему-то вспомнился Лэ, администратор отеля «Картер». Потом солдат открывал дверь, чтобы избить меня, и мы набрасывались на него вдвоем, обезоруживали.

А дальше был рывок, потом бег через лес, который специально снимали ручной камерой, чтобы усилить ощущение хаоса.

Здесь уже были трюки, и я выполнял их сам. Котчефф был в курсе настоящих драк в «Отпоре» и позволил мне обойтись без дублера. Тем более, что трюки тут были элементарные, по сравнению с теми, которые мне приходилось ставить на фильмах Мартина.

— Ты как этому научился? — спросил Сталлоне после пятого дубля, отдуваясь и вытирая пот — под светом прожекторов было достаточно жарко. — Как настоящий каскадер.

— В прошлой жизни.

Он хмыкнул — подумал, что я пошутил.

Финальную часть флэшбека, момент, когда мы добирались до ручья и шли по нему, чтобы сбросить со следа собак, немецких овчарок, которых специально для съемки взяли у заводчика, снимали уже с включенным светом — по сюжету было утро.

Хотя ручей был искусственный, вода в нем почему-то была ледяная. Ничего не мешало сделать ее теплее. Может быть, просто экономили, не знаю.

Какое-то время снимали, как мы шли по пояс в воде, а потом, когда солнце окончательно вставало, а погоня отставала, я произнес главную фразу:

— Мы вернемся домой героями, Джон.

Сняли крупный план моего лица, а потом крупный план лица Сталлоне, его тяжелого взгляда. Он сыграл просто идеально — в нем одновременно читались и надежда, и предчувствие беды.

— Снято, — проговорил Котчефф. — На сегодня все, парни, отличная работа.

Потом мы, конечно, доснимали в павильоне еще кое-что, но в конечном итоге нам дали почти неделю отдыха. За это время я ни крошки в рот не взял, питался одним только бульоном — все-таки вес надо было хоть немного сбросить, а для этого должны были уйти мышцы. Жалко, конечно, придется набирать их снова.

А потом нас снова перебросили в Канаду.

* * *

На съемках было несколько проблем. Сталлоне решил выполнить сам один из трюков (по-видимому, насмотревшись на меня) и повредил спину, сломал ребра — пришлось остановить производство на несколько недель.

Затем кто-то обокрал склад, где мы хранили реквизитное оружие. Винтовки ввезли из штатов, а теперь они пропали и требовали замены. Само оружие, конечно, было охолощенным, но стволы легко можно вернуть к боевой готовности. Продюсерам пришлось экстренно разбираться с местной полицией и заново утрясать вопросы разрешений.

С того момента нас начала охранять канадская армия, самая настоящая, она же и играла в массовке.

Меня эти сложности напрямую не касались, моя часть съемок почти завершилась, я лишь ждал финала — там была припасена последняя моя сцена. За это время со мной сняли только еще одну сцену, которую Сталлоне придумал прямо по ходу. Я слушал репортаж на радио об охоте на особо опасного преступника, который якобы убил и ранил нескольких полицейских.

На самом деле по сюжету Рэмбо никого не убивал — единственный погибший полицейский сам выпал из вертолета после того, как герой бросил в него камень. Выбора у Рэмбо не оставалось, его зажали в угол и едва не убили.

Финальную сцену снимали уже в апреле. Это был эпизод в осажденном полицейском участке, куда я приходил вместо полковника Траутмана. Я вошел походкой смертельно уставшего человека. Впрочем, Сталлоне выглядел не лучше, мы действительно сильно устали, вымотались из-за графика, из-за местной унылой погоды. Он сидел на перевернутом столе, весь в крови и грязи, сжимая в руках пулемет. Когда я вошел, он вскинул его и прицелился в меня, сыграв готовность выстрелить.

— Джон! — сказал я тихо, останавливаясь у входа. — Это я. Опусти оружие.

— Делмер? — прохрипел он.

— Да, это я. Опусти оружие.

Он медленно направил ствол пулемета вниз, и я заметил, как его руки дрожат. Они дрожали по-настоящему. Я подошел ближе и присел на другой стол.

— Все кончено, Джонни, — произнес я. — Кончено.

— Ничего не кончено! — вдруг заорал он, и у меня мурашки по коже побежали — это был тот самый «nothing is over», который я помнил из настоящего фильма. — Ничего! Это не закончить просто так! Ты же меня понимаешь, ты меня понимаешь лучше всех! Это была не наша война! Мы делали все, чтобы победить, а нам этого не дали!

Он вскочил, отшвырнув пулемет в сторону, сделал круг по разгромленной комнате, повернулся ко мне.

— Мы вернулись, и в аэропорту эти черви встречали нас, плевали в нас, кричали «детоубийца»! Кто они такие, чтобы нас осуждать? Кто они, если сами там не были, если сами не знают, о чем вообще орут?

— Это были тяжелые времена, Джонни, — сказал я, играя человека, который пытается говорить спокойно, но на самом деле у него в душе та же самая боль, только выражается она иначе. — Это в прошлом.

— В прошлом? Ты умираешь от рака, и никто не хочет для тебя ничего сделать! И что у тебя? Ферма? Для нас жизнь на гражданке — это ничто. Там у нас был кодекс чести, мы прикрывали друг другу спины! А здесь нет ничего!

Он остановился на секунду, будто задыхаясь. Я не отрывал взгляда от Джона Рэмбо. Тот продолжил:

— Там мы могли управлять боевыми вертолетами! Мы водили танки! Нам доверяли технику на миллионы долларов! Мы отдали здоровье за эту страну! А что теперь? Меня даже парковщиком не берут, а тебя никто толком и не лечит, хотя это они распыляли там эту дрянь!

Он бросил взгляд на пулемет, лежащий у стены, потом медленно опустился на пол.

— Господи, прости меня, — прошептал он, обхватив голову. — Господи. Мы вдвоем остались. Где они все? Где? В аду или в раю?

Он резко поднял голову, посмотрел на меня и сказал:

— Помнишь Джоуи Данфорта? Помнишь остальных? У нас там были парни, которые были нашими друзьями, черт возьми, а тут у нас никого нет!.. Помнишь Данфорта? Он носил черную повязку на голове, я еще взял один из этих чертовых волшебных маркеров, и он попросил меня написать на ней: «Если найдете, отправьте в Лас-Вегас». Ты был там вместе с нами, мы все время трепались про Вегас. И машина эта проклятая, красный «Шевроле» пятьдесят восьмого, мы постоянно говорили про нее. Он говорил — вернемся и будем гонять, пока шины не сотрем до обода.

360
{"b":"982732","o":1}