Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

За это время мы с Крисом продали подержанные машины. Их цена упала на две тысячи долларов за каждую тачку. Но это все равно лучше и выгодней, чем если бы мы просто сдали их на лом.

Оставшееся время мы проторчали в отеле. Океан разбушевался, снаружи гремел гром и сверкали молнии, огромные волны накатывались до середины пляжа, по улицам ветер гонял песок с мусором и листьями. Мартин пил в баре напротив отеля, Кристофер часами читал Библию, устроившись в кресле посреди безлюдного вестибюля, а я лежал в своем номере и смотрел в потолок, думая о «Турне» и фантазируя, как его примет публика. Хотелось верить, что фильм будет успешным, я в него верил, но понимал: многое зависит от удачи. Роза тем временем читала мне стихи и сочиняла песни.

Когда наши машины починили, стихия успокоилась, и над городом вновь засияло солнце. «Олдсмобиль» внешне почти ничем не отличался от прежнего. Мелкие вмятины все же остались, но заметны они были лишь при самом тщательном осмотре.

Джеймс получил последние две сотни долларов за работу и попрощался с нами.

— Было приятно работать с вами, парни. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Удачи с твоей карьерой, Кларк, — сказал я.

— И тебе с твоей, Клейтон.

Он сел в свой «Малибу» и укатил обратно в Нью-Йорк, а мы расселись по местам и поехали в Майами. С каждым часом езда усложнялась, становилось все жарче и жарче. Я съехал на обочину у какого-то тропического болота, чтобы переодеться. Снял куртку, надел красную гавайскую рубашку и затем поднял капот, чтобы понять, сильно ли нагрелся двигатель. Наружу хлынул поток горячего пара, движок настолько сильно раскалился, что воздух вокруг него трепетал, изгибаясь прозрачными волнами.

Я заглянул в салон и выключил кондиционер.

— Эй! Мы же сгорим, — протестовал Мартин.

— Либо так, либо до Майами мы поедем на эвакуаторе.

Затем я справил нужду, отлив на ствол пальмы. Вдоль дороги протекала мутная река, поросшая растительностью. Вода почти не двигалась, течения как будто бы не было, поэтому речка больше напоминала канаву. За водой пролегала узкая полоска искусственной земли, в которую были утыканы опоры линий электропередачи, а за ними виднелись бесконечные топи с островками густого леса.

За пальмой я приметил легкое, почти незаметное движение: в воде мелькнул зеленоватый глаз с узким зрачком. Приглядевшись, я заметил очертания аллигатора. Он медленно брел ко мне, скрыв тушу под толщей болотной воды.

Я сглотнул, поспешно застегнул ширинку и нырнул обратно в машину.

До Майами мы сделали еще три остановки у придорожных магазинов, купили воду и холодную газировку. Мартин усилием воли заставлял себя поднимать камеру и снимать нашу утомительную поездку.

В Майами мы въехали уже после зенита, но солнце жарило по-прежнему люто. Я смотрел на улицы сквозь черное стекло солнцезащитных очков, мир казался мне серым, словно собирался дождь, поэтому я приподнял очки, желая увидеть Майами таким, какой он есть на самом деле.

Город оказался совсем не таким, каким я его представлял. После «Лица со шрамом» и «Полиции Майами» я ожидал увидеть нечто, напоминающее праздничную открытку. Голубое небо, буйство цветов, вездесущий неон и красотки в бикини. Но небо здесь было бледно-беленым, а воздух — удушливо-жарким и липким. Плавился асфальт, над дорогами мерцало марево. Со зданий слезала краска, а по тротуарам вместо знойных девушек гуляли толпы смуглых несчастных людей. Их сопровождали солдаты национальной гвардии.

— Как-то тут неспокойно, — сказал Мартин, разглядывая прохожих. — Что происходит?

— Беженцы с Кубы, — объяснил я, вспомнив сюжет «Лица со шрамом».

— А что там в Кубе, революция опять какая-то? Или война?

— Там социализм, — ответил Кристофер. — Пока я работал на почтамте в Нью-Йорке, это обсуждали журналисты. Они сказал, что с мая по октябрь с острова к нам приплыли 120 тысяч человек, представляешь? Они оттуда массово валят.

