Пожарный гидрант поливал тротуар темным водопадом, и я не знал, почему. Кто-то, наверное, разбил его или ослабил винты. Рядом тусовалась счастлива детвора, игравшая с водой. Я перепрыгнул через лужу и пошел дальше.
В это время на улице людей особо не было, я чувствовал себя одиноко. Автомобильные сигналы и прочий шум города звучали где-то в отдалении, за стеной небоскребов позади меня.
От одиночества мне стало немного не по себе, словно я попал в какой-то хоррор про ужасы жизни в пригороде, вроде «Кошмара на улице Вязов». Я ускорил шаг, помня о револьвере за ремнем.
Думая о женщине для нашего фильма, я вспомнил ту проститутку. Как ее звали… Шерри, кажется. Она бы тоже неплохо подошла: выглядела старше своего возраста, а потому хорошо бы смотрелась на роли жены протагониста. Но брать на роль проститутку ниже моего достоинства, да и проблемно это: ходи ищи ее по всему району, назначай время — и плати за минуты актерской игры, как за секс. Хотя, наверное, для проститутки со стажей секс от игры ничем особо и не отличается, лишь бы деньги платили.
Как бы то ни было, платить совсем не хотелось, ибо почти что и нечем. Особенно сейчас, когда я остался без работы, а мой сожитель потерял стипендию.
Я вошел в подъезд, поднялся по лестнице и постучал в дверь. Тишина. Постучал еще пару раз, постоял, подождал. Никого нет дома. Придется идти назад в «Картер», а потом опять топать сюда — уже вечером.
Спустившись и миновав крыльцо, я побрел назад, но меня заставил остановиться веселый детский визг. От тротуара отделялась тропинка по лужайке с давно не стриженной травой. Она вела за угол дома — как оказалось, к детской площадке, отгороженной от улицы высоким сетчатым забором.
На скамейке сидела Нэнси, наблюдая за своими детьми. Они, вцепившись пальчиками в цепи, раскачивали себя в качелях и звонко смеялись.
Я подсел к Нэнси. Она даже не взглянула на меня, только сдвинулась слегка, пытаясь сохранить дистанцию.
— Не узнаешь меня? — спросил я как можно мягче.
Нэнси обернулась, уувидела мое лицо и тут же искренне улыбнулась.
— Джошуа! Это ты! Я очень рада тебя видеть.
Мне показалось, она обнимет меня, но этого не случилось. Сам я тоже не осмелился коснуться ее, мне почему-то показалось это неуместным.
— Прости, что игнорировала только что. Ты меня напугал. Я подумал, ты очередной мужик, который собирается меня домогаться. Или вроде того.
— Нет… Это всего лишь я. Как у тебя дела?
— Все как раньше, спасибо. А у тебя?
— С момента нашей встречи я успел устроиться на работу и потерять ее. Избил еще целую кучу людей. Снялся в фильме «Последний белый» — не рекомендую тебе его смотреть, кстати, ни при каких обстоятельствах. И теперь мы с друзьями снимаем новый фильм, более-менее приличный.
— Оу, — Нэнси смотрела на меня, не моргая. — Даже и не знаю, что сказать.
— Да…
— Ты все еще носишь свою куртку? — с долей досады отметила она, посмотрев на армейскую куртку, закинутую на мое плечо.
— Что? А, нет. Это реквизит. Я играю ветерана, который мстит за убитую жену уличным хулиганам.
— Популярный сюжет.
— Это точно…
Разговор не складывался, и я не понимал почему. В прошлом месяце мы сблизились, хоть и на одну ночь, а теперь не знали, о чем говорить. А ведь я так наделяся на непринужденную беседу. Ну почему с женщинами так сложо?
— Больше у тебя не было проблем с теми засранцами? — спросил я.
— Никаких проблем. Я больше не хожу по тому району. Теперь езжу только до ближайшей станции, без ночных прогулок.
— Это ты правильно.
Мы снова замолчали. Я посмотрел на ее детей. Они были абсолютно счастливы, наслаждаясь быстрым движением качелей. Близнецы даже не подозревая о пустоте в душе своей матери.
— Я помню, что ты работаешь днем, но все равно вот пришел. Интуиция подсказала, что у тебя сегодня выходной. У тебя же выходной, да?
— Это называется не интуиция, а память, глупый. Я же говорила тебе, что работаю по вечерам.
— А, да?
— Да. И еще сегодня воскресенье. Так что у меня и правда выходной.
