Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

По задумке Мартина, диалоги в этих сценах не нужны, главное — передать ощущение комфорта и влюбленности. Поэтому Роза спокойно говорила со мной о всем, что взбредет ей в голову, ее речь все равно не записывалась. Кристофер тем временем бегал повсюду с диктофоном в одной руке и микрофоном-шотганом в другой, у его ног болтался толстый шнур, связывающий два устройства. Он записывал звуки самого парка: смех и визг детей в вагончиках на горках, работу аттракционов и тому подобное. Когда я стрелял, он стоял рядом с удочкой над моей головой, записывая воздушные хлопки, издаваемые пневматической винтовкой.

Пока мы гуляли, записывая сцену за сценой, Роза спросила меня о моем прошлом.

— А чем ты занимался до того, как устроился вышибалой?

— Я был мормонским проповедником.

— Что? — она наигранно раскрыла рот от удивления и улыбнулась. — Да ну! Не может быть.

— Это правда, Крис не даст соврать. Мы с ним из одной общины в Юте.

— И Крис был мормоном?

— О да. Но мормон из него был не самый лучший. Ему постоянно приходилось вертеться, чтобы не спалиться. Знаешь, он нарушал все свои запреты.

— Наверное, поэтому он теперь такой… как бы это сказать?.. Хитренький.

— У некоторых людей хитрость с возрастом превращается в мудрость. А другие становятся богатыми подлецами. Надеюсь, Крис все-таки останется хорошим парнем.

— Так ты мормон, да? Я ничего о вас не знаю. Это что-то типа харизматов, да?

Я кратко рассказал Розе о том, как меня чуть не убили — и как после этого я бросил миссию, чтобы уйти в киноиндустрию. Без подробностей о переселении душ из будущего в прошлое, конечно.

— Наверное, твоя родня теперь волнуется? — спросила она.

От этого вопроса у меня голова пошла кругом. Вспомнились родители, их лица и надежды, которые они на меня возлагали. На ум пришли старшие братья и младшая сестра, наш большой дом в Прово — городе неподалеку от Солт-Лейк-Сити.

Но это была не моя семья, а семья Джошуа Клейтона. Я напрягся, пытаясь вспомнить свою настоящую родню. Без толку.

Раньше воспоминания Джоша радовали меня, потому что я начинал лучше его понимать. К тому же я надеялся, что с его прошлым ко мне вернется и моя собственная память. Но теперь я понял: не вернется. Образ Джошуа оживает, осколки его воспоминаний собираются в моей голове, я лучше узнаю этого человека, но с каждым таким озарением по-прежнему не знаю, кто я такой на самом деле. Скоро у меня, наверное, чужих воспоминаний будет больше, чем собственных, накопленных с того момента, как я очнулся в этом теле.

Неизменные остается только одно — желание стать кинозвездой. Эта мысль придает мне идентичности, я опираюсь на нее, чтобы оставаться собой. Похоже, именно моя мечта дает силы сохранять рассудок.

Пока я думал, играя молчаливого громилу, Роза продолжала говорить:

— … я вообще-то не из религиозной семьи.

— А из какой ты семьи?

— Неполной. Отец рано умер, я его не помню, а мать постоянно таскала домой своих новых парней, пока не состарилась. Так и живет одна теперь. — Все это она говорила с улыбкой, чтобы не выходить из образа. Со стороны наш разговор выглядел невинным флиртом.

Пока мы гуляли, жизнь кипела вокруг: поставить сцену с таким количеством людей было бы невероятно сложно. К счастью, этого и не требовалось, никто даже не подозревал, что в парке идут съемки фильма. На заднем плане постоянно происходило что-то интересное: вот дети и взрослые пробираются по канатной дороге, а вот мимо проезжает миниатюрный паровоз с уставшим аниматором в костюме Скуби-Ду в заднем вагоне. Мы прошли через несколько тематических зон, из которых мне больше всего понравилась «Интернациональная улица» с ресторанчиками и магазинами в европейском стиле. Посередине стояла десятиметровая реплика Эйфелевой башни.

Остальные музыканты купили билеты на горки и попросили снять их для фильма, идея Мартину сразу же понравилась. Затем на горки купили билеты мы с Розой.

Перед тем, как вагончик тронулся, режиссер заснял движение наших ладоней. Сара боялась предстоящей поездки и попросила Дугласа взять ее за руку.