— Видимо, этот парень Кастро не такой уж плохой, раз просто разрешил им уйти, — сказал Мартин. — Обычно из коммунизма не так просто выбраться.

Кристофер промолчал, я тоже не хотел поддерживать этот разговор. Жара утомляла настолько, что от нее плавился мозг. Мы ехали по дороге вдоль очередного пляжа. Машин в Майами было много, но все они гоняли, игнорируя правила. В потоке ревущих американских машин я приметил японские модели, они попадались здесь намного чаще, чем на севере. Белой вороной мне быть не хотелось, поэтому я посильнее вдавил педаль и вписался в местный скоростной режим. В открытые окна задувало ветром соленый запах моря вперемешку с ароматами бензина.

Майами был городом куда больших контрастов, нежели Нью-Йорк. Мы проехали мимо роскошных вилл, увидели яхты с белоснежными парусами, ветхие районы эмигрантов с бунгало, дорогие отели, роскошные рестораны и нищенские рыгаловки. Районы с коттеджами, широкими проспектами и модными бутиками — и районы, плотно заставленные магазинами с товарами фабрик третьего мира. По улицам гуляли самые разные люди, отовсюду доносились звуки музыки, но вовсе не той, что ассоциируется с Майами. Все те хиты, что станут живым символом этого города, еще не вышли. Этот город слушал диско и попсу на испанском языке. На радио диджеи тоже говорили по-испански, я прекрасно понимал их, но все равно переключал станции, потому что их не понимали мои друзья.

По дорогам ездили военные грузовики, переполненные солдатами с автоматами, и в то же время сомнительного вида личности в белых костюмах обменивались чемоданами в подворотнях. Мартин снимал город на ходу, и многое из увиденного нами попало на пленку, став компроматом целой эпохи.

А еще Майами был просто огромным. Весь месяц мы ездили по относительно небольшим городам, но Майами был таким же здоровенным, как и Нью-Йорк. Он делился на кучу районов, к нему прилегали города-спутники, и между ними границы были весьма размыты — складывалось ощущение, что это просто один гигантский мегаполис.

Клуб, в который мы ехали, находился на побережье в районе Коконат-Гров. Чтобы попасть сюда, я заехал в живую арку из сплетенных ветвей.

У обочин тянулись к солнцу странные деревья, типичные для Флориды. Позже я узнал, что это были баньяны. Они росли высоко вверх, их листья были бледно-зелеными, а ветви переплетались с ветвями баньянов на другой стороне дороги. Над асфальтом получился своеобразный навес. Он заслонял солнце, на нас падали прохладные тени, воздух ощущался свежее.

Среди веток я заметил пестрых птиц, похожих на помесь воробья с попугаем. Возможно, это попугаи и были.

Дорога вновь привела нас к побережью, и я увидел стаю фламинго, летящую над лазурной водой. По волнам скакали гидроциклы.

Коконат-Гров был куда благополучнее других частей города. По улицам водители ездили спокойнее, а на тротуарах колесили скейтеры. Я чуть не врезался в машину спереди, заглядевшись на девушку в голубой маечке на роликах.

Клуб «27 Бёрдс» находился по соседству с премиальными, роскошными заведениями, но сам он выглядел скромно. Музыканты припарковали свой фургон на пустой стоянке, я оставил машину рядом, и всей толпой мы зашли в клуб с черного хода, потому что парадный был еще закрыт. Внутри нас встретил владелец.

— Ричард Шелтер, — представился он. Ричард выглядел как типичный нью-йоркский панк, отличался от них он разве что кожанкой с обрезанными рукавами. Видимо, укоротил куртку, чтобы не сгореть заживо в майамском климате. — Приятно видеть группу аж из Нью-Йорка. Я сам оттуда. Живу тут уже два года, управляю этим замечательным клубом.

— Приятно познакомиться, мистер Шелтер, — сказала Роза от лица всей группы, выступив вперед.

— Просто Ричард. Эти формальности ни к чему. Скажу сразу: все наши уговоры остаются в силе. Сегодня вечером будете выступать сразу после первой группы. Будут играть местные парни, Чарли Пикетт и его «The Eggs».

— А снимать можно будет? — спросил Мартин.

— Что, прости? Не понял.

— Мы снимаем кино про наших музыкантов.

330
{"b":"982732","o":1}