— О как. Понятно…
Я посмотрел на ее ладони. Она нервно перебирала пальцами.
— Если честно, не думала тебе снова увидеть, — сказала она немного застенчиво.
— Я хотел… точнее, я хочу попросить тебя кое о чем, — начал я неуверенно. Зачем я вообще к ней пришел? На что надеялся? Ей, похоже, стыдно за нашу внезапную близость. И мне теперь самому как-то неловко.
— И… о чем?
Ну ладно. Скажу, раз уж пришел.
— В общем, мы же снимаем кино…
— О мести.
— Да. И я подумал, что ты могла бы сняться в роли жены героя. Которую убивают по сюжету. — Я немного помолчал, думал, будет реакция с ее стороны, но она ничего не сказала, и тогда я продолжил. — Это буквально один съемочный день. Несколько часов.
— А почему я?
— У тебя фотогеничная внешность, я думаю, ты хорошо будешь смотреться в кадре. Но это не самое главное. Ты выглядишь как девушка, за которую стоит мстить, которую не хочется потерять.
— Я не понимаю, — она улыбнулась и посмотрела мне в глаза, но тут же отвернулась, уставившись на детскую площадку, словно обожглась.
— В общем, у тебя типаж подходящий. Я познакомился с парой девушек, но они нам не подходят.
— Может, вам нужен кастинг?
— Кастинг? Ха, ну нет. Мы снимаем короткометражку на любительскую пленку. Просто, чтобы заявить о себе. Так что собираем друзей и снимаем за копейки. Как тебе идея? Это не отнимет у тебя много времени.
— А когда съемки?
— Да когда угодно. Хоть завтра. В любой момент.
— Я могу завтра, да. Почему бы и нет?
— Просто отлично, Нэнси. Я очень рад. Мы тогда заедем за тобой завтра. Можем позвонить перед этим.
— Хорошо. Давай я напишу тебе номер…
Мы посидели в неловком молчании еще минут пять или десять, наблюдая за ее детьми. Погода постепенно ухудшалась, небо затянуло тучами, усилился ветер, подняв с земли песок и мелкий мусор. Мир намекнул, что пора идти, и я ушел. В метро спускаться не стал, как и садиться на автобус. Я шел в сторону дома, медленно и неспешно, пиная банки по пути. Наш фильм может собрать немного денег, а может и не собрать вообще ничего. Когда он выйдет — только от Мартина зависит. А до тех пор… Я не могу позволить себе тратить заработанные деньги — все-таки копил на мечту, и будет глупо проесть их.
Мне совершенно точно нужна работа, но где и какая?
Вспомнилось то предложение, которое сделал мне Пол. Точнее, его звали Поль. Тот парень из частного охранного агентства. Он дал мне визитку, и с тех пор она лежала где-то дома — бери и звони, точно возьмут. Вот только у меня нет желания идти к ним. Проблема в том, что работа с обычным графиком не подойдет — мне кино надо снимать, а может быть даже и учиться актерскому мастерству в свободное время. Пойти на те же курсы, например. Увиденное в «Последнем белом» меня совсем не обрадовало.
Задумавшись, я замедлил шаг, меня постоянно обгоняли горожане, привыкшие ходить в быстром темпе. Жизнь в большом городе заставляет их вертеться, успевать делать свои дела. Мимо пронеслась девушка в деловом костюме, и я позавидовал ей: мне бы тоже хотелось, чтобы в мою рутину вернулась прежняя скорость. Это придавало мне чувство того, что я двигаюсь вперед.
И что в итоге? Какие варианты остаются? Как будто бы никаких. Ответ нарисовался прямо перед моим носом. Внимание привлекла белоснежная ткань навесного козырька над входом в какое-то заведение. Я прочел название на маркизе — «CBGB». Красный текст на белом фоне. Известный панк-клуб, про который мне часто рассказывали в «Дариуше».
У входа стоял крупный мужчина с бакенбардами. Он подметал тротуар, сгребая мелкий мусор к дороге.
— Эй, как дела? — подошел я к нему.
— Мы пока закрыты, — ответил он, не отрываясь от махания метлой. — Приходи вечером.
— Я ищу работу. Вышибалы нужны?
Он остановился, взглянул на меня оценивающе.
— Всегда нужны. Последний сейчас в больнице лежит с двумя ножевыми. Зашивают его. Ты учти, мы никаких гарантий, никаких страховок не оформляем. Ничего кроме зарплаты не обещаю. Ты первый раз тут?