А затем началось движение. Вагон медленно попер вверх под крутым углом, заехал на многоэтажный выступ и рухнул вниз под оглушительные крики — я попробовал сидеть с закрытым ртом, сохраняя небрежное хладнокровие, но внезапно из моего живота ко рту подступил болезненный ком, и мне все-таки пришлось разжать челюсти и выкричать наружу эти ощущения.

На полной скорости мы промчались по двум мертвым петлям подряд, а потом трасса превратилась в головокружительную спираль.

На протяжении всего съемочного процесса за нами ходил прыщавый менеджер, которого приставил владелец парка. Он лениво поглядывал на секундомер. Когда мы уже почти закончили, объявился Джеймс Кларк

— Ты опоздал, — отчитал его Мартин. — Мы же договаривались.

— Я проскочил Досуэлл, пришлось делать крюк. Извини, — сказал он с сигаретой в зубах.

— Надо снять с тобой сцены. Я уж думал, придется потом тебя в другом парке развлечений снимать.

— Съемки? — вмешался менеджер. Он потряс секундомером перед лицом Мартина. — Ваше время истекло, мистер. Придется заплатить еще сто долларов моему боссу. Таковые условия, ничего личного.

— Эй, приятель, — к менеджеру подошел Кристофер. — Этот твой босс получит сто баксов, а что получишь ты?

— Эм, о чем ты говоришь? — паренек растерялся.

— Я говорю о том, что ты можешь заработать двадцать баксов, если разрешишь нам поработать еще полчасика. Легкие деньги, согласись?

— Я… я даже не знаю. А если он узнает?

— Не узнает, — настоял Кристофер. — Соглашайся, это хорошие деньги. Как вся твоя смена, да? Поставь таймер на паузу, приятель.

— Ну… ну ладно.

Через пятнадцать минут на пленку попала сцена, в которой Человек со шрамами преследовал Сару. Он шел за ней в отдалении, выглядывал из-за углов, прятался за воздушными шарами и надувными клоунами. Дуглас иногда оборачивался, словно чувствовал, что за ними следят, но псих тут же исчезал из виду.

* * *

В Ричмонде мне понравилось. Мы удачно заехали со стороны самого, пожалуй, красивого квартала со зданиями, построенными в самых изысканных архитектурных стилях прошлого века. Это была улица с плотно расположенными друг к другу коттеджами, напоминающими о викторианской эпохе.

Но выступали музыканты не здесь. Мы уехали дальше через промышленный район с кирпичными табачными фабриками. Запах тут стоял специфический, густой и навязчивый, я попросил моих пассажиров закрыть окна, чтобы не пускать эту вонь в салон. Однако запах все равно проник, и мы стали гадать, на что он похож. Мартин учуял что-то вроде сырой земли, Кристофер — нечто сладкое с ноткой карамели, а я не ощущал ничего, кроме горечи.

И хотя мы очень быстро миновали заводской район, эта горечь еще несколько дней стояла у меня в носу.

Фильмокопию Кристофер продал не сразу: нам пришлось проехать несколько кинотеатров и получить первые отказы. В итоге копию мы отдали автокинотеатру на окраине города уже под самый конец дня.

Музыканты выступали в клубе «Хард Таймс», и это было, пожалуй, самое приличное заведение после «Дариуша». Не такое изысканное, но уютное. Как минимум, внутри ничем не воняло, работала вентиляция, а под ноги мне за весь вечер не выскочило ни одной крысы.

Владельцем был добрейший мужик по имени Боб Беренсон с шикарной бородой. От него исходила аура полного спокойствия и абсолютной гармонии с природой — он сохранял невозмутимость, даже когда на сцену вышли хардкорщики, поющие о том, как они усаживают президента на электрический стул. Боб только качал головой, которую покрывали длинные волосы, и улыбался.

После хардкор-панка зал наполнился музыкой «Слипстрим Эмоушен», и настроение в клубе моментально переменилось на более спокойное и вдумчивое. Концерт прошел вообще без проблем.

Наш злодей по-прежнему пялился на певицу, а затем, после выступления, убил на улице невинную девушку — мы заплатили подружке Боба, и она согласилась сыграть жертву. Тот с блаженной улыбкой смотрел, как маньяк забивает ее до смерти, заливая тротуар бутафорской кровью.

322
{"b":"982732","o":1}